Операция "Сиделка для бабушки"

Выходные пришлось дробить: субботу я проведу в семье полковника, а воскресенье дома с Иринкой. Вообще в мои планы не входило тратить драгоценный день на пребывание с Октябриной, но Владимир Сергеевич выбора не оставил. - Отставить! – гаркнул он в телефонную трубку, когда я начал канючить. – Девушка – это хорошо, — смягчился он. — Ну ладно, можешь взять её с собой. Завтра в восемь за вами заедут. – Куда заедут? Зачем? Куда повезут? Но вызов был сброшен, и оставалось только догадываться, что он там задумал. Хотя догадок тоже не было. - Кто это был? – сонная Ирина вытащила голову из-под одеяла. Она уже неделю жила со мной и тем самым сократила свои расходы: платить ей за жильё больше не надо было, а у меня на плите каждый день стоял приготовленный обед. Теперь нас в квартире было четверо. «Ой, блин!» — вспомнил я про Муху. Иринка переехала ко мне не одна. Из-за чёрной таксы моей подруге приходилось доплачивать за съём жилья, поскольку Муха выла всё время, пока Ирка была в академии. Скорее всего, свои заунывные серенады такса исполняла и здесь, пока мы были на учёбе, только жаловаться было некому: жил я на первом этаже, а квартира этажом выше пустовала уже не один год. С Тимохой псина сдружилась, и сейчас они спали в обнимку под холодной батареей. - Ир, ты завтра едешь со мной, – я приподнял краешек одеяла, и тепло сонной подруги поманило прилечь рядом. Долго думать я не стал, и нырнул к ней, устраивать доброе утро. Она в шутку сопротивлялась, игриво хихикая, и случайно заехала мне коленкой промеж ног, а потом принялась «жалеть», и я быстро позабыл обо всём на свете.

