Лисий оружейник: Часть первая

Домчались мы быстро, Лис пересек границу своего государства по людскому мосту рядом со статуей Будды, а у алтаря Инари нас встретил с распростертыми объятьями сам король со свитой. — Инари-сама, все обошлось! — семихвостый, оглядев нас с ног до головы, заключил обоих в жаркие объятья. Я, выпутавшись из тисков обоих лисиц, устало прохрипел: — А с остальными? — Тоже! Лопоухий отбрехался, что просто сдавал помещение под торговлю. Все же остальные двинулись обратно, как только люди сняли усиленный заслон. Птичья почта во все времена работает бесперебойно, — пояснил его величество свою осведомленность, а потом обрушился на своего нерадивого сына. — Я же говорил, что это небезопасно! А ты что, двадцать четыре года прошло, двадцать четыре года... Да хоть все сто! Если уж выбрал себе такого благоверного, так должен оберегать его, а не тащить в ловушки людей. Мой лис смущенно шмыгнул носом и, повесив голову, как нашкодивший мальчишка, прошептал: — Ну, папа... Все же обошлось? — Да, и если бы не те самураи, что спасли вас, я не знаю, чем бы кончилось дело, или тебе мало сломанной лапы в прошлом? — бушевал король лисиц, но, увидев, что я еле держусь на ногах, подхватил на руки и, передав сыну, добавил, — неси свою спящую красу, укатал-таки парнишку. Старшая лисица сказала, что доход с продаж кованых вещей Оружейника перекрыл в несколько раз всю вырученную ими всеми сумму денег. Так что они накупили много морепродуктов и нужных для всех нас вещей. Отдыхайте, и пока он не станет совершеннолетним по нашим законам оборотней, чтобы оба не казали носа в людской мир. Мальчишки! И бушующий король, перекинувшись в лиса и потрясая всеми семью хвостами, демонстративно двинулся вглубь своего царства. Сзади, подстраиваясь под его неспешный царственный шаг, мчался советник и прочие слуги. А меня, уже глубоко спящего, на руках унесли в дом. *** Теперь моя жизнь потекла совсем ровно и гладко, в людской мир я не выбирался, хотя очень долго иногда стоял на своем любимом лисьем мостике и смотрел на гремящую под ним священную реку. Все остальное время я занимался либо с Тенгу боевыми искусствами, либо выковывал новые вещи в кузне. На ярмарки я больше не ездил, как и мой принц. Но лисицы, отправляющиеся в мир людей, часто брали у меня мои произведения и выгодно продавали в разных городах. Обычно это были ножи, зеркала и так, по мелочи. К моей большой радости ни одна лисица не попалась из-за моего товара, хотя их часто спрашивали, видя мое клеймо, откуда у них эти вещи, и где можно найти оружейника. Но лисицы на то и лисицы, чтобы отбрехаться и с легкостью отвертеться от приставучих людей. Прибыль же с продаж моих поделок во много раз перекрывала этот небольшой риск. Самурайские мечи, естественно, я продавать никому не давал, хватило одной истории всем по уши. Хотя продолжал их выковывать как одержимый, совершенствуясь в собственном мастерстве. Мои мечи стали популярными у всех Тенгу, за ними прилетали даже из самых отдаленных краев Японии. А платили драгоценными камнями, шелком, золотом и серебром. Часть этих же сокровищ теперь шла у меня на инкрустацию зеркал и тех же мечей, но большая оседала в секретном святилище моего клана. — Даже не знаю, на что теперь это больше похоже?! — бормотал любимый, обходя мою тайную библиотеку и уважительно кланяясь портрету моей матери, который я поместил рядом с катанами отца на алтарь. Теперь в помещении, кроме мечей отца и старинных, поставленных на подставках на алтаре, наверно, моего самого первого предка, везде по стенам было развешано новое выкованное оружие, а под ногами рассыпалось золото вперемешку с драгоценными камнями. — На логово дракона или на оружейный склад императора