Novacaine

Я еще долго не мог заснуть, когда вернулся домой. Его имя эхом звучало в моей голове. Те ощущения, которые я испытывал от его прикосновений… ведь я действительно прибывал в полном забвении, когда просто смотрел на этого парня. Майк казался чем-то неземным, словно видение… Всю ночь я провел с мыслями об этом парне, ведь он показался мне тем, что я столь долго искал. Он олицетворял покой, и это тянуло меня к нему.

***

Утром, лишь только солнце показалось из-за горизонта, я побежал на улицу вместе с Алексом. Я шел по безлюдным улицам, где не было людей или суматохи… И лишь парень, идущий мне навстречу, снова вернул меня в Родео… Я провел всю ночь без сна и вышел на улицу ранним летним утром. Оно было гадкое до невозможности, я никак не мог забыть глаза парня, которого насиловал. Было тихо, но мой гнев рос с каждой минутой… Ко мне в момент вернулось отвращение к этому треклятому миру. Этот парень посмотрел на меня пустым взглядом карих глаз, мои кулаки сжались, грудь начала судорожно подниматься, дыхание сбилось, и я быстро подлетел парню, после чего со всей силы треснул ему в челюсть. Мой кулак прошелся по его лицу и губе, я выбил ему зуб, он лишь непонимающе вскрикнул, а я посмотрел на гневным взглядом, после чего сказал: — Ты испортил мне утро, за такие вещи нужно платить. Парень в ужасе посмотрел на меня, после чего побежал ко всем чертям. Мерзкий, грязный человек. Такие всегда портят мне утро. Сейчас только шесть часов, а я уже на взводе. Как же, блять, меня это бесит! Никогда ничего не изменится, хоть вечно беги, но ад тебя настигнет. Лезь на стены от безысходности, кричи и сходи с ума, но ты никуда не денешься от армии безмозглых подонков. Алекс смотрит на меня с ужасом в своих больших собачьих глазах, что немного приводит меня в чувства. — Прости, приятель, — говорю я псу, на что он подбегает и лижет мне руку. — Мир? Ну и хорошо. Он ничего не говорит, только дружелюбно машет хвостом. А я и не заметил, что мы уже пришли к парку. Как же здесь хорошо. Нет никого, кроме меня и пса. Прекрасная компания, не сравнить с людьми, которые только и ждут момента, чтоб придушить тебя. Перегрызая друг другу глотки, мы ведем войну за выживание, победу которой люди никогда не смогут оценить, за них это сделают другие, заменяющие наш разум и дурманящие головы, — политики. Цель политической сферы общества — помутнение человеческого рассудка. Это моя личная точка зрения, и, наверное, единственная, которую признаю. Дело не в моем эгоизме, я не из-за него отвергаю чужое мнение. Просто я не признаю лжи. Я признаю правду, от которой большинство действительно убивается, но на самом деле от правды нужно становиться сильнее. Из моих достаточно тяжелых и неприятных мыслей меня выводит сильный рывок поводка. — Что такое, парень? — спрашиваю я у пса, после чего замечаю ярко-рыжего кота в желтом ошейнике с бубенчиком, который уже забрался на самый верх высокого дерева… — Теперь это наше с тобой место, Билли, тебе нравится? — отец указывает на дерево, у подножия которого можно неплохо устроиться, а его пышная крона прикроет от зноя и жары. — Да, папа, здесь так здорово! — Тогда присаживайся, здесь мы с тобой будем проводить время, если ты… — отец падает на пожелтевшую траву. — Папа! Папа! — кричу я, но он уже не в состоянии ответить. Безжизненное тело лежит у большого дерева, на него падают листья, налетает ветер… — Да когда же вы оставите меня в покое?! — кричу я, и Алекс замирает, после чего кот спрыгивает на мусорный бак и удаляется. Сползаю вниз по стволу дерева и начинаю гневно вырывать траву с корнями. — Чего вам, блять, надо? Когда закончится этот ад? Оставьте меня, прочь! — кричу я воспоминаниям, но они только подкрадываются сзади, желая ухватить за живое, являясь мне страшными видениями, как кошмарный сон, как дьявольские видения. Мне нет покоя. Я не могу так жить, я беспомощен перед своей памятью, и я всей душой ненавижу это! Я ложусь на газон и в бешенстве начинаю кричать, я выдергиваю пучки травы из земли, бью кулаками по влажной от росы почве. Как же меня все это задолбало! Это гнилое общество, созданное для ебли, а не для благих дел, эти сраные воспоминания связанные с этими гнилыми кусками плоти! Ведь никогда тебе не освободиться от самого себя, и рано или поздно ты собственноручно совершишь духовный суицид, а твое тело будет составлять единый механизм машины под названием "человечество"! И это добивает меня. Я знаю то, о чем другие молчат или не догадываются и слишком болезненно воспринимаю реальность. Мне нужно обезболивающее от происходящего. Мне нужен Майк…

