Novacaine

Он целовал меня. Мне это нравилось так, что я готов был провалиться. Но круг заканчивался, как и все хорошее. Майк давил на мой затылок с силой, поэтому я не мог от него оторваться. Да я и не хотел. Из омута нас вывел резкий мужской голос, который я узнаю из миллиона: — Эй, — мы с Майком выпрыгнули из кабинки и встали напротив обладателя гневного "Эй", — мелкий? На лице старшего брата появилась мерзкая язвительная улыбка. Он схватил меня за край пальто и потащил к выходу: — И где ты пропадала? — произнес он, сделав акцент на окончании глагола. — Пойдем, — он дал мне подзатыльник, надеясь, что это заставит меня не сопротивляться. Я обернулся и посмотрел вокруг. Майка не было видно за толпой. — Что это? — он покосился на бинты, и я, воспользовавшись тем, что он отвлекся, ударил Дэвида. Я хотел ударить его в челюсть, потому что ее сложнее сломать, следовательно последствия будут менее тяжелыми. Но я промахнулся и ударил прямо по носу. Я почувствовал, как хрящ ломался под моим ударом. Тогда во мне все кипело, и я не осознавал, что делал. Я мог быть сосредоточен только на том, что нам вновь помещали. Я был счастлив, когда он целовал меня. Мне было искренне срать на то, что происходящее было похоже на мыльную оперу. Плевать, это была моя опера, я хотел продолжения. Но чертов мир подложил очередную свинью. Каждый раз когда ты счастлив это ненадолго. Я ненавижу этот мир, а теперь еще и себя, потому что не могу с собой совладать и вновь все порчу. Мне стыдно, что я не могу прекратить. Майк появился тогда совсем внезапно. Его вытолкнули из толпы, и он подошел ко мне. Люди начали оборачиваться. Майк стоял неподвижно. Я понимал, что он хочет, чтоб я сам справился. Но я не мог. Было ощущение, что меня режут изнутри, я буквально чувствовал, как лезвия вспарывают мою грудную клетку. Я хотел закричать, я знал, что у меня сейчас случиться очередной припадок. Дэвид приблизился ко мне и заломил руки за спину. Я не удержался на ногах и упал на колени. Кровь стукнула мне в виски, и я заорал на него: — Оставь меня, блять, в покое! Желаю тебе смерти в канаве, ебаный ублюдок, отпусти! — Дэвид пнул меня. — Тебе же не привыкать стоять на коленях, чего же ты бьешься в истерике? — у меня на глазах навернулись слезы от обиды. Никогда я так не был зол. От гнева у меня скрутило живот, и я чувствовал, что меня скоро вырвет, если все это не прекратится. Но самое противное — люди. Они стояли и смотрели. Нас обступили кругом, и никто не хотел мне помочь. Пускай я уже не ребенок и всяко умнее кобылы, стоявшей за спиной, у брата было преимущество в силе. Я не мог драться на глазах у Майка, я просто бы сгорел со стыда. — А вот и герой нашего праздника! — Дэвид пнул меня ногой, надеясь, что я ударюсь лицом о землю, и пошел к Майку. Я не знаю, что мной двигало, но я набросился на брата. Я прыгнул на его спину и, обхватив его талию ногами, начал душить его. Я не видел лица брата. Лицо Майка тоже. Я смотрел прямо на свою любовь, но уже не мог выйти из омута. Я был готов убить за него. Гневные крики толпы только заводили меня, но вдруг я встретился с Майком взглядом и понял, что творил. Я разжал руки и в ужасе отшатнулся от брата. Его синее лицо смотрело на меня так жутко, что я еще потом долго не мог отойти. Брат рухнул на землю. "Я убил его". Я в ужасе подошел к Майку. Он начал что-то мне говорить, но я не мог отойти. Боже, я убил своего брата. Я похолодел, перед глазами все закружилась. — Билли, — Майк привел меня в чувство легкой пощечиной, — нужно уходить. — Я убил его, Майк. Я убил… — Успокойся, он дышит, — Майк начал трясти меня за плечи. — Билли, приди в себя. В голове был только ветер. Я не понимал, что говорил мне Майк. Я будто застыл. Но он все таки нашел способ привести меня в себя. Когда я очнулся его руки лежали на моей шеи, а губы были прижаты к моим. Я услышал разъяренный рык толпы, и мы побежали. В нас кидали обувью, мусором, вещами… а ведь это была всего секунда. Вскоре мы оторвались, и я остановился. Толпа обступила место стычки и пыталась что-то узнать у моего брата. Кто-то крикнул "Срочно скорую, иначе он не выживет!". Затем до меня донеслось гневное "Сука"…

