Лисий оружейник: Часть первая

Городская стена потрясала мое воображение. Каково же лисам, подумалось мне, даже мои сплетницы-непоседы лисички как-то прижухли. Да и Огненный Лис выглядел поблекшим. Пропустили нас через ворота без проблем, тем более увязавшийся за нами богатый торговец рассказал о стычке с бандитами и показал трофеи, снятые с убитых. За эту банду давали большую награду, и когда богач половину предложил нам, мой лис демонстративно вежливо отказался. Город встретил нас шумной толпой, красивыми платьями гейш, музыкой уличных музыкантов. Торговля начиналась прямо от ворот, но чем ближе к центру, где располагался замок местного ставленника сёгуна, тем магазинчики и палатки становились все богаче. Покрутившись по городу, мы остановились в районе, где проживали и торговали люди среднего класса, нас поприветствовал молодой состоятельный, судя по одежде, господин. А когда его слуги проводили нас во внутренний двор, он низко ритуально поклонился. — Сам принц пожаловал в этом году, это честь для меня! Я старший сын седого бесхвостого лиса и в этом году присутствую на данной ярмарке. Видя мое недоуменное лицо, мой возлюбленный пояснил. — Оружейник, лисы высшего сословия и королевской крови не старятся даже в мире людей, посему, чтобы не вызвать подозрений, приходится часто менять место жительства и внешность, зачастую искусственно состаривая себя, — и, повернувшись к замершему в почтительном поклоне господину, добавил. — Рад видеть вас, Лопоухий Странник, я в этой поездке зовусь Эбису, мой суженный — Тиё. Значит, в этот год вы управляете лисьим поместьем этого города? — Да, господин, — а затем, повернувшись ко мне, ритуально поклонились. — Избранник принца, вы просто само божество, слухи о красоте и мастерстве Лисьего Оружейника достигли и мира людей, я с удовольствием посмотрю на ваши работы. Что ж, слуги проводят вас в ваши покои и, думаю, торговлю начнем завтра. Оставшись в комнате со своим лисом, я задумчиво спросил: — И много у вас таких домов? — Да практически в каждом крупном торговом центре, но они имеют и другое значение, не только для торговли. Здесь могут получить помощь и кров попавшие в беду любые оборотни, невзирая на вид. — Это делают только лисы? — Увы, пока да, но я надеюсь, что и другие оборотни в конце концов тоже станут придерживаться мирной политики друг с другом, во всяком случае в мире людей, — Лис вздохнул и пригреб меня к себе под горячий бок. — Спи, мое солнышко, и почему ты всегда такой холодный? *** Утро встретило нас горячим завтраком в постель и кучей хлопот. Все приезжие лисы были в движении, украшая новые открывшиеся павильоны, к гостям в помощь присоединились и слуги поместья. Я устанавливал на подставках свои катаны, когда в мое помещение заглянул Лопоухий. Он поприветствовал меня как высокородного, вернее благородную даму, и стал рассматривать мои поделки. — О, Тиё-сама, похоже, я буду первым вашим покупателем, это зеркало великолепно! — молодой мужчина поклонился мне еще раз и обратился к моему возлюбленному. — Можно я возьму его прямо сейчас? — Конечно, — рассмеялся мой лис. — Ну вот, а ты беспокоилась, любимая. Мы еще не открылись, а твой товар уже расходится, как свежеиспеченные лепешки! После обеда мы открыли сразу все павильоны, но перед этим я обошел их. Лисы, и правда, были искусны, лавок было всего несколько, но они тут же наполнились народом. Шелк и ткани не уступали Китаю, посему сестрички-лисички вовсю бегали между все прибывающими и прибывающими покупателями, главным образом богатыми дамами, отпуская товар. В другом продавали крупы, овощи, фрукты и свежую выпечку — здесь заправляла всем старшая лисица и ее маленькая девчушка, а третий был сделан