Novacaine

— Зачем ему уходить, Майк? — раздался голос мужчины за моей спиной. Я в ужасе крепче обнял Майка. С каждым шагом мужчины мне все больше становилось не по себе. Вся атмосфера нашего с Майком счастья куда-то улетучилась. Майк понял, кто перед нами, но почему же он не уходит? — Быстро, — произнес Майк, не обращая никакого внимания на сказанные слова. Я знал, что хорошего ничего не будет, но я не хотел бросать Майка. Мне казалось правильным остаться. Я просто не могу оставить его и уйти. Мужчина подходил ближе, он косо смотрел на нас с Майком, и даже не видя его лица, я понял, что этот человек в гневе. Сам он был весь в черном. Штаны, ботинки куртка и капюшон, закрывавший его лицо так, что были видны только глаза — по одному его взгляду можно было понять, что это не совсем нормальный человек, и что лучше смыться, пока не поздно. Но Майк стоял смирно, смело глядя своими пронзительными глазами вперед, словно этого человека даже не было здесь. — Мне же так понравилось в тот раз! — сказал парень, снимая капюшон. За одно мгновения я вспомнил этого человека. Я вспомнил ту грязь, в которую он меня опустил, вспомнил свои стоны, крики и жгучую боль в заднице. Я вспомнил дикие стоны, вкус его спермы и все, что так хотел забыть. Передо мной стоял человек, который раз и навсегда порвал мою тонкую нить доверия к обществу. И от одного его вида мне хотелось блевать. Я толком не знал этого человека, но я был полностью уверен, что он моральный урод. Его единственное желание — унижение. Он тот самый кусок дерьма, которым я не хочу быть, хотя в нем можно узнать меня. Теперь я прекрасно понимаю тех людей, которым не посчастливилось со мной встретится в Родео. С каждым его шагом мне становилось все противнее, мне безумно хотелось окунуть его в ту же грязь, но стоило только посмотреть на него, как я проваливался в свои воспоминания. Тело сковала дрожь, и я хотел уже бежать, но Майк не дал мне даже дернутся. — Поздно, — чуть слышно сказал Майк, и я услышал нотки страха в его голосе. Парень сжал мою руку и продолжал смотреть прямо. Его прикосновения меня успокоили, но это было не на долго. — Майк прав. Уже поздно Билли, ты сделал свой выбор, не так ли? — спросил он, прижимая нож к моей шее. Я взглянул на Майка, но тот стоял неподвижно. Холодное лезвие слегка скользнуло по коже, оставляя рану. — Иди сюда. Я посмотрел на Майка — тот кивнул, и я пошел за мужчиной. Все происходящее казалось мне странным, и я понятия не имел, почему Майк так спокойно реагировал на все это. Я смотрел на своего любимого и понимал, что Майк прекрасно знает, что будет, словно он уже пережил это. Мужчина отвел меня на пару метров и начал разглядывать. Он поставил меня спиной к себе и лицом к Майку, а после я почувствовал сильные руки на своей талии. Они скользнули ниже и начали с силой сжимать мою попу. Я дернулся, но мужчина быстро вернул меня на место, а после ударил меня кулаком в живот, от чего я невольно согнулся пополам. — Ты все так же прекрасен, Билли. Неужели прошлый раз тебя ничему не научил? Или тебе понравилось? Понравилось ощущение заполненности, то, как тебе вставляли? Или же ты чертов мазохист, если до сих пор с Майком? — Что тебе надо от него? — перебил его Майк. В его голосе я услышал гнев, но сам он продолжал стоять неподвижно. Почему-то он даже не шелохнулся, когда мужчина трогал меня. Наверно, он знал что-то, о чем я понятия не имел. — От него - ничего. А вот от тебя мне нужно кое-что. Мне нужно, чтоб ты понял какого терять близких, Майк. Ты же помнишь того беловолосого парнишку? Помнишь, как ты убил его, не задумываясь? Помнишь, как ты выстрелил из своего револьвера, а после закурил, спокойно пройдя мимо? И как ты только можешь спать после этого, жалкий урод? — Заткнись! — крикнул я и занес было руку для удара, но мужчина перехватил ее. — А