***

У меня была сильная истерика, я много кричал, чувствовал, как силы покидают меня. Я пришел домой и лег в кровать, в надежде заснуть, ведь я сплю катастрофически мало. Мой гнев словно высасывал из меня жизнь, накрывал меня с головой, насиловал мне мозги и убивал остатки человечности во мне. Каждый раз, когда я приходил в себя, силы меня покидали. У меня начиналась сильная боль в голове, будто меня ударили чем-то тяжелым, перед глазами все плыло… мне нужен был какой-то покой, и я знал, кто им является. Будучи в уже более спокойном состоянии и в ожидании встречи, я смог заснуть ровно в полдень.

***

Когда я проснулся, я уже был на взводе, ведь какими будете вы, если вас разбудит стройка у соседей? На часах было только восемь сраных часов, и, будучи в гневе на время, я выкинул поганые часы в окно, прямо на машину соседей. Ебанутые ублюдки. Ремонт у них. Ну, значит, машину тоже почините. Я решил пока привести в себя в человеческий вид, поэтому пошел в ванную. Я начал умываться, но вода не сильно помогла. Моя горечь не спадала. Я чувствовал себя ужасно, по моим венам тек гнев, мне хотелось убить кого-нибудь. Я был невероятно зол, и решил направится в бар, он откроется в девять, но мне похуй. Я начал переодеваться и бороться с волосами на бошке. Когда я наконец стал похож на человека, то было уже полдевятого. Шикарно, блять. Я вне себя от счастья. Я пошел по улицам и переулкам к бару. К парню с пронзительным взглядом, к парню, туманящему рассудок. Я понимал, что мне придется его ждать, но лучше это делать там. В баре есть выпивка, она может хоть немного успокоить, ведь я сегодня весь на нервах. Как всегда. Я жажду забвения, и он дает мне его. Это действительно необычно, я не встречал таких людей, как он. По его виду я сразу понял, что он действительно необычный. Мне сложно описать это чувство, но то, что он заставлял меня ощущать по отношению к себе… это достойно восхищения. Он действительно создан по подобию бога. Ледяной голос, взгляд, полный спокойствия… он не похож на людей, он выше их. Я никогда не встречал таких парней и, уж тем более, девушек. За мыслями о нем я вышел на уже оживленную улицу. Здесь было до боли много гнусных тварей. Меня чуть ли не тошнило от этого общества. Все было так мерзко, одинаково и однообразно, что я непроизвольно сжал кулаки и уже хотел проломить одному ублюдку челюсть, но холодная рука на моем плече остановилась меня, а после раздался ласкающий слух голос: — Пойдем. Я обернулся и увидел Майка. На свету он казался еще более сексуальным. Его лицо отражало спокойствие, его прикосновения успокаивали… я улыбнулся и последовал за ним. Майк сел за вчерашний столик, заказал сок и окинув меня взглядом сказал: — Ты пришел раньше назначенного времени, почему тебя так тянет ко мне? — я был в легком замешательстве, но на вопрос ответ подобрать смог. — Я хотел выпить. — Это не главная причина, мы оба это знаем. — Главную причину ты узнаешь после. — Хорошо, — согласился Майк и начал пристально смотреть на меня. Повисла тишина. — Почему ты пришел раньше? — Я закончил все дела ранее обычного, а домашняя атмосфера меня угнетает. Билли, ты говорил, что ушел из дома, почему? — Я не хочу говорить об этом. — Говори. — Нет. — Да, — произнес он, смотря мне в глаза. Его взгляд словно очаровал меня, и я начал рассказывать: — Потому что мне надоело, Майк. Все эти сраные люди, атмосфера Родео, — я чувствовал, как начинаю заводиться, каждое новые слово я с трудом выдавливал из себя, — угнетает меня. Я ненавижу каждый квадратный миллиметр этого города. Это мерзкое место. Все переменилось слишком быстро. Случившееся изменило меня, но я не сдался, я изменился, Майк, я понял истину. Истина того, для чего создано человечество. Я понял, что ничего никогда не измениться, и мы уже давно не люди. Мы машины, Майк. Мы не свободны. Проблема социума в том, что люди видят исход в том, от чего хотят избавится. Человечество умерло. Мы все — гнилые куски плоти. И ты ничего не можешь с этим поделать. Это я ненавижу. Мнение людей о том, что они свободны. Они рабы мнения политиков, которые создают машину, удовлетворяющую их потребности. Политики ведут войну между собой, чтобы стать владыками мира. И ты можешь выть от