как небольшой ресторанчик, еду в котором готовили старый лис, двое молодых же обслуживали толпу посетителей. Торговля тут же пошла очень бойко. Сопровождавший меня Лопоухий пояснил, что этот торговый дом всегда славится своим товаром, посему покупателей каждый год очень много. — Они все ждут каждый раз, когда мы откроемся, а в этом году появившийся ваш новый павильон просто произведет фурор, Тиё-сама, — мужчина галантно подал мне руку и повел обратно. В моем павильоне не было такой толпы как в других, да и все заглянувшие сюда были мужчинами. Двое высокородных самураев смотрели катаны, другие мужчины попроще крутили в руках инкрустированные ножи. — Это прекрасная работа! — один из самураев со странным взглядом блекло-карих глаз вынул катану из ножен и, помахав ею, повернулся к моему Лису. — Кто же мастер, который выковал это чудо? — Он пока неизвестен, но вы можете посмотреть клеймо. Да и качество говорит само за себя! — Огненный широко улыбнулся потенциальному покупателю. — Фи, кузен, они небогато украшены, зачем тебе такое простое оружие? — фыркнул тот, что помоложе. — Ты дурак. Это не простая катана! А какая балансировка, а как лежит в руке! — и, посмотрев на клеймо, задумчиво произнес. — Змея, обнимающая лисицу… Клеймо мне неизвестно, но вот змея очень похожа на изображение одного из кланов, чье оружие стало легендой. Более двадцати лет назад всех их вырезали из-за предателя, а сына главы так и не нашли. — Вы так сведущи в истории, — улыбнулся снова мой Лис, видя, как я бледнею от слов мужчины. Вот дурак, и зачем надо было включать в свое клеймо изображение присущее нашей семье, но я не смог до конца отказаться от своего наследия. Просто не захотел, смотря на теперь уже свое клеймо, я помнил, как отец говорил о змее — родоначальнице нашего рода, мама тогда спорила, что изображение больше похоже на дракона. — Я беру эти два парных меча, сколько бы они не стоили! — карие глаза лучились неподдельным счастьем. — Катаны моего оружейника стоят дорого, господин, хоть он и неизвестен. Но вы никогда не пожалеете, купив их! — Лис ритуально поклонился самураю. — Боюсь, что скоро ваш оружейник будет самым известным на весь мир. И тогда его катаны мне будут точно уже не по карману. Очень жаль, что сам мастер не приехал на ярмарку, коль он делает такое оружие, он непременно должен виртуозно им владеть, — вернули любезность и, заплатив звонкой монетой, повернулись к выходу. — Госпожа?! — замерли оба самурая, пожирая меня глазами. — Госпожа — моя невеста. Тиё-сама, — Лис тут же оказался рядом со мной. Я видел, как побледнел старший самурай, разглядывая мое лицо, но еще более его привлекли мои заколки в волосах, чуть звенящие легким серебряным звоном при моей плавной ходьбе. Молодой же самурай откровенно раздевал меня взглядом, и если бы не старший его брат, в нашем павильоне не обошлось бы без кровопролития. Старший мужчина, совладав с собой, поклонился мне и вышел вон, уводя упирающегося своего собрата. — Плохо дело, такое ощущение, что он знал мой клан, — пробормотал я, хватаясь за руку Лиса и давая ему возможность увести меня во внутреннее помещение. В лавке остался один из его людей, приглядывать за посетителями. — Ему нет сорока, примерно тридцать пять, ну может тридцать семь, значит, когда ты жил у людей — ему было около тринадцати, ну пятнадцати от силы. Ты помнишь похожего подростка в вашем доме? Я помотал головой, всех юношей я знал и никого похожего не помнил. — Почему же он так зациклился на твоем лице? — Лис скептически осмотрел меня с ног до идеально сделанной прически. — Ты мою маму хоть раз видел? — спросил я робко, ежась под пытливым взглядом любимого. — Нет, только отца. А что? — лисик посадил