Глава 10. Астрал.
7 августа 2014 г., 01:01
Так кричали птицы, так шептали души. Кто кого боится, кто кого не слушал. Сломанные лица отражали лужи. Это мне не снится — это мне не нужно…
Астральный план представлял собой тёмное пространство с беспросветными и бесконечными далями, в размытых картинах которого плыли, разлетаясь в разноцветных брызгах радужного свечения, дымовые завесы, напоминающие те, что обычно бывают на дискотеках или крупных телевизионных шоу. Каждый шаг сопровождался тяжелым отзвуком и эхо, будто в закрытом помещении, и спутанные голосовые тембры плутали по отголоскам этого шума, создавая ощущение чужого присутствия. В густой тьме всё казалось пугающим и опасным, но страх не смел окутывать сознание, и я бессмысленно шла вперёд, задаваясь вопросами: как, почему и зачем я сюда попала? Ответа, как и явления чего-то нового, в этом мире не последовало. Сделав ещё один шаг, я остановилась, разгоняя руками дымку, так упрямо плывущую прям на меня. То, что произошло в объятом пожаром лесу, устойчиво не хотело доходить до мозга, точно так же, как и то, что происходит сейчас. Разум будто притупили, лишая возможности дышать, осязать и отчётливо слышать, ориентируясь только по призрачным инстинктам, отчётливо твердящим, что в мире неживых лучше вести себя тихо… «Прямо…» Что-то прошелестело в бесконечной глубине, и напрягшись, я попыталась рассмотреть тёмный курс, по которому было велено идти. Бледное сияние растворилось в смолистой черноте, разводя туманную оболочку, за которой возвышался на знакомом холме… Мой дом. Осознание того, что видимое — вовсе не мираж, и всё происходит по-настоящему, пришло лишь спустя минуты, когда глаза нашли нужный фокус, выявляя в бездонной темноте очертания массивного забора, дороги наверх — к входным воротам, неясного мерцания озера, что находилось у изгиба дороги, зародившись у далекого дикого ключа. Под тёмным контрастом сияния, блики исчезли, обделяя контуром глиняную дорогу. Грязный купол неба дрогнул как водная рябь, и голос повторил сказанное, вынуждая двинуться вперёд. Не чувствуя никаких признаков жизни, я сделала первый, а вскоре и последний шаг, застывая от непонимания окружающего пространства. Блёклая плерома оставалась неподвижна, как на картине. Не сдвинулась с места, даже на сантиметр… Как в игре, где нельзя пройти через текстуры, мне будто мешала невидимая стена. От попытки бега не изменилось ничего. За спиной послышался шорох, и не смея обернуться, я закрыла глаза, но окружающее не исчезло, утягивая меня назад, в пустую лесную чащу. Тьма сгустилась вокруг, укрыв в своей мути синие очертания моих ног. Желание закричать исчерпалось, когда перед глазами, в кровавой дымке и свечении, появился он… «Мамочка, я не хочу умирать!..» Разорванный на моих глазах Веня был в паре шагов, смотря, пусто и испуганно, на объятое кожу свечение, что внезапно вспыхнуло вокруг меня. Зрачки, размазанные и пустые, дёрнулись, а он, не переставая глядеть на сияние, двинулся ко мне… «Мама, это она!» — опухшая и разодранная рука указала в мою сторону, и по дрожащимипальцам скатился сочащийся из-под ногтей гной жёлтого цвета. — «Это она убила меня!..» Тончайшая искра испуга кольнула в самое сердце. Я попятилась назад, наблюдая за его околевшим, движущимся ко мне телом. Белесая кромка света растеклась по полу, образовывая ровный диск, от яркости которого кололо глаз. Его слова аукнулись в голове пережитками прошлого. Я не помогла… Я не знала! Никто не знал, что всё так получится! «В этом виновата только ты!!!» Он двинулся ко мне, вытягивая ссохшиеся и покрытые гнойниками руки, рыча нечеловеческим ором, являя свой ужасающий облик. Сначала показались лишь потресканные когтистые ладони, а потом и всё существо целиком. Лысое, израненное, напоминающее больше старика, чем ребёнка, оно, скаля гнилые жёлтые клыки, прыжками скрылось во тьме, но ненадолго… Алые глаза сверкнули в дымке, и я поняла, что иного выхода больше нет. Я ринулась в мглу, пытаясь отыскать тот выход к подобию моего дома. С мерзким хихиканьем и скрежетом когтей «гном» помчался за мной, от чего пульс участился до иноверия, а в голове вертелось только одно — не оглядываться, бежать, как можно скорее бежать, иначе это не кончится добром! «Я сожру тебя! Сожру! СОЖРУ!» — Отвали! — голос прорезался и прозвучал в пространстве как внезапный звон колокола, содрогая невидимые стены, за которыми крылось убежище. Не чувствуя ни ощущения усталости, ни чудовищного жара в теле и лёгких, а ускоряя бег от безумного ужаса, я оказалась впритык у железных ворот, за которыми начиналась моя территория. Толкнув калитку ладонью, и зажав её металлическим крючком для закрытия, я метнулась через сад к двери дома, что к счастью, была открыта и поддалась моему напору без особых усилий… В судорожных и хаотичных движениях я нашла ключ, запирая последний замок и скрываясь в прихожей, в противоположной стороне которой начинался вход в зал. Спасена… Спасена? Эти мысли улетучились, когда прозрачные ставни двери братской комнаты сверкнули, скрипя, открывшись, и костлявые очертания чьих-то белых ног ступили на порог. Я застыла, с ужасом наблюдая, как отступает под ореолом бледного свечения темнота. Тело парализовало, когда на залитый кровью и органами пол ступило оно… Гигантское, худое и бледное, напялившее на себя подобие старой изношенной простыни, с обросшей и налитой, как шар, зубастой головой, держа в отсохшей как тростинка лапе кусок человеческой ноги… Чудовище захрипело, и его выпученные глаза свирепо заметались, краснея и расширяясь в зрачках, видя на своём пути меня… Я не могла поверить в то, что вижу... Это страшное подобие человека, исчезнувшего из моей жизни ещё в детстве… Его мясистое и одновременно сухощавое лицо растеклось, расширяя гигантские ряды безобразных клыков с клочками протухшего в пасти мяса. «Сы...