Лисий оружейник: Часть первая

К концу второго дня в моем павильоне осталось только три набора самурайских мечей, стоящих на специальных подставках. Ножи и хозяйственная мелочь ушла еще в первый день, нечаянно заглянувшие красотки, забредшие сюда из павильона тканей, скупили все зеркала, как только одна из них заглянула вовнутрь. Огненный старался изо всех сил, крутясь вокруг женщин. И благодаря его обаянию и природной красоте девушки заглядывали под любым предлогом раз семь на дню, приводя то отцов, то братьев, то вообще незнакомых прохожих. А приводимые мужчины тут же впивались в ножи, мечи и прочее железное барахло, пока девы пытались окучить моего любимого. Холостые же мужчины, главным образом воины, приходили по мою душу, поглазеть не только на оружие, но и, так сказать, на «деву», что прилагалась к нему. Наконечники стрел и луки, которые я изготовил с помощью тенгу для пробы, так же приобрели хозяев к концу второго дня, но вот с катанами и вакидзаси была проблема. Кроме того первого самурая никто из пришедших не мог заплатить столько денег. Хотя практически все пускали слюни и просили продать дешевле. Объяснялось это простой причиной: в данную часть города богатые самураи заходили редко, а бедным и средней руки было не под силу заплатить за мои мечи. Мой же возлюбленный уперся и продавать задарма не хотел. Один одержимый красотой моих катан самурай даже попытался напасть на моего лиса, обнажив мое же оружие против него, но я тут же преградил дорогу, выхватив другой меч и наказал наглеца, распоров на нем всю одежду. После этого новость о красавице, продающей чудесные мечи, распространилась по городу со скоростью лесного пожара. — Нам лучше уйти, — пробормотал мой возлюбленный, смотря на весь этот ажиотаж вокруг нашей лавки, как вдруг внутрь заглянул наш старый знакомый по дороге. — Как только я услышал, что прекрасная дева, владеющая оружием, как само божество, продает великолепные катаны, то сразу примчался сюда, — мне масляно улыбнулись и пройдя сквозь толпу, подошли к мечам. — Я хочу приобрести две пары для моих сыновей. О, прекрасная Тиё-сама! Лис назвал цену и с удовольствием наблюдал, как вытянулось лицо у этого нахала. — Это слишком дорого даже для мечей, изготовленных в главных кузнях дворца этого города. А ваш оружейник без роду и племени! Лис масляно улыбнулся и, пожав плечами, продолжил: — Вы — единственный, кто видел эти мечи в действии, не вам жаловаться. И, кроме того, никто не заставляет вас силком покупать их? Думаю, главные оружейники этого города обрадуются, увидев ваш толстый кошель. Самураи, толпящиеся около, одобрительно загудели, им самим было интересно, кто купит это чудо, и этот богатенький коммерсант им не импонировал. Тут в лавке добавилась еще пара новых действующих лиц. Торговец с умиротворенным ликом луны следовал за своим военным. — Говоришь, здесь? — Да, мой господин, — тот кивком показал на мечи. — Что ж, поверю на слово. Эй, хозяин я покупаю две пары этих мечей, сколько бы они не запросили! — Даю вдвое больше! — отмер бывший наш попутчик. — В четверо, — посмотрел на кивающего головой самурая, ответил с ликом Будды. — В пятеро! — В десять раз! Я же сказал, что любая цена. В двадцать! И, узрев, что его противник отступил, выложил деньги перед замершим в недоумении Лисом. — Могу я спросить, для кого такой щедрый подарок? — отмер мой любимый, заворачивая проданные мечи. — Для императорского двора! Мой подчиненный сказал, что они чудесны хоть и неказисты на вид. А я ему верю, как самому себе. Покупатели покинули лавку под охи и ахи оставшихся военных. Огненный Лис тут же попросил самураев покинуть помещение, так как позднее время и павильон закрывается, демонстративно отказывая на сегодня в продаже последнего комплекта бывшему нашему попутчику. *** Хатиман и Сумиёси, выйдя из замка, тут же почувствовали за собой плотную слежку. Они даже не удивились тому, почему их не схватили после смерти предателя. Посему, недолго думая, мужчины заглянули в квартал развлечений, где самураи отдыхали в кругу красивейших гейш. Встречались тут и богатенькие торговцы, но военных