Японии?! Я только отмахивался, все духи и мелкие божества, обращавшиеся ко мне, несли эту дань, как бы я не просил их этого не делать. С одной стороны, я понимал, что они не хотят мне быть обязанными, но с другой — чувствовал себя неудобно, когда даже мои учителя и друзья Тенгу за очередной гребень или метательные иглы приносили какой-нибудь огромный слиток серебра, железа, меди или золота. Металлу я радовался более всего, так мне не надо было искать материал для своих произведений, хотя запасники моей умершей семьи еще были битком набиты, но за ними приходилось ходить в мир людей, пусть и на землю бывшего моего клана. Но даже эти походы очень не нравились королю лис, так как подвергали опасности как меня, так и его сына-преемника. Так продолжалось до тех пор, пока я не перешел в новый период своей первой неповторимой весны. Времена года медленно сменяли друг друга, в волшебной стране все было по-старому. Я трудился в кузне, либо читал свитки клана оружейников, пытаясь усовершенствовать собственное мастерство. Мой лис снова не вылазил с границы, потому как началась ранняя весна. Мое тело вытянулось, и моему любимому стало трудно таскать меня на своей спине, хотя он и не переставал это делать. Теперь мой принц лишь на голову был выше меня и бухтел, что я выгляжу куда старше и вешу соответственно тоже немало. А потом весь мой ровный и спокойный мир был перевернут в одночасье. В одно прекрасное утро я не смог встать с постели, мое тело было погружено в какое-то странное оцепенение, и даже привычный жар лиса не спасал его. Он и раньше жаловался на то, что я вечно холодный, но теперь мое состояние его очень напугало. К вечеру я расходился и вошел в привычный ритм жизни. В этот же момент обезьяны сделали предложение нашему королю продать им несколько моих мечей и, естественно, получили отказ. Они напали на мою кузню и, перевернув все, ничего не нашли, кроме пары металлических заготовок для новых катан, так как все выкованное даже здесь, в стране лис, я хранил в своем секретном хранилище, в которое без моего ведома никто проникнуть не мог, даже мой возлюбленный. Адъютант моего принца примчался вечером к нам с этим известием, так как оборотней-обезьян, напавших на нас, было несколько десятков, и король в одиночку с этими оккупантами не справился бы точно. — Идите, мой принц! — дух дерева заверил озабоченного Огненного Лиса. — Я прослежу за здоровьем Лисьего Оружейника, а если будет плохо, то дух Ивы предупредит вас тотчас. Любимый еще раз прижал мое слабое тело и исчез из нашего дерева, сопровождаемый Черно-Бурым. Атаку макак отбили, и наш король вместе с принцем отправился на разборки с главным обезьяном, который принял своих высокопоставленных взбешенных гостей лукавой улыбкой. Король обезьян был ухищреннее, чем наш Семихвостый, ибо, сыграв под дурачка, выставил нападение на нашу державу якобы мятежников, без его ведома. И теперь все преступники были им схвачены и задержаны согласно мирному договору. Даже представили трупы нападавших, в которых Огненный Лис и Черно-Бурый опознали некоторых. Посему лисам ничего не оставалось, как покинуть соседей и усилить границы, дабы избежать следующих инцидентов. Наутро мне стало намного лучше, мой любимый еще пока не вернулся с переговоров. И посему, отпросившись у духа дерева, я решил посмотреть, что стало с моей кузней. Увидев весь разгром, я понял, что обезьяны хоть и легко возбудимы и сильны, но без нужного направления вся их энергия растрачивается впустую. Весь наведенный ими беспорядок можно было убрать за несколько дней. В помещении все было перевернуто верх дном, священный огонь, который оберегал мою кузню, оказался погашен, в нескольких местах пострадали раздвижные двери и крыша. Я, закатав