ты у нас с характером? Какая же ты милая дрянь! — меня ударили еще раз. Жалобно посмотрел на Майка, но он только улыбнулся. Какого черта? И тут медленно до меня начало доходить. Это лишь очередная уловка. Я не нужен ни Майку, ни этому ублюдку. Я действительно шлюха. Им нужен только мой зад. Им просто хочется вытрахать меня, и никакой любви здесь не было. Им просто хочется удовлетворяться. Почему-то я не удивлен. Люди не меняются, все всегда будет одинаковым. И я могу сколько угодно говорить о своей любви — Майку все равно. Он просто использует меня. И так всегда. С самого начала, а я просто конченый идиот, которого можно прекрасно развести. И Майку все равно на меня. Я нужен ему просто для секса. Я знал, что выбираю неправильный вариант, когда говорю, что люблю его. Мне тошно от того, что я узнаю себя в Майке и своем мучителе. Тошно, ведь когда-то я так же лгал, так же трахался и смеялся над жертвами. Я ненавижу себя за это, ведь люди, которые встретились со мной, до сих пор живут с психическими травмами. Я стал просто жертвой. И в нашем обществе есть только две группы людей: насильники и жертвы. И часто случается, что люди одной группы переходят в другую. И это замкнутый круг, а я лишь часть этого всего. И этого не изменить. От реальности становится противно. На глаза наворачиваются слезы. — М-майки? — спросил я предательски дрожащим голосом. В ответ я получил лишь злобную усмешку, а потом почувствовал руку на своем затылке. Я попытался скинуть ее, но в ответ меня только дернули за волосы. — Становись на коленочки, — сказал мне мой мучитель. Я поднял глаза и посмотрел на мужчину, но тот только шире улыбнулся и сильнее надавил рукой. Я посмотрел на Майка, который в ответ на мой взгляд только кивнул. Я просто не понимал его реакции. Почему он так спокойно реагирует? Неужели ему все равно? Почему же он просто одобрительно кивает? Он правда хочет, чтоб я сделал это у него на глазах? Чтоб я сосал какому-то парню, а мой любимый Майк будет просто смотреть? Глаза наполнились слезами, парень надавил мне на плечи, но я даже не думал делать этого. — Соси, — сказал властный голос, но я даже не обратил на него внимания. Я не позволю вновь опустить себя, чтобы снова ненавидеть себя и лежать часами просто глядя в потолок? Никогда. — Ты глухой?! — раздался грубый крик, но я опять же остался стоять неподвижно. Пусть делает, что захочет, но я не опущусь снова. Мужчина обхватил меня за тонкую талию и приставил к моей шее нож. Мне уже не было страшно. Я просто хотел сохранить остатки своей гордости. Мне уже нечего терять, я даже за Майка не держусь, но остатки гордости я хочу сохранить. — На колени. — Нет, — сказал я, а потом почувствовал резкую боль от лезвия. По шее тонкими струйками потекла кровь. — Нет, — нож вошел под кожу глубже, парень сильно давил на мою шею. — Нет. — рана стала еще глубже, парень начал разрезать мне шею. Я вскрикнул от боли и встал на колени. Из шеи текла кровь, я уже плохо соображал, в глазах темнело. Я уже смирился и понял, что это конец. Сейчас я вновь буду беспомощным. Вот только рядом уже не будет Майка, который сможет утешить меня. Лучше бы я умер. Лучше бы я выбрал смерть, чем вновь был униженным и ненужным. Я ухватился за пряжку ремня, и в этот момент раздался оглушительный выстрел. Тело парня пошатнулось и упало на землю. Белый снег в момент превратился в алый. Я в ужасе смотрел на труп, а потом оглянувшись увидел Майка. Парень все так же холодно смотрел в даль, думая о чем-то своем. Вид у Майка был потрясающий. Я понимал, что он убил человека, что это ужасно, но сейчас он был великолепен. Темно-зеленое пальто на распашку, оружие в руках, светлые волосы, торчавшие вверх и надменный задумчивый взгляд. Он быстро убрал револьвер в пальто и стремительным шагом направился прочь из парка. Я последовал за ним.

