Лисий оружейник: Часть первая

Утром я заглянул в зеркало и замер с открытым ртом — мои волосы были белыми как снег. Лис почувствовав мое замешательство, подошел сзади и прижал к своей груди. — Ты стал еще краше, любимый, — заверили меня и поцеловали за ухом. Я только беззвучно разевал рот. Честно, я каждый день приглядывался к своим вороненым локонам и с долей страха и интереса ждал, как же они побелеют. Но что бы вот так за одну ночь и полностью… — Пришла зима, и она подарила твоим волосам лунный свет. Когда человек остается на зиму в нашем мире, его волосы белеют как лучи звезд. — А глаза? — вглядываясь в еще черные свои очи. — Есть поверье, что, будучи одержимый лисами, так тоскуют о зелени листвы весной, разделяя с нами долгие зимние вечера, что их глаза начинают зеленеть. — А без поверья и мифов? — Ты становишься бессмертным, твой организм меняется, ты делишь трапезу и скрещиваешь со мной ноги. Вот и результат, — объяснил мне любимый, вылизывая мою шею. — Одевайся, сегодня ты едешь с нами. — Но тебе же будет тяжело? — Нет, не беспокойся. И потом, мы к монаху идем не просто в гости. Один из лисят осеннего помета заболел, и мы не можем ему помочь. Поэтому ты будешь держать корзинку с щеночком. Когда мы вышли из дома с напутствием удачи в дороге от личного древесного духа, то нас уже ждали. Черно-Бурый в образе лисы почтенно ожидал нашего выхода, а рядом с ним стояла заплаканная женщина-лисица в простых одеждах даже по меркам лис. Явно из бедного сословия. Она держала корзинку, в которой тихо хныкал укутанный ребенок. Принц приблизился и вопросительно посмотрел на адъютанта. — Ребенок сильно мучается уже второй день. И стал жутко уродлив. Он не может до конца оборачиваться… Принц, приподняв край детского одеяльца, содрогнулся: — Если монах не поможет — смирись, женщина, но ребенка придется умертвить, чтобы избавить от мучений. А тебе будет урок на будущее — не путаться с людьми. Лис забрал переноску и передал ее на руки мне, меняя свой облик на звериный. — Лисий Оружейник… — позвала меня замученная женщина. — Прошу вас, возьмите вот это, — мне протянули небольшую сумочку и поклонившись запричитали. — Это мое молоко, и хотя мой малыш не ел уже три дня, вдруг запросит… Позаботьтесь о нем в пути. Я кивнул в знак согласия и устроился на спине у своего любимого. Одной рукой я вцепился ему в загривок, а другой в младенческую переноску. — Держись, поскачем с большой скоростью, малыша надо принести как можно быстрее, а в той стороне глубокие сугробы. Черно-Бурый, за мной! И мы поскакали… Дорога очень сильно отличалась от летней, мой Лис иногда проваливался в снег по самое брюхо, хотя практически безошибочно выбирал дорогу, где завалы были утрамбованы достаточно, чтобы выдержать нас двоих да еще и с ребенком. Черно-бурый прыгал сзади. Сначала его мой любимый поставил вперед для того, чтобы тот протаптывал нам путь. Но идея оказалась весьма неудачной, так как адъютант пару раз провалился по самые уши. И принцу пришлось вытаскивать еще и его. — Здесь в земле много трещин и провалов, снегопады припорошили все снегом. А Черно-Бурый плохо помнит все нюансы данной местности. Это я могу здесь бегать даже с закрытыми глазами, учитывая, что практически живу на границе, — оправдал его мой Лис, вытаскивая снова за шкирдяк своего подчиненного. Скорость нашей группы все равно была высокой, несмотря ни на снег, ни на ношу в виде меня и ребенка. Через полчаса мне пришлось пересесть на Черно-Бурого, пока мой Лис вел нас за собой и отдыхал от своей ноши. За всю поездку я пересаживался более пяти раз, пока наконец-то не появились ворота, ведущие в мир людей. Здесь оба Лиса приняли человеческий облик. Черно-Бурый забрал себе переноску с ребенком, а мой Лис потянул меня за руку в сторону крутого подъема. — Милый, почему ты отругал женщину за то, что та путалась с людьми? — спросил я Лиса, следуя за ним по скользким оледеневшим камням. — Отец ребенка человек, — буркнул Лис. — Эта лисица знала, что будет, если она выберет себе в мужья человека, и все равно пошла на это. И теперь мучается невинное существо. А его отец? Я более чем уверен, что он уже мертв. — Неужели это неизбежно? — выдавил я, смотря, как сердится мой любимый. — Да, если ты не из королевской семьи и не имеешь достаточно волшебных сил, чтобы позаботиться о любимом. — То есть? — запутался я окончательно. — То есть, если бы Лисица была нашей принцессой, ребенок