рукава, решил начать с простого, прекрасно осознавая, что без помощи лисиц мне не управиться. Но собрать мусор и вернуть на место разбросанный инструмент я мог без проблем сам. Через несколько часов я вдруг услышал прекрасную песню и почувствовал сильный цветочный аромат, который буквально вынес меня из моей кузни и потащил в сторону светлячковой полянки ближе к реке. Я замер от увиденного чуда, красивая незнакомка собирала цветы в букет и пела об одиночестве в своей жизни. Цветочный аромат стеганул по ноздрям, как хлыст, и я сам не заметил, как меня поднесло к ней. Вблизи до меня стало доходить, что божественная певица это не дева, а парень с бордовыми очами и черными струящимися на ветру волосами. Мне смущенно улыбнулись и коснулись нежно руки. — Здравствуй, о прекрасный мужчина! Я и не знал, что здесь не один, — юноша улыбнулся мне так, что я почувствовал, как мне подарили весь мир, а затем облизнул чувственные губы. — Хочешь, я подарю тебе свой поцелуй? — спросили меня трепетно, и когда он увидел, как я отчаянно качаю головой, сопротивляясь этой магии из последних сил, промурлыкали, рассмеявшись. — Ты ведь тоже чувствуешь это, зов нашей первой весны. Так давай скрестим ноги и зачнем наше прекрасное дитя любви? — заверили меня и, приблизившись, вжались в мое трясущееся от возбуждения тело. Мой лис выскочил как из-под земли и, вырвав меня из рук оккупанта, грозно зашипел, скалясь в божественный лик незнакомца. — Ты раззявил пасть не на свою добычу, сраный кот! — рыкнул он, закрывая меня крепкой спиной. — Да что ты? Он сам пришел на мой запах, драный лис, и он мой! — рыкнули в ответ, перетекая в прыжке в черную пантеру. — Твой запах действует на всех в округе! Что, первая весна? — звери закружились в танце смерти на середине опушки. — Значит и на тебя, лисик? — вдруг промурлыкали игриво, усиливая аромат цветов. — На лисиц королевской крови твои уловки не действуют, и это мое государство, так что покинь его по своей доброй воле. — И не подумаю, я очарован им. И он выносит мое прекрасное дитя! — Ты в своем уме, мой муж не оборотень и если вынашивать, то придется тебе! — рыкнули в ответ. — Да неужели? Значит, это ты повредился умом, коли не видишь дальше собственного носа, — пантера выпустила когти и ринулась в бой, но на подлете к принцу ее снял, ухватив поперек спины, сам король лисиц. Он встал, держа кота поперек тела, и сквозь сжатые зубы зашипел: — Ты покусился на моих детей, падаль! Если ты сейчас же не уйдешь с моей территории, я просто перекушу тебя пополам! Кот хрипел, шипел, пытаясь достать противника когтями, но все безуспешно. С Семихвостым ему было справиться не под силу. Когда он признал свою слабость и победу противника, король вынес его через деревянный мостик и, швырнув посреди реки в бурлящую воду, добавил: — Еще раз увижу, сожру! — он смотрел, как барахтающегося и вопящего кота уносит бурным потоком. — Что со мной, я как сам не свой?.. — пробормотал я, цепляясь к подоспевшему ко мне лису. — Это был кот-оборотень, в период полового созревания они испускают дурманящий аромат, привлекая потенциальных партнеров, и могут менять свой пол в зависимости от избранника, — объяснил Лис, устраивая меня на руках. — Так вот почему он говорил о ребенке, а я еще удивился, мы ведь оба мужчины... — Что с ним? — король цепко осмотрел меня с головы до ног, а потом, принюхавшись к моей коже, чихнул. — Унеси его в дом и не выпускай до вечера. Мне все это очень не нравится, я зайду к вам перед сном и осмотрю его. *** Вечером я снова впал в состояние транса и как будто со стороны наблюдал, как оба лиса колдуют над моим обнаженным телом. Это странное состояние мне совершенно не нравилось, я чувствовал себя совершенно