Лисий оружейник: Часть первая

Только весной мой благоверный, откормив мои святые мощи до нормального состояния, разрешил покинуть камфару. До этого мой любимый не пускал в дом никого, даже своих царственных родственников, оправдывая свои поступки тем, что яйцу нужна спокойная обстановка для развития. Сегодня его святейшество отправилось на границу с барсуками, и я был предоставлен сам себе. Состроив глазки нашему домашнему духу и наплетя ему на уши с три короба, я отправился к своей незабвенной кузне. Лисий народец как будто только этого и ждал, на меня вешались все от мала до велика, но особенно старались молодые мужчины. Посему, до кузни я добрался с большими приключениями и, еле отделавшись от оборотней, уединился в ней. Раздевшись по пояс и забрав отросшие белые волосы в высокий хвост, я взял одну из старых заготовок и приступил к такой привычной и приятной работе. Пока я валялся и вынашивал сам не зная что, кузню лисы починили и все привели в порядок. Осознание, что мое тело могло выносить от любимого даже не ребенка, а яйцо, меня коробило до сих пор. И я по сей день думал, что все случившееся со мной просто дурной сон. Я же мужчина, в конце концов, так как может такое случиться со мной? Работа спорилась. Когда я погружался в ковку, все отступало на второй план, и я чувствовал, как действительно счастлив. — К-хм, — покашляли осторожно у выхода, и когда я обернулся на звук, нежно улыбнулись. В проеме двери стоял знакомый молодой мужчина. Даже в бреду и в полусне я запомнил его лицо, это был прадед моего благоверного — Горный Лис Тибета. — А не рано ли, мальчик, ты взялся за молот? — спросили меня игриво и, поправив водопад песчаных волос, пригласили. — Может, искупаемся? Я весь оказался в поту от слабости, что для меня было крайне нехарактерно, и, если честно, с непривычки сильно устал, посему, не предчувствуя подвоха, согласился. У небольшой заводи священной реки мы разделись догола и, заколов повыше волосы, вступили в прозрачные холодные воды. Поплескавшись немного, Горный Лис устроился на горячем камне и пригласил меня сесть с ним рядом. — Ты знаешь такие иероглифы? — с распущенными волосами и стройным идеальным телом мужчина выглядел как спустившееся с неба божество. Взяв первую попавшуюся палку, он вывел на мокром песке. — Да, вы написали «камень», — я присел рядом с ним, распустив и себе влажную гриву. — Я так и думал, значит, отец показывал тебе их. А известно ли тебе какой это язык? Я пожал плечами и выдал первое попавшееся: — Наверно, какой-нибудь диалект из древнеяпонских… — Не совсем, это язык твоих предков — великих змей-оборотней. — Вы, наверное, ошиблись, — я поежился, купание в холодной воде не прошло для меня гладко, и на меня наваливалась сонливость. Я и сам не заметил, как прижался к его обнаженному горячему боку, с радостью впитывая так нужное мне сейчас чужое тепло. — Нет, ты змей! Или ты думаешь это нормально, откладывать яйца простому мужчине? — усмехнулись мне в ответ и притянули за талию к себе на полыхающую грудь. — Даже сейчас ты греешься в моем тепле, а дальше захочешь большего. Речи мне этого мужчины не понравились, и я забился в его руках. Но Горный Лис только еще сильнее ухмыльнулся на мои жалкие потуги, а потом развернул перед моими изумленными глазами странный свиток. — Ты можешь это прочесть? — спросили меня на ушко, поднимая волоски горячим дуновением. Я снова замер, не понимая совершенно чего хочет от меня этот мужчина, а после, согласившись, заглянул вовнутрь. Сначала все знаки показались мне полным бредом, но, пару раз моргнув, я понял, что понимаю все, и стал тихо читать вслух. Проговаривая слова и не веря, что это обо мне, и моем клане... И что я, правда, змей. Здесь было все: и история, начиная с самого начала, и особенности физиологии нашей расы, и проблемы с другими оборотнями. Последняя часть свитка была написана явно другой рукой, там рассказывалось об обещании богини Аматерацу и уничтожении всех последних змей. Когда я закончил читать в объятьях этого лиса, он нежно поцеловал меня в щеку и заверил: — Я так и знал, что только ты сможешь это сделать, когда твои глаза смотрели на эти иероглифы, зрачки стали вертикальными, а радужка перешла в золотой цвет, как у настоящих представителей твоей расы. — Но почему у меня должно быть несколько сексуальных партнеров? — я совершенно запутался в вале информации, вывалившейся на меня. — Мне и моего любимого с лихвой хватает. Я вспомнил жаркие ночи, когда мой Лис укатывал