***

Теплая губка касается моей кожи, вытирая кровь. Майк аккуратно проводит рукой около раны. Ледяные руки ложатся на мою шею, сам Майк задумчиво смотрит на меня. Он собирает кровь с моей шеи обходя порезы. Я закрываю глаза, чтоб не видеть Майка. Губка собирает мою кровь. Когда её становится слишком много, Майк окунает губку в миску с водой, отжимает ее, а после продолжает отмывать меня. Он молчал с того самого момента, как убил того парня. Всю дорогу он шел молча и не разу не посмотрел на меня. Я чувствовал себя неловко, но именно таким Майк останется в моей памяти: гордый, стройный блондин с пронзительными голубыми глазами. И не смотря ни на что я чувствовал себя уверенным рядом с ним. Только по пути домой я понял, как же я был глуп тогда, в парке. Как я посмел усомнится в Майке? Ведь он так долго заботился обо мне, выполнял любые и просьбы и даже не воспользовался моей беспомощностью. Он никогда не заставлял меня делать что-то грязное. Не смотря ни на что он терпит. Я всегда восхищался этим. Майк никогда не намекал мне на что-либо. Он всегда тихо и спокойно любил меня, а я в этом усомнился при первой же возможности. Майк убрал губку и начал покрывать мою шею бинтами. Он обматывал мою шею очень аккуратно, стараясь не сделать мне больно. Я расслабился, когда понял, что теперь могу отдохнуть. Белоснежный бинт стал красным через пару мгновений. Я с ужасом посмотрел на порезы: рана слишком глубокая, кровь продолжает течь. Я провел рукой по бинту, а после посмотрел на свою ладонь: вся в крови. Я взглянул на Майка. Он разбинтовал мне шею и, окунув иголку с ниткой в спирт, начал зашивать мне рану. Иголка входила под кожу, и я тихо стонал. Через 15 минут шея была зашита, а Майк аккуратно накладывал бинт. — Это чтобы ты ничего кровью не испачкал, а то мало ли, — сказал он, а после вышел на балкон. Мы с Алексом пошли за ним. На улице было очень холодно, дул ветер и начиналась метель. Фонари улиц уже гасли, город отходил ко сну. Вокруг было безумно тихо, хотя жизнь в таких больших городах должна была только начинаться. Луна взошла, и ее свет падал на лицо Майка, который стоял так же, как и в парке. В его руках была сигарета, струйки ее едкого дыма поднимались высоко вверх. Я смотрел на столь обожаемого парня и думал о произошедшем в парке. Неужели нам придется уехать из-за всего этого? Что, если наша жизнь уже не станет прежней, и мы не сможем прятаться? Все эти мысли безумно пугали меня. Если честно, мне казалось, что теперь все будет хорошо. Но потом мы пошли в этот чертов парк. Все было прекрасно, но прошлое опять взяло верх. — Ты в порядке? — спросил я, кладя руки на его плечи. — Майк, — позвал я, но ответа не последовало. — Нет, — резко ответил он, даже не смотря на меня. — Знаешь, когда это все только начиналось… когда умерла моя девушка, и я начал убивать… я пообещал себе, что никогда за мной не будет сотни душ. Я понимал, что я делаю. И каждую ночь я понимал насколько это страшно. Каждую ночь я вижу, как убиваю их снова и снова, всех по очереди. И каждое утро я обещаю себе, что больше не убью, но вновь делаю это. Я обещал, что не будет двадцати, что не будет пятидесяти… но каждый раз я продолжал. Но я всегда знал, что до сотни дело не дойдет. И сегодня я убил его, понимаешь? Я снова не смогу спать, я снова буду видеть этого человека. Я просто не могу остановиться. Но знаешь, чем я лучше остальных убийц? Убив однажды они теряются. Они словно переступать черту, и им уже становилось все равно. Они убивают и убивают, им становится все равно после одного убийства. Но я не такой, Билли. Я не знаю почему, но я не могу спать спокойно по ночам. Поэтому я не дал тебе убить того парня. Я никогда не пожелаю, чтоб ты так же мучился, понимаешь? Я просто не могу спать! — А тебя никто не заставляет спать, мы ведь можем заняться кое-чем поинтереснее, — прошептал я ему на ушко, а потом, развернув лицом к себе, поцеловал.