***

От привычки жрать-спать в одной комнате она меня отучила ещё в первый день, и теперь кухня была кухней, а спальня – спальней. Мы сидели за маленьким столиком, который Иринка накрыла к завтраку. Бутерброды с сыром и яичница-глазунья, плюс свежезаваренный кофе: что может быть вкуснее? Девушка стояла ко мне спиной и разговаривала с геранью на подоконнике. Запах этого растения я выносил с трудом, но обилие пышных соцветий кораллового цвета радовало глаз и хоть как-то оживляло унылые стены, подведённые синей масляной краской. - Ромочка, так куда же мы сегодня едем с твоим грозным полковником? – пропела она, усаживаясь мне на колени. - Скоро узнаем, – ответил я, поглядывая на часы. Начало девятого, а во дворе ни одной посторонней машины. Я уже начал сомневаться в том, что правильно понял Владимира Сергеевича, как заметил на «пятачке» возле соседнего двора машину, которая никак не вписывалась в наш тесный и скучный двор ни видом, ни габаритами. ЗИЛ сверкал чёрным лаком и отполированным хромом и из-за своих нестандартных размеров попросту не мог преодолеть крутой поворот и подъехать ближе. - Живо, Ирина! – крикнул я ей, а сам побежал насыпать корм Тимохе. – Ирина! – крикнул я ещё громче, и она выпорхнула из комнаты с маленьким рюкзачком на плечах и Мухой на шлейке. – А собаку-то ты куда тащишь? - Муся уже радостно перебирала короткими лапками. - Я ей обещала, что она поедет с нами. Да, Мусечка? – такса лизнула Иркину руку, и спорить с двумя девушками я не стал, и они, довольные, поскакали во двор. Дверь я запер на оба замка, хотя при желании её можно было высадить одним ударом ноги. Серо-зелёная струйка дыма возникла из ниоткуда и, плавно обогнув меня, втянулась в замочную скважину. По другую сторону запертой двери Тимоха громко зашипел и я, немного замешкавшись со связкой ключей, отпер дверь. В квартире было всё как обычно, только кот, изогнув дугой тощую спину, шипел на пустой угол. Успокоив кота, я ещё раз осмотрелся и, не заметив ничего странного, списал всё на очередной глюк. «Зачастили они, однако», — нервно хихикнул я про себя, захлопывая дверь. Размытый отпечаток ладони на дерматиновой обивке на глюк совсем не был похож: такой же слабо мерцающий, серо-зелёный, как и облачко в квартире полковника, он сейчас «украшал» вход в моё жилище. Почти уткнувшись носом в странную отметину, я даже различал линии на растопыренной пятерне. Помимо того, что сам факт этого явления был странным, я заметил в отпечатке ещё пару необычных деталей: у руки, оставившей свой след на двери, не хватало двух пальцев: среднего и безымянного. А ещё там не было главного - линии жизни. Постепенно чёткость контуров начала таять, и след испарился вовсе. - Ромка! – Ирина окликнула меня со двора. Я ещё раз кинул растерянный взгляд на потёртую обивку и побежал догонять подругу. Внутри салона «Чайки» пахло кожей, полиролем и духами «Ландыш серебристый». Ирка уже сидела внутри и держала на коленях Муху. Я занял место рядом с подругой, разглядывая панели и вставки с причудливым узором благородной древесины. Водитель, судя по погонам – сержант, завёл машину, и авто, сопровождаемое удивлёнными взглядами зевак, чинно покатило вдоль узкой дорожки. Это была не машина, а корабль: больше «Чайку» мне не с чем было сравнить. Все выбоины и ямы она просто «проглатывала» и, плавно покачиваясь, довезла нас с комфортом к дому полковника. За короткое путешествие по городу я познакомился с водилой, и мы даже успели перекинуться парой фраз. Василий немножко просветил нас с Иркой в плане того, куда мы двинемся дальше. Нам сначала надлежало забрать Октябрину, и уже дальше мы поедем в луга. «Луга» — это самый дальний пригород, который по весне затоплялся разливом рек, а летом туда ездили отдыхать люди непростые. Вдоль устойчивой кромки озёр разместился дачный массив, где летом обитали такие вояки как Владимир Сергеевич. Иринка захлопала в ладоши и показала мне краешек розового купальника, что она благоразумно уложила в рюкзачок вместе с полотенцем и моими плавками: сообразительная она у меня. Я помог Василию сложить кресло Октябрины и уложить его в машину. Сама Октябрина от помощи отказалась и, скрипя суставами, залезла внутрь. Вообще непонятно, зачем ей понадобилось это кресло, ведь старушка была в состоянии передвигаться и без его помощи. Сегодня она была при параде и, похоже, в замечательном расположении духа. Только немного огорчившись отсутствию «Белого аиста», она захлопнула крышку пустого бара, поджав тонкие губы, и переключила внимание на нас. - И как же молодые люди познакомились? – задала она вопрос Ирине. Я не дал открыть рот подруге, поскольку не хотел, чтобы в её личном деле появилась отметка «работала в пивном киоске», и сказал, что мы учимся вместе. Такой ответ её вполне удовлетворил, и мы проехали всю оставшуюся дорогу молча. Притормозили мы только раз на маленьком рынке, где Василий по повелению Октябрины приобрёл здоровенную дыню, половинчатой формой напоминавшую мягкое место.