безысходности, но ничего никогда не изменится, — он стал первым человеком, который услышал это. Я не знаю почему, но мне показалось, что он понял меня. Майк молчал. Он смотрел на меня задумчиво, что бесило меня. Я злился, потому что он молчал. Майк слегка касается моей руки, контраст его ледяной кожи со мной успокаивает. — Ты устал, Билли Джо. Ты морально вымотан. Тебе не поможет сон, тебя не спасет компания. Тебе нужно управлять собой, заметь, я не причисляю тебя к психам. Ты слишком умен для ненормальных. — Я не умен, я просто осознаю реальность, это редкое явление в обществе, полном лжи и обмана. — Для того чтоб осознавать реальность нужны мозги. Ее осознают немногие, а те, кто осознали уже давно мертвы. — Ты разделяешь мое мировоззрение, Майк, это так странно… — Я знаю. Но ведь не может быть такого, что ты совершенно один в этом мире? — Я был совершенно один в этом мире до момента, когда ты вытянул меня из передряги. Почему ты меня спас? — Потому что я увидел в тебе человека. Есть туши, а есть действительно люди, как ты, Билли Джо. Ты умный и морально очень сильный, тебе надо уметь себя контролировать. — Я знаю, Майк. Ты даже не представляешь, как я с тобой согласен, ведь… — я замолчал. Я не знаю почему, но продолжить я не мог. — Скажи, Билли. Что тебя заставляет делать то, от чего ты хочешь убежать? — Я… никогда не знал краев своих чувств. Я просто бегу от них, потому что я бессилен. Это так отвратительно, но это так… — я сказал это, потому что думал, что могу говорить с ним обо всем. Его широкая ладонь с выпуклыми венами, обтянутая тонкой ледяной кожей касается моей руки и… все вокруг стирается. Я не чувствую ничего кроме безграничной любви к этому человеку. От него отдает ледяным спокойствием, он так непристоен… это манит и влечет меня. Я просто никогда не встречал таких. Я знал, что он единственный, кто меня понимает. Как будто существует какая-то связь, как мост между реальностью и желанным забвением. Он давал мне покой, которого я так долго не знал. И это было похоже на сказку… — Ты такой странный, Билли Джо. Сам уверен, что ядовитый и противный, но ты такой чувственный. Ты необычный, Билли Джо. Я никогда таких не встречал. Он медленно потянулся за стаканом и отпил. Он сидел подобно божеству: его кисти с мужественной ладонью хватали стакан, он сидел с идеально ровно осанкой, голубые глаза смотрели в мои… мы ничего не говорили, мы просто молчали. Я робко коснулся его запястья, и моя рука будто застыла. Мы сидели и глядели друг другу в глаза, сплетая руки друг друга. Просто глядели друг на друга ничего не говоря. Потому что я никогда такого не испытывал. Я смотрел на него и понимал, что он совершенен. Он не был похож на человека, он был чем-то неземным. С таким изяществом и грацией его было сложно назвать всего лишь тем же самым, что окружает меня каждый день. Майк был создан по подобию бога, все остальные — по подобию дьявола. Он отличался ото всех. С каждой секундой я еще больше влюблялся в его безупречный идеал. — Майк… — тихо позвал я. — Да, Билли. — Ты же придешь завтра? — Ты как ребенок, Билли Джо. Конечно, я приду. — Майк, а где ты живешь? — Никогда ничего не спрашивай обо мне. — Но… — Просто ничего не спрашивай, — произнес он гневно. Это прозвучало так ядовито, что мне в момент захотелось провалиться под землю. — Извини… — Ничего, — улыбнулся я и продолжил смотреть на Майка. Мы молчали. Очень долго. А мне и не хотелось говорить. Он был рядом, он никуда не уходил. И мне больше ничего не было нужно. Я сидел и смотрел в голубые глаза, в которых что-то так таинственно манило меня. Мы еще долго смотрели друг на друга, но ему нужно было уходить. Он оставил деньги на столе, после чего обернулся и сказал: — В тебе есть какая-то загадка, Билли Джо. Ты мне нравишься. До встречи. И он вышел из бара ровным шагом, слегка покачивая стройными бедрами, а я сидел и продолжал думать над его последними словами, которые так и застыли в воздухе… "Ты мне нравишься"… его ледяной и столь спокойный голос звучал у меня в голове. Он был столь прекрасен, что я никак не мог поверить в реальность. Майк стал моей реальностью, моей зависимостью в первую секунду нашего знакомства, а эта встреча только подтвердила мои мысли.