Novacaine

Майк ушел, и я остался один, наедине со своими мыслями. Я не знаю, как мне быть. Я не знаю, стоит ли это делать… но ведь это единственный шанс на покой и счастье. А что, если нет никакой любви? Если это иллюзия? Если он просто соврал мне, и ему ничерта не нужно, кроме моей задницы и глотки? Хотя, он мог говорить правду. Но тогда зачем ему меня в это втягивать? Он для меня всегда за тысячью замками. И ведь это действительно странно. Спросите меня о том же самом сейчас, и я скажу "нет", но почему тогда согласился? Почему поверил? Что скрывает в себе этот человек? Мне так сложно из-за всего этого, ведь он заставляет меня идти против моей природы. А что случится, когда моя природа и я встретятся? Сейчас я прекрасно понимаю, что иду против себя. Слепо доверять незнакомцу. Мы с ним от силы пару раз виделись, да и тогда я толком ничего не узнал о нем. И как я могу бежать с ним? Да, я уже бежал от всего, но бежать с кем-то… доверять… это чертовски сложно, да я и не умею толком верить людям. А сейчас мне просто бросить все и по любви побежать? Я, блять, пятиклассница, чтоб делать подобную хуйню? Знаете, есть такие девки, они учатся в классе пятом и сохнут по парням из старшей школы. А еще у них есть сраный личный дневник, и они рыдают ночами от "нераздельной любви". Фу, блять. И я превращаюсь в тоже самое. Что за чертовщина? Мне не тринадцать, чтоб творить такую херь, у меня есть мозги. Ведь Майк, может, далеко не идеал, а лживая скотина, на самом-то деле. Я знаю, что это не вся правда, ведь есть еще что-то. Да, может оно и не важно, но оно составляет целую картинку, а она может оказаться отнюдь не сахар. И все же, я могу не ехать с ним. Но сколько тогда потеряю? Ведь тогда у меня не будет не только его, но и самого себя. Я вновь стану лживым ублюдком, которым был до этого. Хотя, как можно вернутся в тот ад, после той жизни, которую показал Майк? После того, как он меня целовал, и после тех слов, что говорил, разве после всего этого я смогу стать одичалой сволочью? Конечно, нет. Я стану только угрюмее и злее, каждый день мне будет все хуже, меня будет рвать на куски, а передо мной будет стоять он. Парень, который полюбил меня, который сделал меня чем-то большим, парень, которого я хочу до потери сознания. Знаете, сейчас передо мной стоит самый трудный и важный вопрос. От этого зависит то, каким я сдохну. Ведь я боюсь потерять себя. Я так боюсь стать бесчувственным, каким был раньше. Я не знаю этого человека, да и себя я толком не знаю. Я знаю только то, что люблю его. Люблю так, как никого не любил. Его голос, его пронзительный взгляд, манеру держатся в обществе. Ведь он потрясающий, и отказаться от него будет слишком сложно.

***

Время близилось к полуночи, уже начинало темнеть. Я так и не знал, что мне делать. Идея быть с ним, сама идея Майка меня манила, возбуждала. Мне хотелось быть с ним, мне хотелось, чтоб он любил меня. Чувствовать его тонкие губы, прикосновения. Все это так заманчиво, ведь для этого нужно лишь спустится на пару этажей вниз, миновать охрану, и я навсегда с ним. А если не навсегда? Что если он бросит меня, как и остальные? Сейчас он просит отдаться, а потом? Он трахнет и уйдет, что если так? Я буду лежать на кровати или полу, из меня будет течь, а он просто посмеется и уйдет? Сколько таких мальчиков у него уже могло быть? Сколько раз он рассказывал эту выдумку? Хотя может и никому… Может быть, после смерти его девушки у него никого не было? Тогда почему я тут сижу и ломаюсь, ведь он заслуживает счастья. Ему повезло не больше, чем мне, а я веду себя словно бабка, которая везде ищет подвох. Но я уже слепо верил ему, а в итоге оказалось… наверно, стоит быть осторожнее, но если эта осторожность не нужна? У меня нет ничего и никого кроме Майка, так стоит ли его терять? Он говорил столь искренне, но на что люди могут пойти ради банального секса? Я понятия не имею, с кем связался, и происходящее меня радует все меньше и меньше.