меня до состояния выделанной шкурки, куда ж еще более? — Это сейчас, но пройдет еще пару недель, а может всего дней, и ты полностью вступишь в обладание своего наследия, — сказав это Горный Лис, потянулся ко мне за поцелуем. Я снова забился, вырываясь из силков этого чужого для меня мужчины, как вдруг сзади на нашу сладкую парочку налетел мой возлюбленный. Лисы, оставив меня на горячем камне, сцепились в клубок. И лишь сейчас я заметил, как трудно моему возлюбленному противостоять своему сильному предку, но к нему на помощь подоспел отец и дед, только втроем они уняли возбужденного Горного Лиса. — Вы так и не поняли. Змею просто необходимо несколько мужчин! — рычал он, скалясь в лица своим спесивым потомкам. — Отец! Я не допущу повтора событий древней давности. Когда все государство перегрызлось из-за твоего любовника змея! — орал Девятихвостый. — И ты завтра же отправляешься в Тибет. Я, совсем ничего не понимая, прижался к своему мужчине, греясь в его тепле на груди и впадая в знакомое оцепенение. Но Горный Лис не собирался сдавать позиции, тем более он был самым сильным в округе. — И не подумаю! Пусть решает Лисий Оружейник. Причем сам! — его карие глаза горели каким-то нездоровым блеском, когда он смотрел, как мой Огненный Лис уносит меня на руках прочь. *** Семихвостый пришел к нам в дом поздно ночью и вызвал моего суженного на приватный разговор на берег озера. Мой любимый рассказал потом о чем они говорили, совершенно не таясь. — Дед поведал мне, что написано в свитке. И, как ни страшно это звучит, но Лисий Оружейник и правда представляет опасность для нашего государства. — А если мой прадед врет? — Огненный Лис подпинывал камешки, сбрасывая их в воду один за другим. — Нет, его слова подтвердил твой дед, Горному Лису врать не резон, тем более он рассчитывает занять место рядом с твоим мужчиной на равных с тобой. — Я этого не допущу! — ощерился мой любимый. — Но это правда, после вынашивания яйца в змеях просыпается полная сила, и любой источник тепла становится очень желанным в сексуальном плане. Или ты думаешь, он случайно заставил Оружейника выкупаться в холодной воде? Так вот, если ты не подберешь своему любимому еще нескольких сексуальных партнеров, он изнасилует все мужское население нашей страны! — Я справлюсь сам. — Угу, или ты думаешь, он так и останется доволен в вашей паре пассивной ролью? Даже не рассчитывай. Девятихвостый мне о многом поведал после сегодняшнего случая. И не зря змей недолюбливали все расы оборотней, быть сексуальными игрушками у них, поверь, не сахар. Тем более я не допущу непорядков в нашей стране! Это ты привел его к нам сюда и разбудил его спящую силу, и тебе решать, что теперь делать. — Семихвостый, закончив разговор, удалился, оставив своего сына в глубоких раздумьях. А ночью я впервые вдруг так сильно захотел своего мужа сам и, подмяв властно под себя его слабо сопротивляющееся тело, стал готовить девственный Лисий зад под свой налившийся член. Огненный, вспомнив слова своего отца, в конце концов, перестал сопротивляться и, пересиливая дискомфорт в собственной попе, отдался на мою милость. А я просто сошел с ума. Мне всегда казалось, что я слаб по сравнению со своим желанным оборотнем, но теперь непонятно откуда взявшаяся сила в моем теле заставляла моего любимого подчиняться. Я загибал его все в новые и новые замысловатые позы, вытрахивая до обморочного состояния, не останавливаясь ни на секунду. Мы вместе встретили рассвет: мой Лис в колено-локтевой позе, а я, врываясь в его горячее нутро с похабными хлюпами. И только к обеду я, утолив резко накатившуюся яростную похоть, выпустил умученного любимого из своих объятий, разрешая ему наконец-то забыться в сладком сне. Я обследовал его еще не закрывшуюся задницу после секса и, нанеся лечебной мази, обработал натруженное нутро. Лис не реагировал на мои действия, выпав полностью из реальности. Удостоверившись, что не порвал своего любимого, я отправился к кузни. — Зачем же пешком? — дух дерева с интересом осмотрел меня. — Поверь мне, теперь ты можешь скакать по зеркалам не хуже своего лисика. — Я не лис. — Но ты и не простой оборотень. И кроме того, теперь, когда у вас общий ребенок, в котором ваша кровь смешалась, ты можешь многое. Тем более лучше, чтобы молодые лисицы меньше всего видели тебя, потому что сейчас ты расцвел и притягиваешь их к себе, как магнит. — Посмотри за моим любимым, — попросил я духа, подходя к зеркалу отца. — И скажи ему, когда он отдохнет, что