был бы здоров. Или ты думаешь, я бы выбрал тебя, если не был уверен, что не принесу тебе вреда? Как бы я не любил тебя, мой мальчик, но если бы это принесло тебе боль, страдания и гибель, я не подошел бы к тебе. Только принятие человека равноценным членом королевского клана, может его спасти от безумия и смерти, — тяжело вздохнул принц. — Ну вот, мы и пришли! — вытаскивая меня рывком наверх. Выпрямившись, я замер на месте, с изумлением смотря на изумрудную траву: — Это сон? Лис, расслышав мой шепот, рассмеялся: — Нет. Это священное место для всех: и зверей, и оборотней, и людей. Раньше это была территория нашего царства, но ее хотели и барсуки, и коты, и обезьяны. — Коты? — Угу, давным-давно было небольшое поселение котов-оборотней, но не здесь, а за гиблой долиной в районе большого водопада. Пока не пришли люди и практически полностью не истребили их, — Лис вздохнул полной грудью, ожидая Черно-Бурого, который карабкался за нами. — Так вот, начались войны между оборотнями, каждый народ хотел эту священную гору себе. Жар, идущий от благословенной земли, не дает увядать траве, и даже в стужу здесь благоухают цветы. Распри продолжались до тех пор, пока мой дед не объявил это место и долину, что тянется широкой чашей между землями барсуков и обезьян, неприкосновенным, священным и общим достоянием, а через гиблую долину не проложили «Тропу Паломника». Ведь сюда приходят умирать обычные звери… А позже пришел сэннин и построил храм Будды. Он стал лечить пришедших больных зверюшек, которые уже отчаялись жить. После постройки храма чуть выше в горах забил лечебный источник. Говорят, он дарует вечную молодость. А ручей от него бежит по всему нашему лесу и, в конце концов, впадает в заповедное озеро. Это было хорошим знаком и означало, что гора приняла монаха. — Так говорят или дает? — М-м-м-м, а ты умный, — улыбнулся мой Лис мне и забрал переноску у умученного подъемом адъютанта со словами. — Совсем я тебя распустил, на ногах не держишься, — а затем продолжил. — Вечной не дает, но омолаживающий эффект существует. У нас вообще в лесу много святых и лечебных источников. Только пить из них надо самому больному, лечебные свойства воды утрачиваются, если ее в сосуде вынести из нашего леса. А эта гора хотя и считается сейчас нейтральной территорией, все равно подчиняется нашим лесным законам, — мы видели, как вдалеке из храма показался монах и махнул нам своим посохом. — Что ж, нас ждут. Идем. Монах забрал уродливого ребенка и, пока производил осмотр, предложил нам горячего чая и свежих, только что испеченных лепешек. Пока мы чаевничали, Ёсё колдовал в небольшой своей келье над дитём, а потом, когда младенец уснул, присоединился к нам. — Я вижу, черный шелк сменился белым, — улыбнулся монах, смотря на мои рассыпанные по плечам волосы. — И стал еще прекраснее. Что ж, Огненный Лис, это говорит о твоих серьезных намерениях в отношении к Лисьему Оружейнику, о твоей могучей магической силе и сильной любви к этому юноше. Лис улыбнулся монаху и, почтительно поклонившись, поблагодарил: — Спасибо, сэннин, мазь была превосходной, и она очень помогла. Монах задорно рассмеялся, совсем как мальчишка, видя, как я покрываюсь багровой краской даже за ушами. — Любое проявление любви прекрасно и достойно уважения. И если это вам помогло, то я счастлив, — глаза монаха лукаво еще раз смерили мои полыхающие щеки, но позже погрустнели. — К сожалению, с ребенком не все в порядке, как с вами, и это меня очень печалит. Его тело отторгает лисью природу, и борьба за жизнь этого существа будет весьма тяжелой… Да и после, если малыш выживет, ему всю жизнь придется бороться со своими инстинктами звериной сущности, — монах отпил душистый чай и откусил лепешку, а затем продолжил. — Ваш пример заразителен, принц, вы приобрели красивую пару. И простому народу тоже иногда хочется испытать счастье любви. Я помолюсь за погибшую душу отца этого ребенка. Если мальчик выживет, то я через три дня сам принесу его матери. Но… Есть одно но… Я заберу ребенка, как только она перестанет вскармливать его грудью. Мальчик имеет силу оборотня и из него выйдет прекрасный сэннин. Я сделаю этого лисеныша своим преемником. И только вера в Будду поможет парнишке в этой жизни. — Вы хотите покинуть нас, целитель? — Черно-Бурый ритуально поклонился монаху. — Я уже долго живу на одном месте, меня тянет в путешествие по дорогам Японии, я хочу посетить святые места, вознести