меня на колени и стал гладить по спине. — Мне всегда говорили, что я очень похож на нее… — пробормотал я, зарываясь на горячей груди. — А вот об этом я не подумал… — Лис прижал трепетно меня к себе, а затем добавил. — Если что, мы исчезнем тут же из города, я знаю несколько секретных лазов, так что не переживай. *** — Ты знаешь эту девушку? — молодой братец, потрясая богато украшенной катаной, шел рядом со старшим. — Нет, — старший задумчиво нес свое приобретение в руках. — Но я видел портрет одной девы, так вот, лицо одно и тоже, и заколки… один в один. — Так может? — у младшего явно что-то зачесалась промеж ног. — Нет, портрет двадцатилетней давности, и женщине, изображенной на ней, должно быть далеко за сорок. — А если дочка? — не унимался молоденький. — Та красавица погибла более двадцати лет назад, девушка же не выглядит на этот возраст, она слишком молода. Нестыковка. — А если внучка? Старший самурай замер, а потом, схватив своего кузена за рукав, потащил в местный замок: — Ты хоть и глуп, но на этот раз говоришь дельную вещь! Ставленник сёгуна Минамото но Есицунэ принял их только на следующий день. — Мой господин, — старший самурай поклонился в ноги высокопоставленному чиновнику. — Я пришел поговорить об одном клане, который погиб от меча клана Тайра более двадцати лет назад. — Вы имеете ввиду клан великих оружейников? — упитанный мужчина вальяжно сидел на возвышении и с интересом изучал гостей, хоть какое-то развлечение в медленно текущем потоке одинаковых дней. — Да, мой господин. — Почему вас это так интересует? Вы были слишком молоды, когда клан вырезали поголовно. — Мой отец был другом главы клана и носил оружие их изготовления. — И что? Их оружие носили многие: и клан Минамото, и клан Тайра. Честно говоря, когда оружейники исчезли с лика земли, все вздохнули спокойно. — Недавно мне в руки попал интересный меч, и я хочу показать его знатоку оружейного дела. — И причем тут тот вырезанный клан? Как я помню, никто не спасся! Правда, мальчика-сынишку так и не нашли. Ни живым ни мертвым. Но, как мне сказали, он выжить бы не смог — слишком был юн. Край там дикий, зверья много, наверно, сожрали! — Высокородный господин задумчиво закатил глаза. — Один человек нашего сегуна смог спастись, я держу его из милости во внутреннем дворе, так как он много знает, но он очень болен. Можете переговорить с ним, если так желаете. А по поводу катан — в городе много оружейников и кузниц, покажите им и узнаете мнение. Только в моем замке две, и мои мастера изготовляют прекрасные богатые инкрустацией мечи. — Вы так добры, господин, — самурай откланялся вместе с братом и вышел вон. Ставленник сёгуна тут же отмер и, хлопнув в ладоши, приказал: — Следить за этими двумя, куда бы они не пошли! Значит, юноша мог выжить... — ухмылка расплылась на упитанном лице, грузный мужчина потер загребущие лапы. *** — Зачем тебе ворошить прошлое? Хатиман, я не пойму тебя? — молодой самурай спешил за старшим, не отставая ни на шаг. — Сумиёси, мой отец узнал очень поздно о том, что случилось с другом, и не успел его спасти, если эта дева его внучка, а сын до сих пор жив, то ты не представляешь что будет. — Так почему мы обратились так открыто к ставленнику Минамото? — Сумиёси никак не мог попасть под шаг брата и понять его мотивов. — Клан оружейников были их союзниками, и хотя сейчас клан Тайра разметан и ослаб, мастер этих катан в опасности. И потом, я хочу знать правду, кто все-таки стоял за убийством клана оружейников? Этот господин не дурак, хоть на вид и неповоротлив. Он точно начнет действовать, вот мы и посмотрим кто кого. — Но ведь теперь эти люди в большой опасности? — Город большой, и во время дней ярмарки народу здесь