***

— Прекрасный Новый год. Лучший в жизни. — Стебешься? — он закатил глаза, не отрываясь от дороги. Мы уже далеко. Сраное молчание меня достало. — Нет, — я прикусил губу и дотронулся кончиками пальцев до его шеи. Я нагнулся и начал обдавать его горячим дыханием. — Спасибо тебе, — я прикусил его мочку. — Майки… — я знал, как на него действует подобная интонация. Парень нажал на педаль газа, и машина заревела, захлебываясь бензином. — Прекрати. — Притормози, Майки, — я надавил на его ногу, чтоб та в свою очередь нажала на тормоз. Машина затормозила. Я притянул Майка и поцеловал его. Я хотел, чтоб он вновь целовал меня очень жестко. Мне хотелось хоть чем-то его отблагодарить. Я хотел забыться в нем, чтоб та стычка перестала существовать. Я хотел затмить ее чем-то более сладким. Майки улыбнулся и прикрыл глаза. Моя рука легла на его щеку, после чего скользнула на его шею. Он был холодный, словно труп. Я начал раздевать его, но он перехватил мои руки, не позволив сделать что-либо. — Ты меня не хочешь? — спросил я, пытаясь выхватить свои руки. — Не неси чепуху. И он отпустил меня. Я начал расстёгивать его верхнюю одежду, после чего забрался под его кофту и сжал в руках его грудь. Я хотел углубить поцелуй, но как только Майки открыл рот и начал тереться своим языком о мой, я случайно задел ручник и дернулся, от чего поцелуй получился вне ротовой полости. Это было грязно и развратно, я знал, что ему не нравится так целоваться, но сейчас был важен сам факт трения языков. Я оторвался от своего парня и вышел из машины, чтоб сесть рядом с ним. Мы вполне могли уместиться на одном сиденье. Когда я сел рядом, моя рука тут же скользнула в джинсы Майка. Горячая плоть была напряжена, я начал надрачивать ему. Мы смотрели друг другу в глаза, и я видел, как с каждым движением моей руки он сильнее возбуждается. Через пару минут он, не стесняясь, толкался в мою руку. Я начал расстёгивать его штаны и стягивать его нижнее бельё. Я отодвинул кресло назад и сполз вниз, чтоб расположиться на коврике для ног между ним и рулем. Я развел его колени в стороны и поцеловал головку длинного члена. — Ты не сможешь, — сказал он, откидывать назад. В ответ я поцеловал его головку. Она была скользкой и соленой на вкус. Затем я дотронулся до плоти кончиком языка и начал ласкать Майки. Я начал оттягивать кожу зубами, чтоб заставить Майка давиться стонами. Затем я стал погружать плоть в рот. Это было приятное ощущение, я знал, какую имею власть над ним, мне это нравилось. Когда головка уперлась в горло, я почувствовал… кайф… я не знал почему, но мне очень нравился сам факт того, что Майк был в моем рту. Его скользкая обнаженная плоть и мой влажный рот… это было прекрасно. Я расслабился и начал насаживаться, но я почувствовал, что он близко, поэтому соскользнул и сильно оттянул его яйца. И тут мне в голову пришла отличная, как показалось на тот момент, идея. Я захотел, чтоб он имел мой рот на дороге, где в любой момент нас могли увидеть. — Вставай, — сказал я, открыв дверь. — Что… Но ответ я не услышал из-за того, что был уже на улице. Майки вышел ко мне со спущенными штанами, и я, недолго думая, прижал его к машине, и упал перед ним на колени. Я оставлял засосы по всей длине, пошло поглядывая на своего любовника, затем я начал ласкать его языком. Майк не мог себя контролировать. Он стонал и улыбался, будучи доведенным до исступления. Я почувствовал длинные пальцы, вплетавшиеся в свои волосы, и взял в рот, затем стал опускаться по стволу, при этом эротично постанывая. Недостаток опыта полностью окупался желанием подарить Майку удовольствие. Я знал, что он себя не контролировал, когда стал двигать моей головой. Я старался максимально расслабить горло и успевать ласкать языком. Я начал сжимать его яйца, делая Майку еще более приятно. Он двигал моей головой неравномерно, но аккуратно. Я взял в рот только наполовину, но с каждым разом мне удавалась заглотить все больше. Наконец я взял в рот до основания и замер. Майк глянул на меня затуманенными глазами, полными слез наслаждения. Я продолжил двигать головой, что давалось мне очень сложно, учитывая то, что член Майка был не только длинным, но и достаточно толстым. Меня не тошнило, я только хотел откашляться время от времени и все. Через пару толчков я полностью перестал контролировать слюноотделение, и слюни начали течь изо рта. Я чуть отстранился и провел руками по плоти, а затем, продолжив брать до основания, погладил бедро Майка и хотел было ввести в парня один палец, но он ударил мою кисть. Я сжал его ягодицу в ответ, и он повиновался. Я дотронулся до его отверстия и услышал стон отвращения. Майк девственен. Я понял это сразу по его реакции. Я твердо знал, что делал, но боялся, что ему не понравится. Когда один палец был в нем, я добавил второй и третий. Он так приятно сжимался вокруг моих пальчиков… Майк начал нервно долбиться в мой рот, от чего я подавился и оторвался, но тем не менее продолжил водить языком по набухшим венкам. Я высунул язык и провел от основания до головки и обратно, после чего начал двигать пальцами в Майке, пытаясь задеть простату. Как только я нашел нужный угол Майк вскрикнул так громко, что у меня заложило уши. Это был короткий и резкий стон, который показался мне чем-то таким ярким, что я тут же перестал проходиться языком по члену и переместился на яйца, стал быстро вылизывать их мелкими мазками языка. Пальцы нажимали на простату, проходясь по ней отросшими ногтями, заставляя Майка едва ли не падать. Наконец его плоть запульсировала, и я едва успел положить его головку на кончик своего языка, после чего теплая сперма оказалась на моем лице. Он размазал ее по моим губам и щекам и улыбнулся. Вязкая жидкость показалась мне безумно вкусной. Я собрал ее большим пальцем и проглотил. Я встал и начал натягивать на него штаны, пока мой любовник восстанавливал дыхание. Затем мы пересеклись взглядами. Он улыбнулся и попятился на мои штаны. Он расстегнул мое пальто и запустил руку мне джинсы. — Ты… — Да, — сказал я, когда увидел его удивление от того, что минет заставил кончить нас обоих. Он открыл дверь на заднее сиденье, и мы, прижавшись друг к другу так сильно, что слышали наше дыхание, уснули.