я в кузне. — Не беспокойся. Когда-то он тебя утрахивал до изнеможения. Но то, что ты совершил с ним сегодня, намного сильнее перекрывает все его сексуальные потребности, — усмехнулся дух, втягиваясь в дерево. *** Сегодня я чувствовал, как мои мышцы наливаются новой силой, железо от моих усилий было мягкое и послушное, и я загибал его так, как мне хотелось, вспоминая не к месту жаркую ночь с любимым. А когда послышался от дверей знакомый мне смешок и кхеканье, я, не сомневаясь ни на секунду, приставил только что заточенную мной катану к горлу Горного Лиса. — Уходи, ты мне не нужен! — прорычал я сквозь зубы. — Надо же, а ты изменился за одну ночь! — усмехнулся прадед моего любимого и, коснувшись лезвия меча, прошептал. — Неужто заколешь? Я ведь предок твоего любимого лисика. Моя рука дрогнула, даже простую рану я не мог нанести этому мужчине, не говоря уже о том, чтобы отрубить голову. Его жар обволакивал мое замершее тело, меч со звоном полетел на пол, а пришедший ко мне горячий мужчина, вжавшись в мою грудь, влажно прошептал: — Ты ведь хочешь меня? Моя попка ничем не хуже смазливого зада моего правнучка, уж поверь. — Нет, — сквозь зубы, чувствуя, как наливается член в штанах. — Все еще сопротивляешься своему естеству? Глупенький! — мурлыкнули на ушко и потерлись о меня своим стояком. — Ну же, возьми меня, я так долго ждал твоего возрождения, великий змей. — Отойди от него! — Девятихвостый с моим любимым замерли у выхода в кузню. — Он не твой Питон. — Я знаю, но это не важно, — Горный Лис нахально стянул с меня штаны, показывая мой позорный стояк на него. Этого хватило, чтобы Огненный, прихрамывая на задние лапы, кинулся в бой за мою поруганную честь. После схватки, в конце которой принял участие и Семихвостый, примчавшийся на помощь, почуяв мощные возмущение энергий на своей границе, мы втроем отдыхали, прислонившись к нагревшейся под ранним весенним солнцем стене кузни. — Вы пока оба останетесь здесь, — приказал король мне и моему любимому, Девятихвостый увел скрученного Горного Лиса. — И пока не разрешится проблема, дальше тории чтобы оба и носа не казали. — Я справлюсь сам! — рыкнул Огненный. — Угу, зад только свой от усердия не порви об его член, придется обратиться к горному монаху, может он чего присоветует. Извините, мальчики, что запираю вас здесь, но это для вашего же блага, — король встал на ноги и, удрученно вздохнув, добавил. — Ты, сыночек, даже не понимаешь, как запах Лисьего Оружейника сводит всех с ума, даже я с трудом нахожусь рядом с ним. И это при том, что люблю до сих пор твою мать, и у меня есть кого трахать. Девятихвостому тоже трудно себя сдерживать. Что уж говорить о простых лисах не королевской крови? — Но я ничего не чую, — шмыгнул Огненный носом. — Конечно, ты ведь стал его избранником и сам источаешь запах Лисьего Оружейника — запах полыни с небольшим оттенком змеиного мускуса. Надеюсь, что период буйных гормонов пройдет как можно скорее, и все хоть немного поутихнет. Твой избранник, конечно, не воняет приторно, как кот, но, поверь, его запах действует безотказно на всех без исключения. Король откланялся нам и пошел вглубь своей страны, пока теперь закрытой для нас. — Черт! — выругался Огненный Лис. — И вглубь страны нельзя, и к людям тоже. — Прости, — я прижался к его груди, а потом, заглянув проникновенно в глаза, спросил. — Тебе там очень больно? — Нет, ты же мазью монаха пользовался, а что? — наивно сморгнули золотыми глазами. — Значит, ты не будешь против, — я тут же с легкостью завалил своего лиса и, подмяв под себя, приступил к раздеванию. — Тебе разве было мало? — он обалдело воззрился на меня снизу вверх. Я улыбнулся, уцеловывая своего мужчину. — Я готов вообще не вылазить из твоей горячей задницы сутками, — закидывая ровные ноги Лиса и накатывая внутрь одним мощным толчком. — Инари-сама, — простонали подо мной от накатившегося возбуждения. — Ты меня утрахаешь так до смерти! И откуда в тебе столько сил? И почему я возбуждаюсь только от твоего присутствия? Лис пытался прогнуться так, чтобы было легче подставляться под меня, а я, задавая темп, только усилил толчки, вынося разум обоих куда подальше. *** После любвеобильного вечера, ночи и утра, оставив утраханного Лиса, я ближе к обеду вышел из Ивы и столкнулся нос к носу с незнакомым парнишкой. Мальчонка был побрит как буддийский монах, да и его одежда говорила, что он ученик или послушник. Мне ритуально поклонились и протянули кувшин. — Это поможет унять вашу