Операция "Сиделка для бабушки"

Неделька выдалась ещё та: в академии я исправлял все свои «неуды» и закрывал задолженности. Дома Иринка затеяла небольшой ремонт и удивила своей способностью экономить. Половины моей зарплаты хватило на житьё-бытьё, уплату всей коммуналки, и половину мы приберегли на конец недели. Друзья, прознав про мою получку, уже прыгнули на хвост, и мы решили на выходные смотаться на набережную. Оставалось только дотерпеть до вечера пятницы. А сегодня был четверг, и Октябрина вопила из своей комнаты о том, что ей дует из окошка. Вообще она взялась за меня с таким усердием, что я каждый день приходил к ней, не зная заранее, что она придумала в этот раз. На этой неделе первым номером стоял вопрос о моём физическом воспитании, и каждое утро начиналось с контрольного взвешивания. Напольные весы показали прибавку почти на полкило за пять дней, и она удовлетворённо хмыкнула. Только не прописанная Октябриной диета и физические нагрузки делали своё дело, а Иркины пироги. Доступ к холодильнику мне теперь был закрыт, а точнее, среднее его отделение, где хранились всякие деликатесы. Теперь я питался с одной полки вместе с Кошмаром и невзлюбил отварную говядину ещё больше чем пёс. Правда, иногда сердобольная Женечка баловала нас кружочками колбасы: мне один, а Кошмару — два. Всё было тихо и спокойно в квартире полковника, и мы с Октябриной не то чтобы подружились, а просто старались друг друга особо не доставать. Мне, конечно, трудно давались вечера за прочтением классики, но зато когда наступал мой черёд, я тащил к ней в комнату маленький телевизор и настраивал антенну на канал «Дискавери». Ей уж больно нравились передачи про природу. «Вот, даже у животных коммунизм. А мы всё развалили», — комментировала она жизнь львиного прайда. Примерно через час её сморило, и я на цыпочках пошёл на кухню: сегодня Женечка зажарила на ужин цыплёнка, я был намерен утащить один кусочек. Одной ножкой дело не обошлось, и ещё крылышко пошло в расход. Некому было всё это поглощать, поскольку едоков в доме только два: я и Валерка, который с детства приучен употреблять на ужин кефир. Полковник последнее время появлялся очень поздно и, закрывшись в кабинете, сидел там до утра: это мне рассказал Валера. Мы с ним сблизились сразу, и, несмотря на разность интересов, нам было о чём поговорить. Ирка подкинула мне идею пригласить Валерку на набережную и познакомить с нашей компанией. Удивительно, но он согласился, хоть и немного смутившись. Ох уж эта Октябрина: сыну жить не дала, внук вырос забитым. Ни девчонок, ни друзей, ни увлечений: только сидит целыми днями и по клавишам стучит. Печально. Кошмар сидел напротив и заглядывал мне в рот, постукивая хвостом по кафелю. Косточку от ножки он поймал на лету, и я похвалил себя за чистый «трёхочковый». Стерев со стола хлебные крошки, я уже собрался пойти будить Октябрину, как опять поползло это чёртово облако. Мне уже было не впервой наблюдать это явление в квартире полковника, и каждый раз это выглядело одинаково: сначала воздух сгущался под дверью кабинета Владимира Сергеевича, затем появлялось бледное мерцание по объёму не больше воздушного шара. Потом как будто тонкая оболочка резко лопалась, и серо-зелёное марево словно оживало. Ощупывая каждый выступ, огибая мебель и гипсовые колонны, оно каждый раз расползалось в разные части квартиры, словно в поисках чего-то. Я поджал ноги, хотя явление двигалось в другую сторону, а Кошмар низко зарычал, переходя на повизгивание. Пёс заметался на месте, клацая зубами, а я запустил в самую середину движущейся аномалии пачку салфеток: сил моих больше нет терпеть это. Я как будто стаю комаров разогнал, и облако рассеялось. Протяжная трель раздалась не от входной двери, а из кабинета полковника. Беспрерывный сигнал, казалось, звучал всё громче и громче. Бульт