Лисий оружейник: Часть первая

— Юноше недавно исполнилось не то количество лет, что должно быть по уговору. И он не первенец. — Мой лис лежал рядом со мной на футоне в нашей Иве и пытался собрать ноги после ураганного секса. — И что делать? — Я притянул его к себе, целуя за ушком. — Выгнать! — категорично. — Но может так оно и надо? — с надеждой. — Нет. С ним будут только лишние хлопоты. И ничего путного не выйдет, вот увидишь, — возразил любимый, слабо пурхаясь в моих руках. — Но это не его вина и не вина его умершего отца, — возразил я. — И кроме того, если отказаться от него, то проклятие начнет действовать на всех членов его семьи, а я этого не желаю. — Пришлось одеться и выйти из дерева навстречу пришедшему парню. — Поступай, как знаешь, — проворчал мне Лис вдогонку и прошептал себе под нос: — Ты все равно этим не отменишь проклятье. Даже если оттрахаешь этого отпрыска силком во все щели. Я подошел радостно к юноше и, взяв его за холодную руку, поздоровался: — Здравствуй, как тебя зовут? — Комагава, — буркнул он, не поднимая глаз. — Ты боишься меня? Посмотри мне в глаза. — Ни за что! Мама сказала, что если я это сделаю, то потеряю свою душу и не смогу вернуться обратно к людям! — рыкнули мне неприветливо в ответ. И в этот момент я понял, что мой Лис как никогда прав, и ничего путного из этого точно не выйдет. *** Дни понеслись быстрой чередой, но я не мог выгнать этого юношу, вспоминая его высокородных предков и главное отца. Мальчик вечно огрызался, грубил и ничего не хотел делать. Хотя ел вдоволь и сбегал из кузни, гуляя по округе. А когда он попытался убить камнем несчастную пичугу, мой лис решил прекратить все это безобразие. — Дорогой, этот юноша — монстр и никогда не станет нашим любимым, он прожил у нас уже три сезона, и если не переспит с нами, то просто не сможет перенести нашей зимы, ты же знаешь. Отпусти его, пусть возвращается в свой дом. Ты не сможешь избавить от проклятия предавший наше соглашение клан. И ничем уже не поможешь этим изменникам-людям. — Лис выглядел уставшим и не только от моего возросшего либидо, но и всей этой ненормальной ситуации, которая окружала меня в последнее время. — Хорошо, любимый... — вздохнул я тяжко и на следующий день вывел юношу в мир людей. — Ты свободен, — сказал я ему напоследок, протянув меч, с которым он прибыл к нам. — Ура! Моя мама самая умная на свете! — прокричал юноша, радостно усаживаясь на оседланную лошадь. — В чем же ее ум? — изумился я его словам, в мире людей вовсю царствовала багряная осень. — Она сказала, что если я не буду смотреть на вас и не буду слушать, вы отпустите меня домой, — заявил пафосно парень. — Что ж, этот меч будет тебе памятью, мальчик, о том, что ваш клан обманул меня и попрал наш уговор. — Да будет тебе, поганая змеюка... — выдал он и в первый раз посмотрел на меня, его оставшаяся часть фразы просто застряла в горле, и пока Комагава пытался совладать с собственным ртом, я продолжил. — Ум твоей матери проклял весь ваш род. И как я не сожалею об этом, но ничем теперь не смогу помочь. Передай это своей мудрой матери и прощай. Я стеганул по крупу лошади и еще долго смотрел вдаль, вспоминая изумление на смазливом личике этого дьявольского отродья. *** Комагава, вернувшись в клановый дом, не мог поверить увиденному, ведь в мире людей прошло девять лет, и теперь его старший брат уже состоял в браке. Он принял недавно правление их клана, а его прекрасная жена вновь оказалась на сносях. Мать постарела и уже не имела силы в семье, главой которого стал его возмужавший брат. И как ни был молод Комагава, но он затаил на всех злобу. Ведь по вине старшего брата и матери он стал изгоем и именно из-за них ему пришлось общаться с демоном змеем. Выбежавшую встречать его радостную мать он ударил, назвав всеми погаными словами, какие знал, а к своему брату втерся в доверие, напоминая каждый раз, как тот ему обязан собственной счастливой жизнью. Жена брата в то время, как Комагава отсутствовал, родила прекрасных близнецов-мальчиков, и когда старейшины клана провозгласили всенародно о их наследии, как преемников после отца, Комагава задумал убить всех и захватить власть в свои руки. Конечно, малолетнего юношу никто бы не послушался, посему он утих на время, а когда ему исполнилось двадцать лет, развернулся вовсю. Постепенно он расколол клан на две половины и стравил