Я даю тебе адреналин

Спустя два дня после визита Слендера моё состояние сильно ухудшилось. Рана не затягивалась, и на каждом смененном пластыре оставался обильный слой грязно-жёлтого гноя, сочащегося из опухших гнойников. Сумасшедшие боли и онемелость в районе стопы мучили, особенно по ночам, когда в доме я оставалась совершенно одна, до сего вечера. Первый раз в жизни я билась в температурном бреду, извиваясь на кровати, как одержимая, пропитав постель потом и кровью, ливанувшей из небольшого пореза у изгиба пятки. Брат не приехал утром, и первыми тревогу забили соседи, не сумевшие дозвониться до меня и даже элементарно докричаться… К обеду я уже была в больнице, ожидая анализ крови на инфекцию. Путанные мысли в голове смешались с осязанием хлористого душка и стерильности скромной палаты. Палочник возник из неоткуда, вынул из вены иглу капельницы. Его появление принесло в помещение необузданную бурю негатива. Выслушав, я немо открыла рот, дрожа от поднимающейся вопреки жаропонижающим температуры. — Моя душа… Осталась в Астрале? — Не полностью, всего её часть, но она значит многое. — Тонкий сидел рядом, и холод от его замогильного нутра щекотал кожу. — Ты умираешь, и если не вернуть эту частицу раньше положенного времени, всё решится в ближайшие дни. Судороги охватили кисти, и по телу пробежали густые дорожки гусиной шкурки. Я тяжело дышала, и испарина кропила лоб, заливая лицо неимоверным жаром и онемелостью. С тяжестью я степенно осознала, о чём он толкует, и щиплющая глаза корка выделила слёзы, безвольно скатившиеся и падающие к ногам. Через бинт уже сочилась новая порция гнили… — Как это остановить? — Нам необходимо вернуться в Астральный план. От кадров произошедшего в измерении голова пошла кругом, но схватившись за виски, я с силой сдавила череп, будто пытаясь выдавить всё плохое наружу. С первой попыткой встать я лишь смогла согнуть колено, приподнимаясь не более, чем на пару сантиметров, рыдая от агонии, что била по ране. Уже не могу просто подняться… — Не впадай в отчаяние. Не дай своим страхам сделать тебя ещё слабее. Сказанные им слова не сделали ни чуть ни легче, но что-то дёрнулось внутри, умоляя успокоиться и поверить, что всё плохое останется позади, если я сейчас сделаю первый шаг. Векторы обхватили за руки, вытаскивая из спутанного покрывала, помогая опереться о здоровую ногу и, пошатываясь, схватиться за край стола, но оказаться остановленной его рукой, держащей за согнутую от боли талию. Повиснув, словно деревянная кукла на вшитых лентах, я откашляла ком от бесполезных слёз, поддаваясь вперёд, в мутное течение Астрала, в котором мутнели брызги моей оставшейся сущности. Рядом. Она где-то рядом… — Ты должна знать, как выглядит твоя душа. Почувствуй её, и сможешь спастись. — Прямо, — выдыхаю, ощущая, как проходит от живота к сердцу несущественная линия предчувствия и боли. — Это там… Прямо. — Хорошо. Мы движемся вперёд: Слендер, держа меня за руки, волоча, и я, хватаясь за ледяную оболочку его плоти, щурясь от темноты, под чёрными смолянистыми клубами, где нет никакого просвета, и зеркальные блики неопознанного плутают рядом. Близко, но я не вижу и не понимаю — где?.. Хрипы. Они раздаются в округе и окружают бесконечность ребристыми гоготами. Сияние озаряет округу, и щупальца незамедлительно реагируют, когда оно бросается. Уродливый карлик, несущийся на нас, разрывается на части, тлея гнилыми кусками во тьме, проваливаясь во мрак, из которого доносится его ужасающий крик. — Не смотри и не обращай на них внимания. Ищи. — Палочник закрывает ладонью мои глаза, и туманная тьма сменяется обычной. Трепещущее внутри чувство изнуряет и растекается по органам… — Оно — часть тебя. — Да… — делаю самостоятельный шаг, и острая боль смягчается. — Я знаю. В вакууме сумрака и инородных звуков это пульсирует и издаёт вибрацию. Смакую отступающую тягу под наступающей усталостью, двигаясь, сбивая колющее биение в коленях. Нельзя поддаваться страхам. Нельзя дать им завладеть собой! Кикимора! Нечисть проклятущая!

Сы…стра! Бро…сыла!!!