страа… Ды....аша-а-а!!! Смрад с его глотки и животная сталь ломового баса сдвинули из дырки в потолке сворь опилок и костей, рассыпавших на полу с глухим клацаньем, всплеском от кровавой лужи и воды, с прорвавшегося водопровода. Я осталась стоять, со слезами на глазах вспоминая его… Среднего брата, что ушёл из семьи, когда мне было двенадцать. Нет… Я не верю. Это не он. Это не он! «Бро...сыла… сы...стра бро...сыла... Анд...Анд...рэя!» Замыкающиеся звуки рвались из его пасти, но я не реагировала, рыдая от боли и жалости, от страха к этому существу, что когда-то был для меня предметом подражания. Любимым братом. Я не хотела того, что произошло тогда. Я так боялась тебя, зависимого. Я так боялась стать на тебя похожей и подвести отца... Я встрепенулась лишь когда липкая конечность с опухшими мозолями обхватила за ногу, утаскивая во тьму за своим хозяином… В разгромленной комнате, что изначально принадлежала ему, существо кинуло меня на соломенное покрытие в своре разодранного дивана и поролонового матраца, повсюду усеянного ещё свежими внутренностями от прибитых к стенам человеческих тел. Паника и бредовый ужас охватили нутро, и я закричала, умоляя со всех сил: — АНДРЕЙ, ОТПУСТИ! ПРОШУ ТЕБЯ, ОТПУСТИ МЕНЯ, БРАТ!!! «Вкусная Ды...аша...!!! Анд...рэй... кушать!!!» Кровавая жидкость потекла у него из шаровидных глаз, и тухлая вонь трупного зловония ударила в нос вместе с тяжелым дыханием. Он оттянул руки, задирая футболку, и грязные черпаки его когтей растопырились вместе со скрюченными пальцами… — НЕ-Е-Е-Е-Т!!! Последние слова сомкнулись в горле. Я поперхнулась собственным дыханием, наблюдая, онемев, от боли и шока, как его когти вырывают из ноги шмат мяса, и кровь сочится, стекая на прогнивший пол, струясь по икрам на ступни, которые подрагивают, ощущая опустошенность и то, как сходит с места кость… Адская агония заполнила всё тело, впиваясь в нервы и потроша нутро чудовищной болью, страхом, отчаянием. В тот момент, ощущая, как обгладывает мою конечность монстр с обликом моего брата, как боль сковывает тело, мешая кричать и даже просто дышать, я поняла, как сильно хочу жить. Испытывая постоянный страх и нереальный адреналин, минуя препятствия и опасаясь, что каждый день может быть последним, но… Жить. Как жаль, что моё последние желание несбыточно… Чёрные мушки побежали по потолку, и сознание медленно начало гаснуть, теряя ясность. Я уже не чувствовала большую часть тела, ощущая лишь дрожь, что била плечи, оседая на них холодными иглами. — Мизерное убожество. Он появился в этой смуте цветных оттенков так резко, что я не успела зацепить его взглядом. Изгиб тонкой спины в чёрном смокинге промелькнул в стороне, и раздробленная челюстями, моя нога, больше напоминающая растерзанную собачью игрушку, жухло упала на мокрый половой стеллаж. Голубоватое свечение вновь обтянуло кожу, покрывая изуродованную конечность и… Исцеляя, приятным холодом обогащая плоть и заметая боль, струящуюся потоком по венам, пульсируя в груди… Я смотрела, как хватает на поверхности стены высокая худая тень великана, разламывая с треском костей его тело, под ужасающий свист глуша векторами рёв, заставляя захлёбываться собственной кровью. Умертвленное существо издало последний хрип, рухнув на прогнивший стол и круша его свои весом, прежде чем оказаться на полу, гримасной рожей с вырванным куском языка во рту ко мне. Щупальца гладко обвили туловище, поднимая и помогая встать, вновь ощущая «потерянную» минутами ранее ногу целой и невредимой. Пошатнувшись, я взглянула на Палочника потерянным взглядом, в котором ещё крылись остатки испытанного безумия и слёз… — Пора закругляться бродить по другим измерениям, Васнецова. Спазм комом стал в горле, и на душе вспыхнул первый огонёк той искренней эмоции, которую не передать словами. Безликий овал выдавал себя выпирающими скулами, в которых можно было прочитать хоть долю человеческого… — Слендер… — шепот съехал на ноту ниже, и всхлипы посыпались из рта, мешая произнести что-нибудь адекватное и разумное. Я бросилась к нему, вминаясь зареванным лицом в пиджак и слёзно выдыхая, радуясь тому, что это дьявольское отродье было рядом… Вспышка света, и вот я уже лежу тут, на диване, в том самом месте, где впервые обговаривала условия контракта и нашла с ним общий язык, сейчас, положив свою ладонь ему на руку, держа и сжимая пальцами, не желая убирать и терять то ощущение, что оставило на сердце тепло. Наконец, спустя долгий кромешный Ад, я получила то, что хотела. Вот он и наступил, долгожданный, но недолгий, покой.