людей, конечно на это потребовались годы, но проклятие оборотня начало действовать со всей мощи, в конце приобретая самые страшные размеры. В день резни совсем старая уже к тому времени мать Комагавы, вспомнив о проклятии змея и попранном ею уговоре своего покойного первого мужа, смогла спасти только внуков-близняшек. Она вывела дрожащих братишек за городскую стену и, дав им ножны от меча оружейника, прошептала: — Простите меня, мои мальчики. Идите согласно этой карте, но только по ночам и избегая любых людей даже невооруженных. Когда вы достигните заповедного леса, поклонитесь в ноги великому змею и попросите от нас всех прощение. Это по моей вине ваш дядя стал воплощением зла, а ваши родители и маленькая сестренка теперь мертвы. Юноши горько плакали, цепляясь за бабушкины руки и умоляя не покидать их. — Я не могу пойти с вами, ибо сама прокляла себя, так что я вернусь к своему младшему сыну и приму смерть от его рук. Может хоть так я искуплю вину перед ним. Ведь это я послала его вместо вашего отца к змею и навлекла все неприятности на наш род. И главное, это хоть не намного, но задержит Комагаву, и у вас будет больше шансов уйти от его гнева. Старая женщина поцеловала уреванные лики внуков и вернулась обратно к тайному ходу, захлопывая его перед носом братьев. Курамоти и Ёсицунэ, немного поплакав, взявшись за руки, заспешили прочь от родного дома, ибо крики восставших убийц были уже слышны поблизости, и страх накатывал на головы близнецов. Братья добирались до нашего леса более недели, голодая, но слушаясь наставлений покойной к тому уже времени своей бабушки и обходя все поселки и города стороной. Комагава на подросших племянников открыл настоящую охоту, пустив своих людей по их пятам, тем более он сразу понял, куда отправились парни, как только обнаружил пропавшие ножны. Посему одних людей он послал к тому самому мосту на границе с лисьим государством, сам же возглавил погоню за сбежавшими близнецами. — К нашей границе идут сыновья обещанного нам с тобой первенца, — улыбнулся светлым утром мой Лис и, освободившись из тисков моих рук, прошептал: — Пойду, встречу, а то у лисьего мостика засада из людей Комагавы. Я и сам чувствовал в последнее время не хуже Огненного Лиса, когда к границе приближались чужие люди или оборотни. — Жди здесь, я приведу их, — мой любимый оделся в повседневную одежду и, захватив корзину с едой, выскользнул из дерева. А я от безделья решил сходить к нашему мостику и посмотреть, что же задумали люди. *** Курамоти и Ёсицунэ дошли до людского мостика с Буддой и устало прислонились к небольшому деревцу. От голода животы прилипли к хребту, а сами братья уже не выглядели упитанными и холеными сыновьями родовитого самурая. Их одежда превратилась в лохмотья, а на плечах было накинуто по ветхой рогоже, которые юноши стянули на краю какого-то поселка у крестьян. — Здравствуйте, мальчики! — Лис прошелся по мостику и улыбнулся к замершим, как зайчата, парням. На месте их остановила лишь усталость и нежная улыбка Лиса. — Я вас заждался, вы ведь идете к великому змею? Близнецы переглянулись, и Ёсицунэ, он был посмелее брата, согласно кивнул. — Тогда я провожу вас к нему, — когда было нужно, мой любимый был просто бесподобен. — Но это не тот мост, — пробормотал Курамоти из-за плеча Ёсицунэ. — На лисьем вас ждут люди Комагавы. Просто без проводника через людской мост, или мост Будды, к нам в страну проникнуть нельзя. Так что позвольте быть вашим проводником. — Огненный галантно поклонился и протянул руки к парнишкам. Близнецы, недолго думая, покидали рогожки и бросились в объятья божественно красивого юноши, который их нежно обнял. Братья захныкали, растирая непрошенные слезы кулаками. Пережитое ими за эти страшные дни отступало. — Ну-ну, вы же мужчины! И я провожу вас в ваш новый дом. Принц взял юношей за руки и повел вглубь своей страны. Они отошли немного от статуи Инари-самы, и Лис решил дать им немного отдохнуть. Братьев явно шатало, хотя они цепко хватались за него руками и уже не ревели. — Здесь сделаем привал. И ничего не бойтесь. — Лис с улыбкой достал корзину из ближайших кустов и накрыл скатерть. Он видел, как парни голодными глазами смотрят на рисовые лепешки и жаренную рыбу. Но воспитание — великая вещь, юноши поблагодарили за еду и чинно, не торопясь, стали кушать. — Скажите, а дядя убьет нас, как