беспомощно. — Я тебя предупреждал, а теперь чего плакать в мою шкуру? Жизнь человека ему подходила больше, чем судьба вечного, одержимого лисой, — бурчал король, сгибая мои руки и заглядывая в подернутые туманом глаза. — У него очень низкая температура. — Он всегда был мерзлявым, — оправдывался принц. — Я, конечно, подозреваю в чем дело, хотя это весьма невероятно, и уже вызвал твоего деда. Потому что он видел этих божественных существ собственными глазами, я же застал только легенды о них. И я делаю это не ради тебя, сын, а только потому, что принял твоего избранника в семью, и теперь он мне как родной. А значит, я за него не в меньшем ответе, чем ты! Что ж, ложись и грей его, ночь для тебя будет длинной, — с этими словами король покинул нашу камфару. Утром мне стало еще хуже, мне казалось, что я вишу в воздухе и смотрю со строны на свое тело, лежащее в объятьях горячего Лиса. Девятихвостый прибыл утром и тут же посетил с королем наш дом. Дед Лиса путешествовал по всему миру и было удачей, что он недавно вернулся из Китая и на данный момент оказался в Японии. В человечьем обличье он представлял собою красивейшего юношу с багровой гривой волос над золотом глаз, причем выглядел внешне дедушка куда моложе своего озабоченного Семихвостого сына. Он молча кивнул Огненному и, приблизившись к нашему ложу, содрал с меня теплое одеяло. Дед долго оглядывал меня, ощупывал, сгибая и разгибая конечности, а потом долго смотрел в мои глаза. Затем, укрыв, пригласил своих родственников к священному огню. — Что ж, я как будто стал снова молодым и заглянул легенде в глаза, — дед очаровательно улыбнулся и попросил чаю. Пока Огненный готовил напиток, а дух дерева накрывал на стол, старшие лисы молчали, погрузившись каждый в свои размышления. После все расселись вокруг стола и приступили к неторопливой трапезе. — Внук, что ты знаешь о предках своего любимого человека? — начал дед издалека. — Я знал его отца, он спас меня из капкана и почитал Инари-сама, — пробурчал мой возлюбленный. — Но причем тут все это? Что с ним? Он умирает? — Пока нет. Не беспокойся, в данный момент все в порядке. А вот родословную своих дорогих нужно знать досконально, — усмехнулся криво Девятихвостый, отпивая душистый чай. — А не прыгать сломя голову в их постель. — Неужели вы ничего не нашли в семейной библиотеке оружейников? — спросил удивленно король. — Мы еще и десятую часть не просмотрели, — вздохнул Огненный, повесив голову. — Хорошо, я расскажу тебе легенду, забытую всеми, даже мной, — вздохнул дед и, привалившись к стене дерева, задумчиво продолжил. — Когда-то, когда я сам еще был щенком, я видел последних оборотней — великих змей. Даже в глубокой давности на пороге времен, когда была только создана земля и появились первые ее обитатели, численность этих существ была самой низкой. Эти оборотни отличались божественной красотой, видя которую все живые существа и божества влюблялись в них без памяти и выполняли любые их прихоти. За это многие расы оборотней не любили змей и боялись попасть под их влияние. Их считали злом воплоти и уничтожали всеми любыми способами. То, что раса исчезла, была еще одна причина: змеи могли иметь только одного ребенка за всю их вечную жизнь. Причем хоть и внешне это были только мужчины, но и они создавая пары между собой, могли вынашивать яйца. Естественно, их становилось все меньше и меньше. Два последних изначальных змея, гонимые оборотнями, решили уйти к людям и принять жизнь со смертными, выбрав в свои партнеры людей. Ибо сама Аматерацу пообещала им, что когда-нибудь в далеком будущем у одного из их рода появится девочка, и тогда оба клана объединятся и смогут возродить утраченный род змей-оборотней. Один выбрал, как я слышал, женщину, другой — мужчину и родил последнего ребенка в яйце. Я видел обоих последних изначальных змей своими собственными глазами. Именно дитя из яйца стало основателем клана оружейников, которые поселились на границе с нами и поселением котов. Ваш прадед, мой отец, прежде чем отправиться в Тибет, просил приглядеть за этим кланом, так как никогда не разделял мнение других оборотней по отношению к змеям. Это было нетрудно, и я, как мог, присматривал за предками твоего суженного. Они каждый раз выбирали в жены себе женщин из людей, разбавляя тем самым змеиную кровь. И уже через несколько поколений утеряли божественную красоту. Но несколько поколений назад я задумался! Что же стало с потомками другого змея, выбравшего изначально женщину в спутники жизни? И очень долго искал его следы. Если оружейники были всегда перед глазами, тот же искусно затерялся во времени и в поколениях, и только несколько лет назад я вышел на их потомков. Так вот, во всей череде рождающихся мальчиков из поколения в поколение родилась первая девушка божественной красоты. И именно она стала мамой твоего возлюбленного… Дед замолчал и с интересом посмотрел на обоих притихших лисов. — Так значит именно в Лисьем Оружейнике скрестились эти две ветви потомков змеев оборотней? — Да, — дед пожал плечами. — Конечно, я не думаю, что он будет способен превращаться в змею — кровь очень ослаблена, но все остальные признаки налицо. Взяв его в мужья, ты пробудил в нем старую память крови, и теперь твой благоверный по его состоянию день или два тому назад вступил в период половой зрелости. И должен выносить дитё от тебя. — Чего?! — выдали в раз сын и внук. — Того, если он не сможет снести от тебя яйцо, он погибнет, впав в состояние холодного сна. Причем, чем дольше вы оба будете тянуть с этим, тем зачатие станет произвести все труднее и труднее, тем более температура падает и очень быстро. Так что уж постарайся, внучек, осеменить его хорошенько, — ухмыльнулся похабненько по-молодецки дедушка в вытянувшееся лицо Огненного и добил окончательно своих непутевых потомков. — Поздравляю вас обоих, это же надо было пригреть на груди настоящую змею, совершенно не ведая об этом. Последующие несколько недель я наблюдал словно со стороны, как Лис занимается с моим бесчувственным телом любовью. Он не оставлял меня ни на секунду, пытаясь согреть и напоить питательным отваром между частыми попытками осеменить меня. Все проблемы границы легли на плечи самого короля и адъютанта моего суженного. Но они все понимали, оставив своего принца в моих холодных объятьях. А затем моя температура стала постепенно подниматься и оцепенение заменилось нормальным сном. — Что ж, мои поздравления, внучек и сынок! Не знаю, чем грозит лисьему государству возрождение великих змей-оборотней, да еще наполовину с кровью лисиц, но ребенок зачат. Теперь парня надо оставить в покое, пусть спит, только грей его и корми вовремя. И попытайтесь все-таки найти семейные свитки, я не так много знаю информации о его расе. И то, что знаю — урывки. Дед, ощупав мой впалый живот, укрыл сильнее со всех сторон. — А я уж и не надеялся получить от тебя правнучка, как услышал, что ты предпочел мужчину. А еще я свяжусь со своим отцом в Тибете, он точно знает больше моего, — усмехнулись, уходя, на прощание. — Инари-сама! Ведь говорил тебе, выбери другого, а теперь столько проблем, — вздохнул отец, наблюдая, как я, свернувшись клубком, смотрю свои сладкие сны. Мой суженый же, тяжко вздохнув и взяв несколько капель моей крови, отправился в святое хранилище моего семейства, оставив меня на попечение отцу и духу дерева. Свиток нужно было найти и как можно скорее. *** Через три недели государство лис переполошилось от того, что сам дед короля