ломанулся в комнату хозяина и, упершись носом в дверь, забежал внутрь… Минуточку, а разве кабинет не заперт всё время? Не заперт, как оказалось. Дребезжащий аппарат бился пластмассовым корпусом по столешнице письменного стола так, что подскакивала трубка. Испанская мебель в современной вариации кабинетной классики, карта России на всю стену, плазменная панель в нише, и это… ярко-красного цвета, где вместо кнопок и цифр был диск с гербом Союза Советских: аппарат рассчитан на одностороннюю связь. Я ещё минуты две барабанил по крышке стола пальцами, ожидая, что кончится быстрее: моё терпение или этот жуткий звук. - Ал-ло! – крикнул я в тяжёлую трубку. В ответ только треск и свист. – Алло! – повторил я попытку и услышал эхо своего голоса на другом конце. Ничего странного не было в том, что такая допотопность не работала, но моё ухо стало различать далёкие звуки. - Товарищ генерал-майор, - обратился ко мне человек, в торопливом голосе которого послышалась надежда, – точка «Осиное гнездо» взята! – кричал мне радостный голос. – Говорит Таль! Ждём дальнейших указаний. Вы слышите меня? Говорит Таль: точка «Осиное гнездо» взята, ждём дальнейших указаний! – На заднем плане шум, треск. - Это квартира полковника Сотникова, – хотел я ему объяснить, что нет тут ни осиных гнёзд, ни генерал-майора, но в трубке была уже полная тишина: сам, наверное, понял, что номером ошибся. Я положил трубку на место и заметил, что залапал блестящий корпус жирными руками. «Непорядок», — подумал я, приподнимая телефон. Шнур повис в сантиметрах десяти от пола: два отрезанных проводка никуда не были подключены, и на столе Владимира Сергеевича этот аппарат был в качестве сувенира. Я когда-то слышал, что при возведении в некоторые дома закладывают заражённые всякой химией и радиацией строительные материалы. Похоже, вся эта ерунда со мной творится именно из-за чего-то подобного. Иначе чем объяснить мои галлюцинации? Кошмар завалился на хозяйский диван и смотрел на меня ободряюще. «Ты не переживай, Ромка!», — читалось в его глазёнках. Ну конечно, ведь не он минуту назад слышал в трубке неподключенного телефона голос человека, который представился Талем.

***

Мы заняли под большим шатром два столика, сдвинув их вместе, тем самым объединив большую компанию. Не хватало только Валеры, но он вскоре подошёл и занял свободное место. Парни после пятой кружки пива уже во всю шутили и куролесили, а Иринка наблюдала за всем этим и громко смеялась, потягивая апельсиновый сок. - Валер, чего тебе заказать? – спросил я, поскольку он сидел тихо, и чувствовалось, что парню было неуютно. - Я бы тоже от апельсинового сока не отказался. – Шумная компания переглянулась, и Лёнька сделал заказ официантке, лукаво ей подмигнув. На набережной сегодня было многолюдно, но мы успели занять самые лучшие места и сейчас любовались голубыми просторами водной глади. По реке туда-сюда, сновали пассажирские суда, гидроциклы и прочие плавсредства. Народ лениво поглощал ультрафиолет, распластав тела на прогретом песочке. Парень в ковбойской шляпе и обгоревшими плечами ловко маневрировал между покрывалами и настойчиво предлагал купить «горячую, сладкую кукурузу» по цене красной икры. Мы себе могли позволить не много, а кушать хотелось очень. У Шурика мать работала директором столовой в пансионате, что находился буквально в трёхстах метрах от пляжа, и он уже умотал туда поклянчить чего-нибудь поесть. Вскоре разговор перешёл к обсуждению причалившего теплохода, и все взгляды устремились на опущенный трап. «Посейдон» высадил иностранцев на двухчасовую прогулку и осмотр местных достопримечательностей. Наш городок был ровно посередине маршрута, поэтому туристы выглядели свежо и во всю щёлкали фотоаппаратами. Заслышав немецкую речь Лёнька довольно потирал ладошками, наблюдая, как три пузатика