Я даю тебе адреналин

Limp Bizkit — «Behind Blue Eyes»

      Серый ландшафт леса плыл в тумане дыма и копоти, сгущаясь в пространстве размытыми очертаниями пылающих деревьев, кустарников, сухой травы. Солнце углублялось под обугленные кроны, утопая в размытой дымке грязных облаков, клубами дыма улетучивающихся в бесконечную оранжевую высь.       Лицо, как и тело, жутко трясло и обдавало жаром, но ощущение слабости заставляло всем нутром чувствовать холод, от которого начинался болезненный озноб. Из-за высокой температуры усталость и ломка в мышцах всё больше ухудшали состояние, заставляя неуклюже и медленно плестись за высокой фигурой Слендера, равнодушно подтаскивающего меня за руку, если остановлюсь передохнуть или просто выбьюсь из сил, спотыкась и падая, не успевая за его широкими шагами.       Крутой холм из почерневших от старости листьев и таких же ссохшихся деревьев дался особенно тяжело: пришлось хвататься за корни, карабкаясь вверх, ощущая от земли жар и горелый запах, слыша, как потрескивают, сгорая, крепкие тополиные кроны. Мне было семь или восемь, когда горел этот лес. И я с тревогой на душе и пульсирующей болью в горле шла в самый его очаг, готовясь увидеть новый ужас, предоставленный чудовищу на обед. Промчавшийся мимо заяц с диким визгом бросился в дымовую завязь, исчезая в бушующем огне мелким силуэтом. Пошатнувшись, я попыталась унять глубокое дыхание, завязывая на шее шарф и пряча в нём по глаза лицо. Оглушающий треск веток и гул, то ли у меня в ушах, то ли где-то поблизости, выколачивал из себя, и я глухо закашлялась, пытаясь отогнать от себя мерзопакостную хорь, оглядывая ужасающую местность слезившимися глазами. Бесконечный пожар охватил всю округу, сковывая алыми брызгами огня, гоня по сухой почве густые ковры дыма. От боли в затылке и беспомощности захотелось зареветь и бросится, как этот бедный заяц, домой. К Полине, брату и даже Свете, лишь бы туда, где эта болезнь не будет терзать, ослабляя и сжигая тело муками…       На помощь! Люди, помогите мне!!!       Худая тень Слендера пропадает из поля зрения, и я вижу, как истекает кровью закованная в капкан нога охотника, брыкающегося в агонии боли и ужаса, угодив в свою же ловушку… От мерзости и ужаса отвожу взгляд, не в силах проглотить тошнотворный ком, застрявший в опухшем горле. Мужчина подползает ближе, и прорванная до кости рана открывается ещё шире, разрываясь металлическими зубцами. Его морщинистое лицо с бешеными глазами ударяется об землю, губы стискивают травы, сплевывают со рта листья, сдергивая дыхание жжёным воздухом. Танцующее пламя уже подходит к босым ступням, стягивая жаром кожу, и он кричит, пытаясь отползти, но сил нет…       Мне мерзко, холодно и противно, но… Не страшно. Я не хочу здесь находится, не хочу это видеть. Не могу, хватит. Пожалуйста, Слендер, хватит!       С тревогой и паникой в замершем сердце понимаю, что мне нехорошо, и что глаза не ловят нужный фокус, сгущая окружающее в мигрени и головокружении… — Слендер… — хрип вырывается из горла вместе с дрожащим голосом. — Что происходит?..       «Не смей терять сознание!»       Грохот в голове смыкается вместе с тьмой, и открыв глаза, я вижу лишь тёмную глубь бесконечности в смутной завесе белого дыма. Не чувствую, ни тела, ни собственного нутра…

«Где я?»

        Мысли просачиваются эхом вглубь, но я не говорю ни слова.       «Провалилась на уровень ниже…» — аукается, вживляясь внутрь пространства.       Поднимаю руку, но вижу лишь её призрачные очертание в стеклянном сиянии.       Я… умерла?

***

— Не может быть! Это не могло случиться!       Костлявая рука с силой швырнула керамическую вазу на мраморные плиты, разбивая хрупкую вещь на крупные пластины осколков, исчезнувших в рябой поверхности рассыпающегося как водная гладь пола.       Слендер плутал по бесконечной тьме освещенного камином сумеречного пространства, сгущая шорохи гулом от тяжелых шагов, обыскивая туманную неизвестность в поиске ответа на свой вопрос, не получая ничего, кроме собственной злости. Костёр за железной балкой нетленно колыхал рваными языками, затухая от мимолётного порыва ветра, вызванного стремительной скоростью безликого. — Она не могла покинуть Ментал! Человеческая сущность не имеет на это должной силы! — А ты не думал, что девонька просто устала от твоих пиршеств? — басистый голос продрал пространство нечеловеческим гулом, и существо замерло, прислушиваясь к потустороннему возгласу. — Ты её измотал. Неудивительно, что её душа покинула эмоциональное бытие. — Держи свой язык за зубами, если не хочешь, чтобы я его выдрал.       Окутанный тенями силуэт подал признаки жизни, явив в кромешной тьме оскал, усеянный сталью массивных и острых зубов, поблескивающих в слюне и уходящих глубоко в глотку, исчезая на плероме бледной кожи, сомкнувшись в чудовищную улыбку. Высокая тень Палочника склонилась над камином, и безликий овал головы согнулся в направлении к огню, будто наблюдая, настороженным и задумчивым взглядом, как алеет, набирая силы, горящий поток. Мертвецки белое, но ещё румяное в лице тело лежало рядом, на диване, и призрачное дыхание мелкой нитью вело его к ней. Блики скользнули по щекам, и помедлив, существо коснулось лба, ощущая под бледной кожей жар. Нутро горело, изнуряя девичье лицо истомой и покоем, сущим только мертвецу. — Люди — слабые создания, а женщины, — белесые щупальца собеседника потянулись к человеческим конечностям. — Брат, ты всё сам прекрасно знаешь.       Остриё чёрного вектора пробило гладкую поверхность себе подобного, отбросив отрезанную плоть в угол, где шипя, притаилось существо. Багряные капли окропили стену, и повернувшись, не сдвинувшись с места, Слендер сомкнул в хватке неестественно длинную конечность, пытающуюся охватить шею девушки в петлю. — Не вздумай трогать мою пищу. — загробная афония пронеслась по пространству, и высокая тень поднялась с кресла, скрываясь в пучине глубокой зеркальной поверхности, забирая с собой остатки сломленных щупалец. — Ни себе ни людям…       С глухим хлопком освещенная камином часть исчезла в черноте, оставив у пола дымку и кровавые капли, затягивающиеся внутрь. Огонь потух, но тут же зажегся, искрами сыплясь в пепельную кущу на каменном дне.       Чудовище укрыло безжизненное тело полоской шёлка.

***

      Буквы зажглись на скалистой плите вспышкой яркого света, и я зажмурилась, успев зацепить взглядом написанное на ней. — Астрал… — всё внутри сжалось, а я обреченно вдохнула, ощущая за спиной чьё-то присутствие.