молитвы… Но не обо мне речь, тем более вам, лисам, будет проще общаться с тем, у кого такая же кровь хотя бы наполовину. И я чувствую, что вопросы принца еще не закончились. — Да, великий… Меня интересует клан Тайра, — мой принц притянул меня нежно к себе и заключил в свои крепкие объятья. — Ма-а-а, Лисий Оружейник им был очень нужен, они его искали четыре года, пока не посчитали погибшим. Родовые земли его клана опустели. Сейчас, кроме неупокоенных духов умерших, никто не гуляет по выжженной земле. А поселок, предавший господина, опустел, так как люди своими поступками сами прокляли себя. Ко мне приходила недавно повивальная бабка испить водицы из источника молодости, она спрашивала об Оружейнике и была рада слышать о его здравии. Я находился в странном ступоре, а затем, заглянув в золото глаз Лиса, прошептал: — Какие четыре года? Монах, хмыкнув на мою реакцию, улыбнулся: — Ты еще не знаешь, маленький, но в волшебном мире оборотней время течет по-другому. Пока здесь проходит один месяц, там у людей протекает год. Считай, каждая неделя у нас — новый сезон у людей. Лисий месяц начинается с весны в мире людей и заканчивается зимой. Ты здесь уже живешь шесть месяцев, а у людей прошло шесть лет. Я долго соображал, а потом вдруг не к месту понял почему так печется мой лис о деревьях в конце каждого месяца. Лис в легкую прочитал мои мысли и подтвердил догадку: — Ну да, зимой люди собирают в пограничье с нашим миром хворост для отопления жилья, я не против этого. Но иногда, некоторые этим не ограничиваются и пытаются вырубить и волшебные деревья. Сейчас у людей зима, как и у нас, но на второй неделе следующего месяца мы обязательно сходим в твои земли, Оружейник. Воздадим почести умершим и постараемся успокоить их души. Я обещаю. — Будьте осторожны. Это место бывшей резни, конечно, избегают, но война между кланами Тайра и Минамото в самом разгаре. Люди ожесточены и убивают, не задумываясь, любого, кто по их мнению подозрительный. Тем более клан Минамото искал этого юношу не меньше, чем клан Тайра. И я не удивлюсь, что намерения к Оружейнику обоих кланов совпадают. — Спасибо, монах, нам пора домой, — принц поклонился вместе со всеми нами. И мы отправились в обратный путь. *** На следующий день я проснулся в объятьях Лиса далеко за полдень. От монаха мы вернулись под утро продрогшими и голодными. Посему сегодня просто отсыпались. — Почему ты раньше мне не рассказал о том, что у людей прошло уже шесть лет? — и хотя дыхание Лиса было ровным, как во сне, я прекрасно чувствовал, что оборотень не спит. — Я не хотел тебя потерять и боялся, что ты испугаешься и захочешь уйти… — пробормотал мой любимый, зарываясь покаянно в мои волосы носом. — Куда? — удивился я на страхи принца. — Мне некуда идти, ты для меня все, что есть на этом свете. Лис улыбнулся и прикоснулся в поцелуе к моим губам, наваливаясь на меня и властно раздвигая мои ноги своими. Я чувствовал, как его член распрямляется, потираясь о мою промежность, и сам выгнулся навстречу любимому, подставляясь под него, чтобы облегчить проникновение. Огненный парень заурчал от возбуждения, проникая в мою распахнутую задницу налитым членом, замирая и давая мне время привыкнуть. — Ты больше не злишься на меня, Оружейник? — мурлыкнули мне на ушко, сделав пробный толчок и вырывая из меня невольный стон. — Ох-х-х-х! Нет… Любимый. — Вот и хорошо, я так соскучился по нашей близости, — рыкнули от вожделения, наращивая амплитуду и вытрахивая меня до донышка, до потери сознания, до полного изнеможения… *** Я снова стоял у волшебного зеркала и смотрел на белые пряди своих волос и не мог поверить ни в шесть лет, ни в то, что это я. Еще юноша, но уже с седой головой. — Тебе нравится мое зеркало? — мурлыкнул Лис, накрывая снедью стол и приглашая духа дерева разделить с нами трапезу. — Да, лисы как живые, — мотнул я волосами, собирая их в низкий хвост. — Я тут подумал, получается ты меня всего лишь и знаешь чуть больше года по вашему времени. — Ну да, для меня ты родился совсем недавно. А когда тебе исполнилось три годика в людском мире, и твой отец взял тебя на рыбалку на нашу священную речку, я в тебя и влюбился, — пояснил мой возлюбленный, приглашая жестом духа сесть на подушечки к низкому столику. — Пойдем есть, Оружейник. — А кто сделал это зеркало? — я подошел к ожидающим меня мужчинам и опустился на подушки. — А я думал, ты догадался, мой милый. Это работа твоего отца.