Лисий оружейник: Часть первая

Лис разбудил меня утром до рассвета. Поблагодарив дерево за ночлег, мы разделили друг с другом свою незамысловатую трапезу и двинулись в путь. Вернее, двинулся Лис, я же, как всадник, снова расположился на его спине. Граница шла по гористой местности, которая кишела речками, оврагами и обрывами. Оборотень перемахивал через них без преград, иногда останавливаясь и проверяя вязь охранных печатей на нетронутость, в некоторых местах добавляя новые, усиливая защиту. В это время я мог побродить и размять ноги, а после скачка возобновлялась вновь в усиленном темпе. Хотя он и ожидал всяких пакостей со стороны барсуков, но ни одного следа мы так и не встретили. Было вообще ощущение, что все оборотни вымерли или попрятались, как перед сильнейшей бурей. Когда солнце перевалило за обеденное время, мы остановились у могучей скалы, по поверхности которой тянулись бесчисленное количество странных канзи явно нечеловеческого происхождения. — Ну вот, — Лис выгнул себе спину и, встав на задние лапы, обернулся человеком. — Скала обезьян. Граница с барсуками закончилась. Сейчас отдохнем и двинемся вновь. Здесь будет намного труднее. — Почему? — я разглядывал странные письмена на каменной стене, чуть касаясь их кончиками пальцев. — Та часть границы с барсуками, которую мы с тобой проскакали, была раньше нашей территорией. И, если честно, барсуки не любят эти гиблые земли, посему их и не видно здесь. Граница с обезьянами в два раза длиннее и извилистее, да и сам народец более хитер, — пояснил устало Лис, отпивая травяной настой и протягивая мне флягу. — Выпей все до капли, а потом мы наберем туда воду из священного источника «Непорочной Девы». Я послушно выпил последние глотки и зажевал протянутой заботливой рукой рисовой лепешкой. — Измотал я тебя, скакать на мне без подготовки трудно. Но прости, я сейчас не доверю тебя никому, пока мой отец не даст тебе новое имя и не признает членом нашего клана. — Угу, — согласился я, жуя лисью еду. — Тебе тяжелее, ведь ты несешь меня, а не я. — Ты легкий, мой мальчик, — улыбнулся Лис, просеивая мои еще пока черные волосы сквозь свои нежные пальцы. — Монах прав, они как шелк, да и ты сам как драгоценность. — А почему ты не хочешь иметь детей? — нежась от ласки любимого и опираясь на его горячую грудь. — Мы однолюбы, милый, лиса выбирает пару на всю жизнь, хотя, честно, трахаться на стороне может со многими. Это наша сущность, никуда не денешь. Я выбрал тебя еще несколько месяцев назад, когда увидел, как ты ловишь рыбу с отцом на берегу пограничной речки. Там, у того моста с лисьей мордочкой. И полюбил… Так уж получилось, что с нашими самками лучше не связываться. Они коварны и жуткие собственницы, а мне дорога моя свобода. И еще, солнышко, я тебя сначала принял за девушку, а когда учуял твой запах — было поздно что-либо менять, потому что мое сердце уже принадлежало тебе. — А монах не удивился твоему выбору в отличие от отца, — я погладил его пушистые волосы, а затем переплел наши пальцы рук. — Он знал о моих чувствах к тебе, и потом, среди животных гомосексуальные отношения нередки и встречаются довольно часто, как и у людей. Особенно у таких социальных, как обезьяны. Они вообще часто так доказывают свое превосходство друг над другом, особенно среди родственников, — и, видя, как вытягивается мое лицо, вновь счастливо рассмеялся. На его смех из-за скалы показалось двое прохожих, одетых в такие парчовые разноцветные одежды, что дух захватывало. — Ну надо же, Огненный Лис! — улыбнулся широким ртом смазливый с заостренными ушками, одежды которого были утонченными, а украшения более богатыми. — Границу проверяешь? Лис поднялся, прикрывая меня широкой спиной от пытливых двух пар глаз, и поклонился к подошедшим путникам. По сравнению с ними он выглядел как бедный блуждающий по миру странник. — Приветствую вас, обезьяны! Договор о мире в силе. — В силе, — поклонились в ответ ему те, подходя совсем вплотную. — Смотрю, ты не один путешествуешь? – смазливый улыбнулся от уха до уха и пихнул в бок своего спутника. — А ты чего молчишь, старший брат? — А чего говорить, и так понятно. Это из-за него самураи все окрестности подняли на уши, — хмыкнул из-за плеча более крупный мужчина, сверкнув коричневыми глазами на солнце. — Можно подумать, они вам помеха? — ухмыльнулся Лис, скаля