пожаловал из Тибета осмотреть меня. Тот незамедлительно отправился в Японию, как только Семихвостый поведал, кем является избранник его младшенького сынишки. Лисы решили встретить своего прародителя со всеми почестями. Еще бы, такая честь, чтобы Горный Лис спустился с Тибета и приехал лично. Отсидев все ритуальные обеды и переговорив с народом, прадед моего благоверного вместе с дедом наконец-то появился рядом с нашей камфарой. Он заключил своего непоседливого потомка в горячие объятья и прошествовал важно вовнутрь. Меня глубоко спящего осматривали наверно час, пока не пришел король и тоже не присоединился к столь занимательному для лис процессу. — И он все время в таком состоянии? — прадед носил длинные, ниже колен, песчаные волосы, а его ярко-карие глаза светились умом и счастьем. — Да, практически не выходит, — пробормотал мой любимый, держа меня за руку. — Ему очень тяжело, кровь нечистая, хотя легенда приобрела жизнь. Даже если он сможет выносить яйцо, нет гарантии, что ребенок вылупится из него. — Вот это я нашел в секретном алтаре его семьи. Но этот язык мне незнаком, хотя рисунки очень наглядны. Прадед развернул свиток и охнул от изумления: — Давно я не видел письменности змей и хотя многих иероглифов я не знаю, но в целом это можно перевести. Он свернул свиток и, взяв в свободную ладонь мою руку, стал слушать пульс. — М-да, сон очень глубокий, хотя температура тела для змей оптимальная. Организм все силы отдает ребенку и посему твой любимый беспробудно спит. — Как долго он будет вынашивать яйцо? — спросил король. — Я сам многое не помню, но полгода минимум, да и потом оно будет развиваться несколько лет, ему нужно будет найти сокровенное место, лучше всего в этом дереве и передать на попечение вашему домашнему духу. — Несколько лет? — Да, иногда яйца пролеживали до пятисот лет, а когда вылуплялись после двадцати, видно это зависит от волшебной силы обоих родителей... Даже сами змеи точно этого не знали. — Дед, ты так много знаешь о змеях, — король поклонился своему предку. — Конечно, твой сын не единственный, кто выбрал себе в мужья змея-оборотня. Когда-то я тоже был любим змеем. — И он тоже родил от тебя? — охнул Огненный. — Нет, я нашел его израненным возле его убитой изначальной пары. Мой любимый Великий Питон уже отложил к тому времени свое яйцо. Но он подарил мне несколько десятилетий любви и ласки. Пока его не убили оборотни, объединившиеся с людьми, а я не успел спасти своего мужа. Мой сын от первого брака тогда был уже с тремя хвостами и мог возглавить государство, так что, похоронив возлюбленного, я отправился в Тибет. Я не мог смотреть, как всех великих змеев уничтожают за их красоту и силу. Смутное время тогда было, сами лисы были на грани вымирания, так что воевать против всех нам было не под силу. Но этот юноша, лежащий передо мной, как капля воды похож на моего Питона. Хотя мой мужчина имел серебристые волосы и желтые глаза. Прадед, вздохнув, а потом хитро сверкнув глазами, продолжил: — Я дождусь откладки яйца, если вы не против. Тем более я так давно не был в Японии. На том все великие царственные лисы и порешили. *** Я провалялся более шести месяцев. А когда из меня вышло яйцо, то оно оказалось чуть больше куриного в мягкой кожаной бежеватой оболочке. Нам с Лисом на него даже полюбоваться не дали, дух дерева тут же забрал его к себе, найдя в камфаре укромное местечко. Так что обломались не только мы, но и все остальные. Хотя прадед был не разочарован, осадив своего сына и внука со словами, что не хрен пялиться всем на священное действо — вот вылупится ребенок, тогда и смотрите. А те, только разочарованно вздохнув, вернулись к своим обязанностям, потому как им даже одним глазком не дали посмотреть.