маму и папу? — через некоторое время подал голос тот, который был более робкий. — Он не сможет проникнуть в государство лис, — улыбнулись в ответ ласково. — Как тебя зовут? — Курамоти, — юноша зарделся и уткнулся в еду, видя нежную улыбку огненного красавца. — А тебя? — обратился он ко второму, который был значительно бойчее. — Ёсицунэ, — ответил парень, откусывая с аппетитом рисовую лепешку. — Что ж, приятно познакомиться, а я Огненный Лис. — Вы служите великому змею? — Ёсицунэ совсем повеселел на сытый желудок. — Нет, я его муж, — рассмеялся Лис на удивленные лица пацанов. — Так великий змей — женщина? — пробормотал Курамоти. — Нет, он мужчина. — Но такого не может быть! — выдали оба брата и покраснели, поняв, что проявляют несдержанность. Их уже обоих клонило в сон, и рядом с этим мужчиной они чувствовали себя, как ни странно, в полной безопасности. — Но это так, мы оба мужчины и состоим в браке друг с другом, — развел руки Огненный Лис. — Чудно как-то… — прошептал Ёсицунэ, зевая в полный рот. Погоня, страхи и сытый ужин сказались на парнишках, и они тут же, прикорнув рядом с Лисом, глубоко задышали. — Какие они славные, — прошептал Лис, оборачиваясь зверем и пригребая обоих братьев к себе под горячий бок, он укрыл заснувших мальчишек своим пушистым хвостом и сам заурчал в такт сопению изгвазданных носов. — Спите, мои хорошие, теперь будет все хорошо. И, кажется, я уже люблю вас всем своим сердцем. *** Я же, пока мой принц отправился за юношами, вышел на берег священной реки и стал наблюдать, как несколько мужчин пытаются отыскать лисий мост. Я увидел, как один самурай со смазливым лицом орет на своих подчиненных, и узнал в этом грубияне бывшего нашего гостя Комагаву. Тот проклинал весь пантеон японских богов, вперемешку путая и Буддизм, и Синтоизм. А потом с грязными проклятиями зашвырнул мой меч на середину реки, ибо теперь он уже не был проводником в наш волшебный мир. Я усмехнулся на эту выплескиваемую ничем не оправданную злобу и, выйдя на середину моста, заговорил с этим буйным мужчиной. Комагава застыл на полушаге, ибо в этот момент он увидел то, что так рьяно искал несколько часов подряд. — Здравствуй, Комагава. Договор между вашим родом и мной наконец-то свершился. Я принимаю сыновей первенца, который был обещан мне, так как только они являются истинными главами своего рода. А тебе я хочу дать совет. Уйди в монахи и моли богов о прощении своей злобной души… — Стреляйте! — вдруг отмер Комагава. — Это демон! Но все его люди с криками понеслись прочь, а я вместе с деревянным мостиком снова стал невидим. Но Комагава не был бы Комагавой, так просто отступить он не мог, ведь он прожил в волшебном мире девять месяцев, посему прекрасно знал, что можно пройти в страну по мосту Будды, построенном людьми. Самурай, сжав зубы, понесся вдоль берега вниз по реке к своей заветной цели... — Пора вставать, — позвал ласково огненный зверь спящих близняшек. Братья завозились и, открыв глаза, увидели Лиса во всей красе. Страха в глазах не было, только восторг и трепет. — Помогите мне собрать оставшуюся еду, и я отвезу вас на своей спине к великому змею, — пообещал Лис, видя, как парнишки с радостью стали складывать в корзину снедь. Лис чуть присел, давая возможность взгромоздиться подросткам к себе на круп, и, подхватив корзинку в зубы, поскакал в сторону светлячковой поляны. Он чувствовал, что Комагава пытается проникнуть в его владения рядом с алтарем Инари, и братьев на всякий случай следовало увезти от него подальше. Комагава прекрасно знал дорогу от алтаря этого лисьего божества до кузни, ведь он не раз здесь шлялся, сбегая от демонов в человеческом обличье, но сегодня шло все не так. Сделав несколько шагов в сторону прибежища змеиного демона, он вдруг вышел в странное ущелье и попал тут же в руки двух любопытных Тэнгу. — Где эта змеюка? — Вы о ком это, величественный самурай? — спросил тот, у кого были седые крылья. — О сраном гаде, который издевался надо мной в юности! — хоть Комагаве и было страшно, но терять лицо перед этими носатыми и крылатыми духами он не желал. — О, так вы о Лисьем Оружейнике? — рассмеялись проказники Тэнгу. — Вы пришли куда нужно и как раз вовремя! Они подхватили наглого самурая и с гиками понесли высоко в горы, более Комагаву никто не видел, хотя его крик о помощи еще долго отражался в неприступном ущелье.