белоснежные зубы. — Нет, конечно, но мы не вмешиваемся в дела людей. И не таскаем смазливые задницы у себя на хребтине, — развеселился младшенький. — Неужели его задница стоит этого, а, лисий принц? — Я же не спрашиваю, чего стоят ваши — друг для друга! — ощерился мой оборотень. Обезьяны зашипели ему в ответ, в миг превращаясь в разъяренных макак. Лис тоже поменял свою личину, скалясь в полную пасть зубов и размахивая хвостом. — Если люди пойдут жечь и рубить наш лес, мы придем к вам и заберем мальчишку! — И не надейтесь. Он мой, обезьяны! И если вы не можете уберечь и защитить свое государство, то это ваши проблемы, а не мои. И быть бы великой сваре, но со стороны леса выпрыгнул еще один крупный лис с семью хвостами. — Кто посмел пересечь мою границу без спроса и угрожать моему наследнику? — пролаял лис так громко, как это вообще возможно, становясь плечом к плечу рядом с моим оборотнем. — Это вы, обезьянье отродье? Валите к своему папке, с вами, мелкие мартышки, я даже говорить не буду! — рыкнул он им в морды и, видя, как улепетывают хитрые создания, обернулся к Лису. — И чего ты его с собой попер? Что уже мне не доверяешь? — лисий король ухмыльнулся и превратился в красивого, молодого мужчину с янтарными мудрыми глазами. — Поговорим?! Расселись все тут же — у камня, отец Лиса накрыл небольшой обед из принесенной с собой еды и пригласил нас разделить с ним трапезу. Одет был мужчина в такие же непримечательные одежды, как и мы. — Значит, не отступишься? — вздохнул старший лис, задумчиво рассматривая меня. — Может, выберешь пару из своих? Молодых, красивых парней у нас много и любой почтит за честь стать твоим мужчиной. — Я не отступлюсь, папа, — Лис повесил огненную голову и как проказливый мальчишка шмыгнул носом. — И никто, кроме него, мне не нужен. — М-м-м, а как же Черно-Бурый? Ты с ним часто развлекался в последнее время, или думаешь, я не знаю? — Потрахушки — одно, любовь — другое, — пожал плечами принц. — Понятно… — помолчали, рассматривая досконально узоры скатерти. — Хорошо, если я не приму его в нашу семью — ему не выжить, да и ты его не напасешься, погибнешь сам из-за своей любви. Свои же и порешат втихую, — глава лисьего государства глубоко задумался, а позже выдал. — Амида, ты был сыном великого человека: знатного, доброго и бескорыстного. Это и погубило его клан. Он знал тайны оружейного мастерства, секреты первоклассных катан и волшебных зеркал. Посему, в память о нем и с обозначением принадлежности к нашей семье имя твое будет — Лисий Оружейник. И я тебя принимаю как своего родного сына. Да будет так! Отец надкусил лепешку и, отпив душистого травяного напитка, встал с колен. Из ниоткуда при ярком солнце брызнул дождь, переливаясь разноцветными каплями как алмазами и зажигая над нами яркую тройную радугу. — Закончите без меня. И не благодарите — это ваше решение, не мое, посему после не жальтесь и не плачьтесь в мою шкуру, — и, обернувшись семихвостым лисом, ускакал прочь. — Ух, легко отделались, — вытер не то пот, не то капли от дождя мой лисенок со лба. — Теперь ты такой же лис, как и я, и ни одна шавка: будь то барсук или обезьяна, кот или ласка — не посмеет качать права и просить твоей выдачи. — Неужели так все серьезно? — я вытянул руки, ловя последние редкие капли. — Ну да! Я даже проголодался от всех нервных потрясений. Держи лепешку, мамка печет их просто божественно. — А как же дети? — У меня еще есть младшая сестра, вот пусть и рожает. — Неужели ты никогда не интересовался женщинами? — изумился я, вспоминая трепетную любовь между своей мамой и отцом. — Честно, нет. Единственная девушка, которая мне понравилась, оказалась парнем и сидит теперь передо мной. А среди лис у меня были только любовники. — Угу, Черно-Бурый, к примеру? — съехидничал я, ревности при этом совсем не испытывая. — Ну, с моими бывшими, может и будут небольшие проблемы, но утрясется. А Черно-Бурый только будет рад, ему больше нравится моя сестра, чем я. Он мой адъютант, и мне кажется, вы с ним быстро подружитесь. — Странно. Спит с одним, а любит другую? — я запил пышную лепешку чаем и отвалился сыто на камень. — Я же говорил, лисицы еще те стервы, и моя сестренка не исключение. И потом — молодые организмы, гормоны, да и повышенное лисье либидо. Все лучше с мужиком кувыркаться, нежели себе вручную шкурку