***

Время приближалось к полуночи, уже половина двенадцатого, а решение я так и не принял. Я терзал себя мыслями весь день, но ничего путного в голову мне не пришло. Мне страшно. Страшно верить ему, страшно терять его. Майк мой самый главный страх. Я не знаю, что мне со всем этим делать. Я не могу без него, я знаю это. Это сложно, поверьте. С одной стороны, если он хочет просто вытрахать меня, то я всегда могу вернуться в Родео или сюда, ничего не потеряв. Разве что остатки человечности... Но кому они нужны? Я пострадаю год, два, а потом стану еще отвратительнее. Всю жизнь буду ебать шлюх, бухать и драться, а потом умру в подворотне в собственной блевотне или спрыгну с крыши мотеля. И никогда у меня не будет семьи или любимого человека, если он меня предаст. Я просто не умею доверять. Люди слепо верят в Бога, во что-то сверхъестественное, а я не могу поверить в человека, стоящего передо мной. И я противен себе от этого! Как можно быть такой скотиной? Нет у меня ни черта, и я держусь за воображаемую гордость. Да пошло оно все! Я медленно встал и начал одеваться. Дядя принес мне одежду, поэтому ходить в больничном дерьме не придется. Носки, штаны, майка, ботинки… полный комплект Билли Джо Армстронга. Я посмотрел на часы и выглянул в окно. Майк уже ждет меня, его машина стоит у больницы. Вот я снова сваливаю. Да, не умею я жить долго на одном месте. Ну и черт с ним. Если честно, то ночка не из теплых. Свежий ветер дует мне в лицо, обдавая холодом и наклоняя деревья. На улице холодно, людей почти нет. Разве что пара врачей дежурит у морга. Скудное зрелище. Я отошел от окна и начал искать куртку. Обнаружив ее на стуле у двери, я начал медленно идти. Мой зад до сих пор дико болит, такое ощущение, что с каждым шагом у меня в заднице начинается пожар. Самое унизительное, что случалось со мной в жизни. И теперь сложно будет вернуться к нормальному состоянию. Мне очень страшно выходить на улицу, я боюсь. Я понял это только сейчас. Может, я боюсь не столько Майка, сколько боль, которую он может причинить мне? Если мне опять придется пережить все это? Ведь мне действительно больно. С каждым шагом к двери я чувствую боль от прикосновений. Я помню каждую секунду того секса, я помню, как они трогали меня, как били и заставляли глотать. И меня тошнит от этих воспоминаний. Никогда я не забуду то, чего мне стоило полюбить. Наверное, это самая большая расплата в моей жизни. И мне тошно от того, за что расплата. Мне гадко от себя и этих людей, а сейчас я иду к человеку, из-за которого все и произошло. Но мне уже плевать. Нет ничего хуже того, что было. Уже не страшно, не противно. Я должен смириться. Ведь я ничего не могу поделать. Я могу кричать, бить ногами и руками, доводить себя до истерики, но ничего не изменится. Вокруг те же рожи, те же воспоминания и мерзость. Я бессилен, и давно стоит понять это. Иногда нужно смириться. Этот момент настал еще тогда, когда умер отец. Я не понимаю, почему до сих пор сопротивляюсь. Это бессмысленно, как и все, что я делаю. Борьба ни за что. Гонка, в которой нет шанса на победу. Я уже проиграл, когда только родился. Меня не было в планах, да и на похороны никто не придет. Я могу реветь или орать, но толку нет. Я это уже давно понял, но все равно продолжаю бороться. Пора сдаться. Давно пора уйти в сторону. Нет ничего и никого, что было бы нужно мне. Я уже давно перестал быть человеком. Может, попробовать стать им с Майком? Риск… но ради чего? Смысла просто нет. Я могу говорить о любви и чувствах, но ведь очевидно, что это иллюзия. И даже то, что я считаю себя лучше. Это бессмыслица, поэтому можно делать все, что угодно. Чудно, когда тебе нечего терять. Но когда тебе нечего обрести... это страшно. И с этим страхом я взял куртку, оперся на костыли и пошел прочь из больницы. Прочь от мерзких врачей и лжи, в поисках чего-то нового. Новой жизни, нового смысла и новой лжи. Вся жизнь пропитана гневом, настала пора сменить его на страсть и какое-то подобие любви. Быть может, с ним у меня что-то