похоть, — проговорил юноша со спокойным лицом, напоминавшем гладь зеркала, видя, как я смущенно принимаю кувшин. — Как тебя зовут? — я сел на корни дерева, чувствуя разливающуюся негу по всему сильному телу. — Как веселого бога смеха — Хотей, — паренёк присел рядом со мной. — А мама называет просто Лисенком. — Так ты тот мальчик — сын человека и лисицы, — вспомнил я. — Такое имя как Хотей тебе не идет, ты не улыбчивый и вовсе не толстый. — Да, как видите, не все бывает в мире так гладко, как хотелось, — сказал замудренно юноша явно не по своему возрасту. — Мой учитель рассказал, что именно вы принесли меня к нему. — Не я один, нас нес на своей спине мой муж, а я лишь держал тебя в корзине, — пояснил я этому серьезному парню. — Что это? — Это вода из нашего источника, настоянная на специальных травах, она поможет снять излишнее возбуждение и прояснить ваши мысли. — От меня только одни неприятности, — вздохнул я удрученно. — И зачем только я родился? — Не говорите так, ведь я тоже не просил быть сыном союза человека и оборотня. Я не желал бы смерти моего отца от обреченной любви к моей матери-лисице, но так случилось. И теперь отшельник мне как родной отец, я часто вижу свою маму, а когда впервые вылечил больную зверушку, то понял, что даже существование такого, как я, оправдано. И я любим Буддой. И вы, Лисий Оружейник, не зря пришли на этот свет, вы дарите любовь своему любимому, смогли выносить от него яйцо, и когда из него вылупится ваш ребенок, вы просто будете необходимы ему. А сколько нужных вы сделали вещей, даже мы с отшельником пользуемся вашими ножами, — послушник глянул на меня суровым взглядом карих глаз и, встав, продолжил. — Теперь наша очередь помочь вам. Я каждый день буду приносить вам кувшин с этим настоем, пока ваш возлюбленный не найдет выход из случившегося положения. Мальчик поклонился мне и пошел по тропинке окруженной благоухающими весенними цветами. *** Хотей, и правда, стал приносить кувшины с напитком каждое утро, и мне стало намного легче. Всепоглощающая похоть уже не захлестывала меня с головой, хотя я и укатывал каждую ночь и вечер своего благоверного. — Так не может продолжаться, сын, — Семихвостый пришел к нам как–то вечером и завел разговор. — Пойми, настой это временно! И организм Оружейника скоро к нему привыкнет, ты должен найти еще нескольких мужчин и желательно не оборотней. — Почему не лис? — спросил умученный мной возлюбленный, ведь я не просто отрахивал его до изнеможения, я еще и поглощал его живое тепло, так необходимое мне. — Если наши подданные прознают — будет буря, каждый захочет стать вашим любовником. И так сколько хлопот было выпроводить Горного Лиса до дому, и его неподдельный интерес к твоему любимому не укрылся от других лис. — Прадед точно не вернется и достигнет Тибета? — удивился Огненный. — Нет, его туда под конвоем доставит твой дед, — вздохнул отец, глядя на потухшего сына. — Пойми, ему необходима живая энергия, и ты один не выдержишь это бремя. Либо погибнешь сам, либо убьешь своего любимого. — Но тогда кто? — Выбери из людей. Но они должны быть знатного рода и хотя бы отдаленно состоять в родстве с императором, другие просто не выдержат и не смогут стать одержимыми оборотнем. И они по-настоящему должны быть желанными вами обоими. Но и сами ваши избранники обязаны захотеть вас не из-за денег, признания, а только по любви. — А если взять оборотней другой расы? — вздохнул мой лис, проблема оказалась крупномасштабной. — Нет, это приведет к войне за вашу благосклонность всех государств оборотней. Пойми, твой суженный самый лакомый кусочек для всех в округе, и слухи, что Оружейник — возрожденный великий змей, расползлись по всем землям. — Какая ирония. Сначала уничтожили, а теперь хотят присвоить. — Ох, сыночек, а что будет, когда вылупится ваш сынишка! Вот тогда точно будет полный пиздец, уж поверь. Сейчас лишь цветочки, — заверили со знанием дела моего любимого. Когда мой лис поведал мне о проблеме, я вспомнил того самурая — Хатимана, что помог нам бежать из взбудораженного города. Конечно, на земле людей прошло около ста лет с того самого момента, когда он завладел моими мечами, но его потомки должны были жить, и, как помнится, он был в родстве с самим принцем. Что ж, мой лис, оставив меня на попечение своего отца, отправился в мир людей на поиски новых членов нашей странной, даже по меркам оборотней, семьи. А я пока обосновался жить в Иве, увеличивая с каждым днем дозу напитка монаха от моей врожденной похоти.