было намного больше. Выбрав заведение поприличнее, мужчины скользнули вовнутрь, приветствуемые моложавой хозяйкой. Одни девы разливали чай, другие танцевали, третьи играли на музыкальных инструментах и пели. Их хвост подотстал, затеряться среди пестрых павильонов и кучи других гуляющих самураев было проще некуда, тем более на многих была та же форма, что и на наших героях, а кроме того здесь можно было посекретничать, не боясь левых ушей. — И что же на это ты думаешь, мой младший братец? — Хатиман принял чашку чая из рук гейши и, поблагодарив утонченную даму, отпил. — Бред какой-то, — отмахнулся младшенький. — Ты наверняка ошибся, и эта дева ничего общего не имеет с тем легендарным кланом. — Это еще почему? — размышление Сумиёси его забавляли, как бы не был смешон и наивен его братец, иногда он выдавал дельные вещи. — Старик сказал, что в роду рождались только мальчики — это раз, а во-вторых, если предположить, что парнишка выжил, ему бы было более тридцати лет, тогда он должен был уже стать в свои четырнадцать — шестнадцать отцом опять же ребенка мужского пола. А отсюда — либо старик наговорил басен, либо ты ошибся. — Есть еще третий вариант, та девушка — переодетый парень. — Чего? Ты в своем уме, чтобы я пускал слюни на парня, даже на смазливого? Да что я девушки от юноши не отличу? — Я в своем уме и уверен, что не ошибся, да и старику не резон было врать, и потом, эта слежка за нами... Все неспроста, поверь. И затем по легенде змеи обладают сильным воздействием на окружающих, а вдруг мы тоже попали под его чары? — О чем спор, друзья? — к братьям подсели знакомые молодые самураи. — Приходить в веселый квартал и говорить на серьезные темы не к месту. Лучше давайте выпьем, гейши тут так себе. Но саке то, что надо! Один из присевших приобнял младшего брата за плечи и добавил: — Точно, Сумиёси у нас намного красивее всех этих накрашенных женщин. — Верно подмечено, — Хатиман рассмеялся на кислую мину братца и, поправив на боку катану, попросил. — Саке! — Не сравнивай меня с гейшами! — зашипел младшенький и попытался скинуть навязчивую руку. — Ну, ты такой миленький, когда сердишься и пытаешься показать свою мужественность, — заверил пристающий и, повернувшись к Хатиману, добавил. — Так о чем спор? — Можно ли мужчину спутать с женщиной? — усмехнулся старший из братьев, попивая поданное саке. — Нашего Сумиёси-тяна точно можно! — согласился второй, который сел со стороны Хатимана. — А он не верит, — рассмеялся старший брат. — Странно, а почему у тебя новая катана? — более серьезный друг попытался коснуться рукой простенького эфеса меча и тут же отдернул руку, так как Хатиман пресек его попытку. — Теперь и навеки у меня будут только эти мечи, — заверил друга самурай. — Но ты так восхищался старым, передающимся у вас по роду? — удивился друг, смотря, как напротив его товарищ до сих пор пристает к возмущающемуся Сумиёси. — Я решил поменять приоритеты. — Но меч внешне прост? Ты его уже опробовал? — Нет. Но я уверен в нем, как никогда. — А давай скрестим прямо сейчас? — предложил друг громко, так чтобы все присутствующие слышали. — Простой дружественный поединок. И если эта катана так прекрасна, то я куплю такую же себе! Все гости увеселительного домика с радостью поддержали боевой настрой самураев — еще бы, такая веселуха — и вывалили во внутренний двор, где два воина замерли друг перед другом перед тем, как сорваться в танце смерти. — Брат, ну что за ерунда, ты вечно вляпываешься во все драки, — бормотал Сумиёси, от которого так и не отлипал настойчивый поклонник. Бой продолжался недолго и с таким концом, что поразил всех присутствующих. Новая катана Хатимана, как масло, с первого удара разрезала меч противника. — Демон тебя бери! — буркнул друг над сломанной катаной. — Она стоила столько денег и не подвела меня до сих пор ни разу. Так где ты приобрел это чудо? — Я тоже такую же хочу! — послышались с разных сторон голоса подвыпивших самураев. Как к замершим воинам подошел пьяненький богатый делец и, приобняв еще не пришедшего от такого чуда Хатимана, повернул меч так, чтобы клеймо отразилась в