***

«Чайка» на фоне озера, заросшего осокой, смотрелась очень необычно. Но преодолели мы этот путь на «Лимузине» отечественного производства без проблем, поскольку дорога хоть и была грунтовая, но почти идеально гладкая и без крутых поворотов. На месте нас уже ждал Владимир Сергеевич, и если бы я не знал его звания, то принял бы за обычного рыбака: голый по пояс он с наслаждением почёсывал грудь, поросшую седыми волосами, закинув спиннинг на середину озера. Валера кивнул нам, продолжая что-то печатать на планшете. Женечка сидела в тени под камышовым зонтиком и раскладывала содержимое корзины на расстеленное покрывало. Кошмар мирно дремал под УАЗ-ом, на котором прибыл сам полковник, и вид этой идиллии расслаблял и успокаивал. Небольшое смятение в мою душу внёс вид Октябрины Фёдоровны в неглиже: то есть в вытянутом купальном костюме в полоску, что заканчивался легкомысленными шортиками, собранными на резиночку чуть выше дряблых коленок. Зато Иринка с её подтянутой фигуркой и плоским животиком смотрелась слаще пряника медового, и я старался не глядеть на мосток, куда тулила свои кости Октябрина. «Я-я-зь!» — по классике жанра должен был гаркнуть Владимир Сергеевич, но тянул он сазана. Иринка махнула на меня и уже совершала первый заплыв, а я с интересом наблюдал за битвой двух титанов: рыбина была очень внушительной. Выуживал он его минут сорок, пока тот не сдался и, утерев пот со лба, полкан поблагодарил меня за поданный вовремя подсак. Пикник тоже удался на славу, и мы даже все вместе посмеялись над Мухой, которая припёрла к общему столу суслика. Добыча оказалась живее всех живых, и грызун быстренько унёс лапы в нору, откуда его так долго откапывала Иркина такса. Кошмар был безнадёжно влюблён: виляя хвостом, он носился за Мухой по всей поляне, отчего пыль поднялась столбом, и песок похрустывал на зубах. Разогнали их быстро и привязали за два дерева - подальше друг от друга. Солнышко клонилось к закату, и пролетевший незаметно день стелился по озеру лёгкой дымкой. Я наблюдал, как у Женечки и Владимира Сергеевича завязываются тёплые и совсем не дружеские отношения: то он руку ей подаст, то водички плеснёт в стаканчик, то невзначай прикоснётся. «Интересно, а где мама Валеры?» — подумал я про себя, а Ирка спросила Валерку вслух. - Я не помню своей матери, - оторвал взгляд от планшета он и потёр переносицу. Ему явно был неприятен этот вопрос, но парень всё же рассказал. – Она была дочерью врага народа, и Октябрина не дала им жизни, – очень неприятный осадок остался от его слов, и я чувствовал себя виноватым в том, что не осадил подругу сразу. - И что, ты даже ни разу не интересовался её судьбой? – не унималась Ирка, и я потихоньку шлёпнул её по заду. - Я знаю, что она умерла давно, – Валера был терпеливым малым и только грустно улыбнулся нам. – Давно это было, ребята, так что не берите в голову.

***

Все восемь кило сазана полковник презентовал нам с Иркой, и рыбины хватило и на первое, и на компот, и на котлеты. Тимоха с остервенением грыз плавник с кусочками розового мяса, и я решил сначала дать ему доесть, а потом натыкать в лужу: лоток он никак не хотел признавать. Кот, однако, сообразил, что я задумал, и забился вместе с хавчиком под шкаф в прихожке. - Ром, да переставь ты его корыто в другой угол. Ну не нравится ему это место, – Иринка на кухне шинковала капусту, но всё видела и слышала. «Эх, голова садовая!» — это же тот самый угол, на который он шипел. – Ромочка, хлеба нет к обеду! – дала распоряжение хозяйка. Мне осталось только накинуть майку, взять из вазочки жменю мелочи, и я был готов к походу в булочную. Пятерня сегодня отпечаталась немного выше, чем в первый раз, поэтому я не смог новый след приписать ко вчерашнему происшествию. Отпечаток был свежим, и я приложил свою ладонь поверх, ощущая что-то вроде покалывания. Рука была больше моей, и уцелевшие пальцы владельца покалеченной кисти были и длиннее, и крупнее моих. Когда я оторвал руку от двери, серо-зелёный след потянулся за моей ладонью, как приклеенный. Спустившись к подъезду, я уже придумал, как выследить беспалого: тогда я был уверен, что кто-то шутит со мной, только шутка какая-то невесёлая. «Ну, попадись мне!» — хотя уже давно попал сам. Пока я расплачивался за батон и булочки с повидлом, серо-зелёное марево обрело контур сгорбленной человеческой фигуры: его ноша болталась на плече и из десятилетия в десятилетие становилась всё непосильнее. Понурив прозрачную голову с горящими глазами, призрак шагнул сквозь бетонную стену на улицу, и тёплый ветер раскидал явление на мелкие кусочки прозрачной материи, что быстро растворились в воздухе, но исчезнуть навсегда уже не могли.