Я даю тебе адреналин

Lady Gaga — Bloody Mary

      Пасмурные облака облепили синее небо, уплывая в далёкую лесную даль, смешиваясь в бликах кудрявых верхушек тополей, желтеющих полей, светлого восточного горизонта. Аппетитные запахи летали по улице, лёгким дымком выходя из трубы старенькой пристройки, именуемой шашлычницей, где собрались все мои родные люди. Я накинула на себя ветровку, ощущая по холодным полам уже не теплую августовскую погоду, воцарившуюся в первые дни последнего свободного месяца. Полина шлёпала по линолеуму осенними ботиночками, вынося из дома тарелки и столовые приборы, в то время как я неумело сервировала приготовленные блюда, от которых вовремя успела сбежать вместе с мужем Света. — Дашуля, ты скоро? — появившаяся в дверях соседка любопытно оглядела стол, осматривая полные тарелки и салатницы. — Да, уже иду.       Не отказавшись от помощи, я вместе с ней перенесла всё наготовленное в каменную террасу, где ожидали гости и пустой, даже не вытертый «чистоплотной» невесткой стол. Не смотря на все неудобства, серую и невзрачную погоду, я была довольна, что наконец-то вижу родных людей вместе, рядом. Не хватало только родителей, особенно папы, ради которого и был устроен этот праздник. — Ну, за последнее воскресение июля! С праздником!       Вяло подняв руку с полным бокалом сока, сделав вид, что отпила, я вернула фужер на законное место, наблюдая за тем, как голодная племянница жадно уплетает крабовый салат, не обращая внимания на основное блюдо. Брат готовил действительно очень вкусно, но кусок не лез в горло, и посмотрев, как сочится жиром жаренное мясо, я незаметно вышла из-за стола, выходя на задний двор, спеша домой…       Меня отпустило только после второго стакана воды, выпитого вместе с таблеткой активированного угля. Всех удивил тот факт, что я перестала питаться как следует: перешла на овощи, фрукты, только иногда осиливая кусочек рыбы или горсть сухофруктов, от которых жутко хотелось пить. Диета — как подумала, а после и сказала всем узнавшая об этом мама. Никто так и не узнал, что на самом деле, побывав в Ментальном плане на скотобойне, где дохлые туши животных перекручивали в грязной ржавой мясорубке вместе с копытами, кишками, налипшим на брюха навозом, мой желудок перестал требовать, отторгая любую мясную пищу. С момента встречи со Слендером я значительно скинула вес, перестав пугаться шорохов по ночам и даже обычных фильмов ужасов, которые происходили со мной чуть ли не каждый день. Сплюнув в раковину чёрный осадок, я открыла холодильник, притупляя скручивающий голод грушей, заметив в нижнем отсеке бутылочку с вином, припрятанную за виноградным ликёром…       Домашний алкоголь не казался таким резким и тяжелым, как магазинный, и сладкое послевкусие нежно обволакивало рот, оставляя на языке бледно-фиолетовый от ягод цвет. В моей семье не было особых запретов на спиртное, да и времени толком следить за детьми у родителей не было, куда уж там, ведь есть Китай с его доисторическими ценностями, интересной историей, людьми… Несмотря на свою индивидуализацию, мама и папа всё же оставались для меня родными, и их сильно не хватало, особенно сейчас, когда я ощущала себя не в своей тарелке рядом с родственными, но не близкими семьями. С чудовищем, усевшимся в кресло за спиной… — Тебе не нравится находиться в обществе этих людей? — басовая афония заставляет обернуться, оглядывая незваного гостя пустым взглядом. — С чего ты взял? — вяло и раздраженно. Впрочем, под настроение. — Ты отбилась от них, скрылась в себе и, к тому же, спиваешься. — Вино полезно для сосудов.       Я стою, как в первый раз, оперевшись о раковину спиной, с мелкой долью страха смотря на белую плёнку пустого лица, выискивая в его изгибах нечто человеческое. Он ведёт себя так же, закинув длинную конечность ноги на ногу, скрепив палочные пальцы в замок. — Хочешь? — указывая взглядом на бутыль.       