море, легче всего затеряться в толпе. Так что не так просто найти ту лавку, где мы приобрели оружие. Но учти, Сумиёси, за нами точно установят слежку. На внутренний двор их беспрепятственно пустили, ставленник начал действовать незамедлительно, как понял Хатиман. Выслушав их просьбу, слуги подвели к старому вонючему человеку, сидящему на простенькой циновке в углу. Старец был явно глуховат и слеповат, складывалось такое ощущение, что он сгнил весь изнутри, а смерть просто забыла подарить ему свое забвение. — Кто вы? — спросил Хатиман, видя, как Сумиёси морщит брезгливо ровненький нос. — Тот, кто хочет умереть, но ему не дают это сделать ни боги, ни люди, ни демоны… — пробормотал старец, уставясь в мужчин блеклыми выгоревшими глазами. — Почему же боги, демоны и люди так немилосердны к вам? — Я всю жизнь врал и предавал других, боясь смерти и нищеты, а теперь готов сделать что угодно, чтобы умереть и не мучиться более. Какая ирония, не находите? — старик беззубо улыбнулся. — Если ваш рассказ будет достоин ищущей вами награды, я подарю вам легкую смерть, — Хатиман уселся впритык к мужчине напротив и, повернувшись к брату, приказал. — Смотри, чтобы никто не подслушал наш разговор, — и, получив согласный кивок от кузена, продолжил. — Мне нужно знать все, что случилось двадцать четыре года назад на землях клана великих оружейников. Старец вздрогнул, а потом рассмеялся, давясь кашлем. — Как вы думаете, сколько мне лет? — Сто! — выдал Сумиёси издалека, он стоял в шагах двадцати и следил цепко за окружающим садом. Хатиман осмотрел совершенно лысый череп, сморщенную как сухофрукт кожу старца, впалые глазницы и согласно кивнул. Мужчина выглядел, как будто ему за девяносто, не меньше. — А ведь я ненамного старше вас, и когда произошла та история, о которой вы просите рассказать, мне было всего двадцать пять! Я служил клану Минамото и был человеком принца, преданный ему и сердцем и душой. Можете не беспокоиться, здешний ставленник знает мою историю досконально и подслушивать не будет. Но мне интересно знать, почему вам разрешили выслушать меня? Я здесь хуже, чем в тюрьме, и не общался ни с кем в течение последних десяти лет. — Как ваше имя? — Хорио… — Так это вы! — Хатиман сузил светло-карие глаза, готовый придушить эту тварь, сидящую напротив. — Да… и мое имя проклято в этой истории. Катаны, которые делали оружейники данного клана, были настоящим чудом и обладали, как говорили легенды, волшебством. Вы знаете легенду о силе первых вещей? — Да… — Так вот, прознав эту легенду, мой принц, возжелал получить первую катану рода оружейников, чтобы стать непобедимым в любых сражениях. Именно первую катану, которую выковал прародитель этого клана. Но тогдашний глава — молодой мужчина, вежливо отказал моему принцу. И мой повелитель посчитал это предательством, что такое оружие скрыто от него. И посему приказал мне забрать этот меч всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Более того, если бы я это не сделал, он прекратил бы мое существование. И что мне оставалось делать? Я стал собирать информацию о клане оружейников, вошел в доверие к обеим враждующим группировкам, поддерживающих как клан Минамото, так и клан Тайра, а после стравил их друг с другом, сделав клан оружейников разменной монетой. Ведь обладать первой катаной, это хороший куш! Вы не находите? — Пока вы мне не рассказали ничего, чтобы я вам смог подарить легкую смерть, — выдавил старший самурай. — А если расскажу, что не знает никто из ныне живущих? — спросили очень тихо, повесив голову. — Не вам торговаться со мной, — буркнул Хатиман. — Я чувствую вашу злобу ко мне, и вы не похожи на других людей, что расспрашивали меня о клане оружейников. Надеюсь, я