свете луны. — Так я и знал. — Эй, что ты знаешь об этом мече? — буркнул Хатиман, убирая руки нахала. — Вы опоздали, уважаемые самураи. Все такие мечи распроданы, причем за такие деньги, что вам и не снилось, — ухмыльнулся делец и, пошатываясь, пошел к небольшому оформленному цветами пруду, но Хатиман и его друзья с братом последовали за вдрызг упившимся мужчиной и, рассевшись напротив, попытались разговорить. — Расскажи. — Чего рассказывать, сегодня вечером два комплекта купил очень богатый человек в подарок самому принцу. Остался один, но теперь его не продадут за старые деньги это точно, — пьяный был весьма словоохотлив, то ли по необъяснимой печали, то ли просто хотел поговорить. — И поэтому ты пьешь? — Сумиёси наконец-то выпутался из рук висевшего на нем мужчины и, присев рядом с этим несчастным, посмотрел на медленно плавающих в пруду цветных карасей. — Нет, вы все равно не поймете... Это не дева, это само божество! Мне посчастливилось путешествовать с ней в одном караване. Так вот, если бы не она... Мы бы пали от рук бандитов все. И хоть ее жених хитрец, пытался замести следы, я ведь не совсем слепой и был когда-то сам самураем. Она одна повергла их! А ее люди никогда в жизни не держали меча в руках. — Вы говорите о девушке из магазина? — уточнил Хатиман. — Да, эта жемчужина не заслуживает его, каким бы красивым не был ее жених, — пьяный мужчина совсем выпал из реальности, когда как Хатиман, встав на ноги, обратился к своим товарищам. — Мне нужна будет ваша помощь, друзья! Боюсь, человек, который был дорог моему отцу, в большой беде. И как хорошо, что все мы состоим в городской страже. — Но, брат? Я думаю, ты не прав! — не сдавался побледневший Сумиёси. — Я покажу тебе кое-что, — старший достал из-за пазухи небольшой круглый предмет и протянул своему молодому кузену. С поверхности как живая смотрела дева из того оружейного магазина. Сумиёси, нервно сглотнув, передал другим портрет. — Это рисовал мой отец. Единственный оставшийся портрет девы, в которую он всю жизнь был влюблен, как последний мальчишка. *** Друзья самураи двигались среди толпы гуляющих горожан, рассекая ее в легкую. — Два часа, у нас времени в обрез! — Хатиман бежал первым. — Почему? — выдавил запыхавшийся младший брат. — Все подарки принцу проходят через ставленника сегуна! И только с его одобрения. Учитывая наплыв людей и наш с ним дневной разговор, в запасе у нас практически нет времени, — пояснил старший. Их товарищи молча скользили сзади, ничего не спрашивая, так как были уверены в своем командире Хатимане без расспросов. — Заметили? — отмер один из них, которому сломали катану. — Да, наряды вдруг усилили, и, боюсь, все входы и выходы из города уже перекрыты, — кивнул их командир. — Быстрее! Усиливая темп, он четко помнил, где находится лавка. Когда они подошли к торговому дому, им открыли не сразу. Молодой человек поприветствовал воинов и представился владельцем этого поместья. — Чем могу служить досточтимым самураям в столь поздний час? — им ритуально поклонились и провели во внутренний двор. — Дело не медлит! Вашей прекрасной деве, что продавала катаны, грозит неминуемая гибель. — О чем вы? — и хоть голос хозяина был спокоен, но бледное лицо выдавало себя. — Я сдаю, конечно, площади всем желающим, но где сейчас искать тех или иных торговцев не знаю. Ночь на дворе и город большой, а они не ночуют в моем доме. — Я все понимаю. Просто покажите ей вот это! — командир подал портрет. Мужчина только мельком взглянув, еще сильнее побледнел и, поклонившись, прошептал: — Ждите. Через несколько минут во внутренний двор вышел я, вооружившись оставшимися мечами, и воины зашумели, как будто увидели приведение. За мной по пятам шествовал мой лис. — Откуда у вас этот портрет? — мне было откровенно страшно увидеть вещь из прошлой жизни, тем более мама дорожила им как святыней. — От моего покойного отца, — воин, что купил у меня первые два меча, поклонился, — но дело не в этом, в городе на вас началась настоящая охота, и я оказался косвенно виновен в этом. И теперь хочу все исправить. — Ваши мотивы нам непонятны, — мой лис встал