Молчит, но шипение в голове говорит об обратном. Подхожу к столу, откупоривая забитую пробку, выливая красную жидкость в обыкновенный прозрачный стакан, предназначенный для компота. Не хочется смотреть на то, как он осушит напиток ужасной глоткой, но азарт от выпитого алкоголя играет, с ожиданием заставляя высматривать, когда начнётся шоу. Слендер обвивает сосуд рукой, придерживая, опуская его у груди, прокручивая пальцами. Не пьёт, просто смотрит. Ветром бьёт дверь, и я закрываю её, ведь мало кому захочется покидать богатый стол и тёплую уютную пристройку. От вынесенного мебельного инвентаря кухня кажется пустой, а оставшееся в углу кресло уже занято «гостем». Понимая, что терять мне собственно нечего, сажусь на мягкий подлокотник, что рядом с ларем, стараясь не задеть спиной руки Слендера. Дрожь пробирает тело от призрачной близости, но он молчит, рассматривая в жидкости рубиновые блики от люстры. — Знаешь, твоё имя переводится с английского, как «тонкий», — усмехаюсь, корябая наполненное вином стекло ногтями. — Оно оправдывает свой смысл. — Огонь великий.       Поворачиваю голову, окидывая взглядом жёсткую ткань красного галстука. Странно, что монстр знает такие вещи. — Да, это одно из значений.       Молчание вновь воцарилось в комнате, перебиваясь с глухим шуршанием отопления в котельной, что находилась за соседней дверью. От вина глаза потеряли нормальный фокус, лениво бродя взором по наклеенному на холодильник календарю, с изображением деревянной лошади. Остался месяц, после которого придётся вновь возвращаться к рабочему году с нервами, учёбой и запаздывающей зарплатой на временной работе. Сейчас трудно представить, что ожидает меня в это время с моей новой «обязанностью» — отдавать негативные эмоции на съедение чудовищу. — Слендер, каков на вкус мой страх?       С тихим звяканьем пустой стакан отправляется в раковину, и эластичная рука возвращается в прежнее положение. Под треск кожных покровов рваная пасть смыкается в сплошную линию. — Человеку не понять букет этого ощущения, как и оставить от него хоть какую-то часть осознания. Это как смысл жизни, его невозможно постичь.       Ветер воет за окном, от чего в соседней комнате стучит форточка. Я сжимаю ладони в кулаки, сдерживая в душе горькое ощущение ненависти к существу, к его мёртвой и холодной сущности, строящей из себя людское подобие. Я ведь сижу с ним сейчас, разговариваю, а от его рук погиб Веня. По его вине сейчас страдает Денис, и, разве не мучаюсь я? Вскакиваю, придерживаясь рукой о покрышку тумбочки, где стоит ещё недопитое вино. Фужер падает, выплёскиваясь и стекая струйкой вниз, пачкая тёмный пиджак неровным пятном.       Инстинкт самосохранения берёт своё, и отступая назад, не отводя испуганный взгляд от безликого лица, я достаю из выдвижного шкафчика полотенце, неуверенно подходя ближе, стараясь не делать резких движений и, вздрагивая, когда костлявая рука оттягивает плотную ткань, нащупывая влажность. Подхожу, несмело и нерасторопно, успев сотню раз пожалеть, что заперла входную дверь — единственный шанс на спасение. Материал костюма жёсткий и неприятный на ощупь, а нагнувшись, не прислонившись ни к чему, дабы исправить натворенное, крайне тяжело. Становлюсь коленом у края кресла, притрагиваюсь левой рукой к спинке мебели, правой, тщательно пытаясь высушить впитавшуюся жидкость, но как видно, напрасно. Ткань тряпки лишь немного впитывает, мутнея, перенимая фиолетовый цвет. С ужасом понимаю, что ногу обвивает, оттягивая, гладкий вектор. — Ты можешь его снять?.. — дрожу, ощущая, как чернильный отросток поднимается спиралью к колену, а после и выше. — П-пожалуйста… Я только постираю и верну!       Под скомканным ощущением скованности, замешательства и страха я не сразу поняла, как оказалась на своих двоих, смутно обделив вниманием тот момент, когда Слендер поднялся, снимая громоздкую по человеческим меркам вещь, протягивая её мне. Я взяла её, растерянно прижимая к себе, складывая, чтобы лишний раз не помять. — Извини, — выдыхаю, ощущая лёгкую пульсацию в висках.       Сердце ещё больно скачет в груди, передёргивая дыхание и сосредотачивая кровь в лице, вызывая румянец. Мне стыдно перед ним? Поднимаю голову, не обнаруживая в комнате никого, только поставленный в прежнее положение стакан приковывает потерянный взгляд. — Слендер?       С щелчком двери всё внутри замирает, и пряча за спину запачканную вещь, я испугано смотрю на открывшего ключом дверь брата. — Чего закрываешься? Ветра то на улице нет. — достаёт из морозильника лёд и уходит, ухватывая со стола бутылку.       А я продолжаю стоять, сжимая за спиной пиджак и потирая ступнёй онемевший участок, по которому скользили его омерзительные щупальца. Это пятно будет очень трудно вывести…