заработаю удар вашей катаны, о высокородный самурай. — Я слушаю. — Вы знаете клеймо на катанах клана оружейников? — Да. — Так вот, все утверждают, что это дракон, но я выяснил — это змея! Да, мой господин самурай, как не скрывали оружейники, но их род идет от змея-оборотня, кто первый выносил яйцо от человека и тем самым стал основателем этого клана, так вот первая катана была его работой, за которой так охотился мой принц. Конечно, тайна эта была скрыта и оберегалась главами данного семейства как самое святое, но я выкрал ее. И сильно ошибся, устроив резню, ибо так и не нашел той катаны, перевернув все поместье. — Хм-м-м, все знатные рода сочиняют небылицы о том, что произошли от святых или священных животных, это не ново. Но это не есть правда! — Да, но никто не задумывался, почему в этом клане всегда рождается только один ребенок из поколения в поколение, и всегда только мальчик. Изначально оборотни-змеи, как я узнал, изучая запретные свитки одного из синтоистских храмов, хоть и имели тело мужчины, но могли откладывать яйца. Одно за всю свою жизнь, возможно из-за этого их раса вымерла, но и в древние времена они были очень редки и нелюбимы другими расами оборотней, так как обладали даром подчинять разум других. — То есть, старик, ты оправдываешь свой поступок тем, что вырезал клан нелюдей? — Да! Хоть их кровь и была разбавлена людской, но это оборотни. Причем худшие из них! И я нисколько не раскаиваюсь, что благодаря мне их змеиное гнездо исчезло с лица земли. — Там были и простые солдаты-самураи! Их семьи, дети, женщины… — И что? Они попали под влияние этой змеюки. Они все были демонами! — старик вдруг стал хрипеть от нехватки кислорода, а потом, выровняв дыхание, продолжил. — Вы не видели той проклятой земли, что осталась на месте их клана. А я видел! Старик, сглотнув, продолжил: — Я приходил каждый год и не по разу на выжженную пустошь, которую украшали мумии этих тварей. За шесть лет ни одна не сгнила, а на землю не пролилось ни капли, даже зимой снег не падал на эту проклятую землю. — Что, так и лежат? — Нет, на седьмой год кто-то похоронил их в праздник Бон-мацури и снял проклятие того места, теперь на месте их клана лес. И именно тогда появилась моя болезнь, теперь я сгниваю заживо и никак не могу умереть. — Значит, из-за того, что принц возжелал катану оборотня-змея, погибло столько людей? — Ну да, а еще я так и не нашел того мальчишку! Красив был как божество, вылитая его мать-госпожа. Мои люди перевернули все вокруг, но, как говорят дети, они видели, как какая-то нищенка уводила девочку по несуществующему демоническому мосту. — Демонический мост? — протянул задумчиво Хатиман. — Да, не каждый видит его, а уж пройти по нему и вовсе не дано. Я заставил штурмовать этот проклятый призрак нанятых солдат из крестьян. За ним начинаются владения оборотней, но ни один не смог даже приблизиться к этому демоническому сооружению. — А вы видели его? — Нет, это бред и вымысел, но я должен был проверить все досконально. Ну, так как, мой рассказ заслужил смерти? — старик снова зазывно улыбнулся. — Только потому, что ты можешь все разбрехать еще кому-нибудь! — рыкнул самурай, занося новокупленную катану над стариком. Но оружие не коснулось проклятого, старик вдруг затрясся в мелкой дрожи, из горла пошла кровавая пена, и он затих в страшных судорогах, уставясь остекленевшими глазами в синие небо. — Видно, ты ждал меня, — пробормотал самурай, убирая катану в ножны, — и даже никчемная твоя жизнь была для чего-то нужна. Но оружие оказалось настолько чисто, что боги не дали его запятнать твоей поганой кровью. Хатиман повернулся к побледневшему кузену: — Уходим, падаль издохла сама, выполнив свою миссию.