рядом со мной плечом к плечу. — Мой отец больше жизни любил эту женщину и был другом ее клана. Но некогда рассуждать, мы выведем вас из города как можно скорее. — Мы это можем сделать сами! — ощерился мой мужчина. — Если вы про тайные ходы, то год назад было землетрясение и многие просто завалены, другие вскрылись, и стража знает о них, вы в западне, — пояснил старший самурай. — Мой принц! — Лопоухий оказался рядом с Лисом. — Уходите, здесь стража наместника, мы отвлечем их. На такой титул все самураи замерли, а потом преклонили колени. — Верьте нам! — попросил сын мужчины, любившего мою мать. — Хорошо. Но если вы обманете, первыми падете с распоротым горлом, — пообещал Лис, хватая меня за руку. Бежали мы по городу долго. И, честно, если бы не наши новые друзья, нас бы схватили однозначно. — Здесь стоит мой гарнизон. Они подчиняются беспрекословно только мне и быстрее перережут себе глотку или ритуально вспорют живот, чем выдадут, — пояснил наш спаситель, проведя нас сквозь стену через своих людей тайными ходами. Выведя нас из города, старший самурай отпустил своих друзей и брата вовнутрь и, оставшись с нами наедине, попросил: — Можно я вас кое о чем спрошу? Я согласно кивнул, ибо этот человек, и правда, рисковал и еще будет рисковать своей жизнью ради меня. — Вы внук этой женщины? — мне протянули портрет матери, любовно завернутый в шелк. Я даже не удивился, как ловко этот человек определил мой пол. Но врать ему я не мог, потому что чувствовал душой благородство этого мужчины, как и мой принц лис. — Нет, сын. — Значит, легенды не врут и оборотни существуют? — прошептал он, рассматривая с интересом меня. — Да. — И эти катаны вы выковали сами? — и, получив от меня согласный кивок, продолжил. — Тогда возьмите этот портрет. — Но он ведь так вам дорог, — пробормотал я, прижимая к груди лик мамы. — Не совсем. Честно, я раньше ненавидел эту женщину, — воин потупил взор и, вздохнув, продолжил. — Ваша мама происходила из побочной ветви семьи императора, как и мой отец, но только от другой. Если честно, они были официально двоюродными сестрой и братом, хотя и некровными. Эту девочку удочерили наши родственники, и откуда она взялась — неизвестно. Семейная легенда гласила, что ее подбросили в корзинке накануне дня рождения главы семьи. Все решили, что она незаконнорожденная от его тайной любовницы. Глава клана не опроверг слухи, приняв ее как родную. Я не понимал любовь отца, но зато видел страдания, которые испытывала моя мама, зная, что нелюбима. Папа был прекрасным художником, но рисовал только эту незнакомую для меня женщину. Везде в доме были ее портреты, а один он подарил ей сам — своей любимой кузине. Теперь я понимаю, что они любили друг друга, но по соглашению своих семей должны были вступить в брак с другими людьми. Когда ваша семья погибла, отец словно сошел с ума, он сжег все ее портреты и покончил с жизнью, совершив сэппуку. Моя мама, как глава клана, снова вышла замуж, правда детей у нее более не было, но она приняла моего кузена Сумиёси, ребенка отцовой покойной сестры, на воспитание. И теперь он мой единственный любимый братик. А этот портрет я нашел однажды у одного пройдохи, грабителя могил, видно стащил из вашего сожженного дома, посему он не принадлежит мне. Я поклонился этому благородному самураю и, сняв с себя оставшиеся мечи, протянул взамен портрету. — Это для вашего младшего брата. Меня зовут Лисий Оружейник, это мой суженный принц лисиц-оборотней, — представил я своего возлюбленного. — Хатиман, — самурай низко поклонился Огненному Лису. — Я к вашим услугам, ваше высочество, но это оружие слишком дорогой подарок. Мой лис, не стесняясь, превратился в зверя перед удивленными очами Хатимана, и я, садясь на его спину, возразил: — Нет, этот портрет дороже мне всех выкованных мною вещей и потом, на моем любимом скакать легче безоружным. Я махнул рукой на прощание замершему новому другу, и лис тут же в два прыжка исчез в ночном мороке. — Счастливого пути, великий змей, — пробормотал сжимающий подаренные мечи Хатиман. — Никогда бы не поверил, если бы не видел собственными глазами.