гонять, — рассмеялся задорно Лис. — Слушай, а почему у тебя хвост один? А у твоего отца их вон сколько много, — количество хвостов, торчащей ромашкой из попы у старшего лиса, меня позабавило. — Я молодой еще, у старших братьев было больше, но они погибли, — погрустнел внезапно мой любовник. — Погибли? — Да был тут один охотник-богатырь, он убил трех моих братьев, а четвертый — самый старший с пятью хвостами, умирая, прихватил его с собой к праотцам. — Значит, чем больше хвостов, тем сильнее лис? — Да, у моего деда их девять. Но ты не переживай, даже с одним хвостом я очень сильный. Это даже отец не может отрицать. — А твоя мама, она больше не может родить тебе еще братика или сестричку? — Ну, мы же не кролики, и да, мама больше не может иметь детей. А отец ее настолько уважает, что никогда не возьмет вторую жену или наложницу. Кроме того это может расколоть государство. — Как все у вас запущенно, — я откинулся, нежась на травке, но мне не дали. Лис, собрав остатки еды, сложил все в сумку и, подняв меня рывком на ноги, возразил. — Эй, спать ночью будешь, еще работы немерено. Залазь, — подставляя мне пушистую спину. — Печати сами не проверятся и не усилятся по собственному желанию. — А как же те макаки? Они нам не помешают? — Эти? Это самые младшие сыновья короля обезьян, они даже веса никакого при дворе не имеют. Брешут только, да козни строят. Держись, любимый! Сразу наращивая бешеный темп и виляя хвостом на резких поворотах. *** Границу с обезьянами мы обследовали дня два, переночевав ночь в могучем клене. Дух клена — красноголовый парнишка, такой же задорный, как и мой любимый, меня откровенно позабавил. Даже третьим присоединиться предложил, но мы были вымучены настолько, что кроме поцелуев и нежных объятий дело дальше не пошло, не говоря уж о намерениях духа дерева, который лишь головой покачал на нашу измотанность и, укрыв пуховым одеялом из перьев птиц, удалился восвояси. Обезьяны больше нам явно не показывались, но следили издалека. Иногда Лис замечал огни глаз, мерцающих в листве, а по лесу разносились ухающие звуки, подтверждающие и предупреждающие наше продвижение. Печати были все целы, а Лис к старым наставил еще новых, усилив охрану границы. Когда мы дошли до столба, высеченного в виде лисицы, и небольшого алтаря, посвященного богу Инари, Лис засуетился. — Это граница с людьми, раньше это были земли твоего клана, а теперь… Мы помолчали, помолившись каждый о своем у алтаря, и, положив одну из лепешек, продолжили путь. Лису здесь приходилось несладко, многие печати были свернуты явным проникновением людей, и их пришлось восстанавливать заново, при этом еще усиливая работу некоторых. — И как они работают? — спросил я, видя, как Лис в виде юноши плетет новую вязь и впечатывает в ствол дерева. — По-разному. Некоторые кружат кругами, человек бродит между трех сосен и возвращается вновь и вновь в одну точку. Другие выносят на болото, там уже территория Капп (водяных), и у нас с ними договор. А некоторые выносят к Тэнгу в ущелья, кстати, подрастешь, обязательно познакомлю с парочкой. Ох и веселый народ, а как владеют холодным оружием просто залюбоваться можно. Любят они побаловаться, особенно со спесивыми и гордыми самураями. — Вы дружите, я смотрю, со всеми? — А чего воевать? Худой мир лучше любой войны, — заявил Лис, восстанавливая следующий охранный знак. Так, восстанавливая утраченное, мы и вышли на знакомую опушку, где я в последний раз ловил светлячков. Лис, усмехнувшись, мотнул головой в сторону знакомого мостика и пробормотал: — Вот, смотри, как на практике работают некоторые. Лисий мостик пытались штурмовать несколько отважных воинов, которых пинками сзади подбадривали самураи. Но чем ближе воины подходили к этому сооружению, тем сильнее покрывались потом от непонятного страха. И, превращаясь в плачущих девиц, ползли обратно на карачках к своим командирам. — Только добрый и бескорыстный человек может пересечь мой мост и ступить на землю нашего народа. Либо для прохода нужен специальный сильный талисман или определенная вещь из нашего мира. А многие его вообще просто не видят. — Значит эта опушка уже ваша земля? — Да. И здесь существуют совершенно иные законы. Пойдем, защита работает безупречно. Священная река, вытекающая из нашего озера, всегда незыблемо защищала лисьи земли. И меня повели обратно домой.