Как он и велел, не обращаю внимания, ступая и пытаясь ускориться, игнорируя треск разрывающихся под натиском векторов туш, распоротых и изливающих алую кущу в сгустках внутренностей и тухлятины… Грохот бьёт по ушам, и от оглушающего шквала чужих голосов в жилах стынет кровь. Мне легче, но с каждым шагом всё страшнее. Прячусь, прижимаясь спиной к Слендеру, который в ответ заслоняет рукой, получая на себя удар от существа, стоящего впереди. Мелкий безобразный уродец, на тонких как спичка ногах и расцарапанным пузом, сросшимся с головой… — Она за ним. — разжимаю рот в попытке сказать ещё кое-что, но меня затыкают его гигантские клешни. — М-м-м.! Помехи голове и проклятущий шум в глухой паузе предотвращает его голос: «Замолчи» — умолкаю, и уже понимаю, почему. Он тут не один. Их десятки… — Штриги. Кроваво-красные глаза рдеют во тьме бешеными жёлтыми зрачками, вращающимися как шары, и высокие худые задохлики являют свой ссохшийся вид, выбегая по-очередке. Сначала большие, а после и маленькие, но такие же зубастые. Пугают не они, а то, что там, впереди. За волосатым трупом волочащегося за ними гиганта… — Достань свою душу. — вздрагиваю, и непонимающе смотрю на его безликое лицо. — Их я удержу. — Ты не сможешь, их много! — Беги! Эластичные векторы хватаются за мои конечности, и я протестующе поднимаюсь, сквозь свору живых мертвецов переносясь, насколько это возможно — вдаль, пока рокот их безобразных пастей не угасает в глухой тишине. Давай же, Даша! Не время пугаться темноты! Бегу, не смея сбавляться с этого темпа, не разглядывая и не зацикливаясь на рожах, что смотрят, как на аппетитный кусок жаренного мяса, пытаясь ухватиться и затащить себе в нору, дабы полакомиться. Внутри всё трепещет, умоляет поскорей найти то, что оказалось утеряно, и часть души зовёт в туманный свод… Лестница. Там, внизу, там точно была лестница! Нагибаюсь, нащупывая над «подвалом» своеобразную невидимую защиту, проскальзывая внутрь, едва не задев обглоданный скелет ноющей головой. Подсобка… Что-то наподобие, действительно подвала, что был под искусственной горкой, у нас во дворе. Очередное воспоминание из детства, засевшее у меня в мыслях… Нужно действовать, иначе времени в обрез. Хватаюсь за поручни, спеша спуститься внутрь, вдыхая сырой холод и заплесневелый запах грибкового пророста на стенах. Где-то здесь была лампа… Рыскаю руками и наконец включаю мутный оранжевый свет. Погреб, а впереди ещё деревянная, почти сгнившая дверь. В панике не сразу замечаю, как огонёк тлеющего источника света указывает на изломленный коррозией металлический лом. То, что надо! Хватаю и ударяю об преграду, проламывая в сырой поверхности дырень. Ещё немного и собью с петель… С громкий треском завершаю начатое, замедляясь в тяжелой одышке, но быстро прихожу в себя, осматривая квадратное помещение, с влажной землёй и воздухом, как в суровую зимнюю стужу. — Где же ты? — шепчу, понимая, что здесь ничего нет. — Душенька, пожалуйста, подай мне знак!.. Отчаянно плутаю взглядом, и вдруг дёргаюсь, будто уверенно зная, где она находится. Спасибо, господи! Спасибо! Не брезгая, и даже не заморачиваясь, падаю на колени, разгребая мягкую водянистую землю руками, под которой, как мне кажется, что-то есть. Грязь забивается под ногти, и холод студит пальцы, но глубина растёт, и вот оно уже появляется в поле зрения и осязаемости… Сверху раздаётся ужасающий вопль. Они рядом… Разрываю нечто похожее на пакет, доставая то, что внутри. В сумраке не сразу понятно, но я узнаю это по одной структуре. Статуэтка, в форме клоуна в цветастом, но блёклом костюме, которую я потеряла в рове, где сейчас подвал, ещё в раннем детстве, оставив его по случайности без ноги… Теперь всё ясно. Прижимаю к груди и молю, всеми надеждами, взвывая помочь мне: — Помоги! Я хочу, чтобы стало всё, как прежде! Монстры тают, так же как и исчезает, отдаляясь в свою проклятую даль, Астрал. Я зажимаюсь, и открывая спустя долгие минуты глаза, вижу родной лес, и пусть в оболочке серого, но тихого Ментала, где нет никаких чудовищ, а лишь мои глупые страхи и воспоминания. Оглядываюсь, и не нахожу никого вокруг, уже не сжимая в руках никакую статуэтку, а лишь держа с силой сжатые кулаки… — Пойдём домой, Даша? Я не пугаюсь наивного и весёлого голоса, что раздаётся в моих мыслях, не отображаясь на улыбающейся клоунской маске высокого человека, стоящего предо мной. Он так похож на Слендера... Слендер... Где он? У меня больше нет сил. — Спасибо... — протягиваю руку и беру его ответную ладонь. — Действительно, пора бы домой…

***

Вот и пролетела эта тяжелая, но поистине волшебная неделя. После того случая я вернулась в дом, где меня ждала привычная компания из брата, его жены и племянницы, обеспокоившихся о моём самочувствии, которое, впрочем, пришло со временем, хвала всему, в норму. Более не беспокоило ничего: ни боль, ни страхи, ни ночные кошмары, а особенно… Внезапные появления Слендера в моей короткой, но на удивление поучительной и необычной жизни. Времени в семь длинных дней вполне хватило, чтобы немного прийти в себя и навести в голове порядок, зарядившись энергией и быть поддержанной семьёй, которая обещала возвратиться из Китая в ближайшие сутки… Моя жизнь стала прежней?... Надеюсь, что да. Когда наступило утро, я проводила брата с Полюшей до ворот, от которых они направились обратно в город. Дом веял теплом, а особенно, комната Андрея, где я позволила себе сотворить небольшой экспресс-ремонт, дабы порадовать родителей и просто позволить себе развеяться. Чайник засвистел на плите, и налив себе чаю, я направилась в мой новый укромный уголок. Как же хорошо, что всё закончилось… Свет моргнул в комнате, а вскоре и совсем погас. Замершее сердце дёрнулось, и тревожная паника окатила спину холодом грубой афонии… — Сейчас, Васнецова, ты покажешь мне свои настоящие страхи...