получится? Может, я смогу чувствовать? Я хочу любить его, но та любовь, о которой идет речь… это не любовь. Я просто цепляюсь за него, словно он последний человек в моей жизни. Первый и последний, в чьем обществе я нуждаюсь. Почему-то я думал, что это любовь. Да, я думаю о Майке каждую секунду, я хочу его каждой клеткой тела, и каждый уголок разума говорит о страсти, но разве можно это назвать любовью? Разве побег отсюда во имя любви? Или жажда секса туманит мой рассудок? Я чувствую влечение к Майку, он со мной справляется, и мне это по душе. Его прикосновения, как он смотрит на меня. Это все отзывается каким-то теплом в груди. Это так похоже на любовь, но она ли эта? Или я просто вру себе? Я настолько хочу стать чем-то большим, что придумал чувства к нему? Нет, я не хочу верить в это. Я еще не на столько жалкий. Я люблю Майка. Не может быть, что это все ложь. Даже то, как я сейчас ковыляю по долгому длинному коридору к лифту доказывает то, что он мне не безразличен. Если бы мне было плевать, то я бы не пошел. Я бы не стал передвигать свои конечности по узкому этажу, огибая охрану, не стал бы терпеть эту боль. Да, он сделал мне больно, окунул лицом в грязь, но если я иду к нему, то это говорит о большем. Медленно я дошел до лифта и нажал на кнопку первого этажа. Тело очень болело. Я не знаю, может, это от нагрузки или из-за случившегося, но боли меньше не становилось. Я опирался на костыли, пытаясь всем своим видом не вызывать особых подозрений. Хотя, как человек в двенадцать часов ночи, в больнице, прыгая на костылях и скрывая сломанные конечности под одеждой может не вызвать подозрений? Боли становилось больше, слабость загоняла меня в угол, затуманивала рассудок, не давала здраво мыслить. С каждой секундой становилось тяжелее, каждый вдох был подобен лезвию, режущему меня изнутри. От сильной боли у меня начало плыть в глазах. Да, неплохо меня покалечили. Как я до аэропорта доживу? Да и куда мне лететь, когда я идти не могу? Хотя, нужно еще дойти до Майка. А может это и к лучшему? Может, мне лучше сейчас подохнуть? Ведь это действительно лучший вариант. Я не рискую остаться без него, но и мой гнев не будет портить мне жизнь. Наверное, мне не стоило идти. Хотя, разве можно назвать это походкой? Я уже, блять, ползу, а не иду. А всему виной эта долбаная боль. Меня рвало на куски, органы связались в один узел, в горле что-то гудело, тело обмякло, и я уже не мог идти, перед глазами плыло. Я видел, как серые двери лифта открылись, перед глазами показался длинный белый коридор, а метрах в десяти был выход на улицу. Я оперся на костыли и начал медленно идти. Белый свет неприятно бил в глаза, заставляя их слезиться. Вашу мать, я и так еле вижу, так еще и это дерьмо! Ноги подкашивались, в голове была каша. Я делал шаг за шагом, постепенно приближаясь к двери. Больно смотреть, больно идти, больно дышать… Боль… она везде, ее все больше, а я уже просто не воспринимаю реальность. Я подошел к большой стеклянной двери и посмотрел на часы. Двенадцать двадцать три. Он уже уехал, его здесь больше нет. Сомнения терзали меня каждую секунду, что я стоял у лестницы на выходе. Я просто стою у стеклянной двери и не знаю, что мне делать. Я не знаю, идти к нему, или остаться здесь. Он тот, кого я люблю, он тот, кто мне нужен, но в то же время он тот, кто ведет меня за руку в могилу. Он нужен мне здесь, рядом, но я просто не знаю, как поверить ему. И дело не в порванной заднице, все намного запутаннее. Я чувствую себя маленьким ребенком, который не знает, что ему делать, и зовет маму. Но у меня нет мамы. У меня нет семьи и друзей. У меня был только папа, который ушел от меня слишком рано. Всю мою жизнь я ебаный одиночка, который строит из себя черт знает что. И сейчас парень, который ждет меня на улице, — единственный, кому я нужен, но и здесь я, блять, не могу просто поверить. Я уже давно перестал быть человеком, меня сломали с самого начала. Да какого я тут стою? Я начал потихоньку идти. Когда я вышел на улицу, холодный ветер дунул мне в лицо.