приближаются к летнему кафе, где мы сидели. - И чё они все такие страшные? – Лёнька уже приветливо махал бюргерам руками, приглашая присоединиться. – Финны жадные, а вот немцев раскрутить — как два пальца, – и он уже усаживал гостей в пластиковые кресла, пожимая руки раскрасневшимся дядькам. Три октябрятских значка ввели немцев в полное расположение, а поданные кружки с пивом ещё и подняли настроение. - О-о-о, форель? – ломаным языком спросил один из немцев, указывая на вяленую рыбу. Вероятно, они и не подозревали, что помимо форели и лосося в русских реках водится ещё много чего. - Не-а, чухонь, – Лёнька уже подсел поближе к разговорчивому. Похоже, что он один из этой троицы, кто хоть немного, но знал язык. – А это – «ёрш». – Генка плеснул в кружку с мутным пивом грамм по сто водочки. Они морщились, но отказать было неудобно, поэтому и без того румяные лица покраснели ещё пуще. - Поесть? – немец тыкал пухлым пальчиком в кафешное меню, где ничего не мог понять. Генка заказал четырнадцать хот-догов: на всю компанию, плюс туристы. Вскоре на одноразовых тарелках подали наш заказ: булка с двумя сосисками, не с какими-нибудь «Ганноверскими», а самыми настоящими - отечественными: «Сосиска «Молочная». Сорт первый. Мяса нет, и всё это припорошено «корейской» морковкой. Объяснить бюргерам наличие острой закуски в классическом бутерброде Генка не смог, но денег за такую экзотику взял прилично. Мы особо не кривлялись и слопали всё быстро, а вот немцы кушать не стали и любезно разрешили Ваське это сделать за них. Ситуацию выручил Шурик, который тащил из пансионатской столовой большую кастрюлю из нержавейки. У Шуркиной мамашки нашёлся только борщ «Украинский», что остался с обеда, и пампушки с чесноком, которые она заботливо уложила на крышку. Глубокие тарелочки в кафешке нашлись, и довольные немцы уплетали горячий борщ за обе щёки. Пампушки с чесноком они приберегли на десерт и предпочли съесть их с компотом. - Кто это? – турист указал на спящего в кресле Сёму. Сёма - был местным обитателем, который за кусок хлеба и чекушку, помогал с уборкой близлежащей территории. Многократный сиделец, тощее тело которого сплошь покрыто куполами и ликами, был абсолютно безобидным. Но в планах у моих друзей значилось совершенно иное, и кресло со спящим телом ребята потихоньку придвинули поближе. Шурик перед этим снял с себя серебряную цепь с крестом и повесил её на Сёму. Разность пропорций хлипкой шеи и увесистой цепи была настолько значительной, что Сёма «провис». - Кто это? - задал немец повторный вопрос, пока Генка утирал подступившие слёзы. - Это русская мафия, – с серьёзной миной заявил Генка. Бюргер непонимающе захлопал глазами, глядя на похрапывающего Сёму. – Рашен мафия, – не унимался Леонид. – Андестенд ми? - О, мама Мия! – до бюргера, похоже, допёрло. Он что-то быстро затараторил по-немецки, и его друзья запечатлели Сёму во всех ракурсах. Немцы огорчились звуку судового колокола не меньше, чем Лёнька, и полные впечатлений от радушия моих друзей отбыли на теплоход. Я принимал ребят такими, какие они есть, немного неловко было только перед Валерой. Кинув взгляд на его место, я понял, что и тут мои товарищи приложили руку: Валера дремал, уронив голову на грудь. Понюхав его стакан, стало понятно, что помимо сока, там был ещё и алкоголь. - Блин, вот зачем, а? – разозлилась Ирина, да и я не рад был. – Ром, давай отвезём его домой? – она забрала сумочку и высказала балбесам всё, что про них думала. Коротко попрощавшись с ребятами, мы усадили Валерку в такси, где он немного очухался. В понедельник я обязательно перед ним извинюсь, а сейчас я хотел задать ему вопрос. - Валер, а ты не знаешь, кто такой Таль? – спросил его я. Парень тёр виски, стараясь протрезветь окончательно. Посмотрев на меня, он немного подумал, а потом помотал головой. – Только Даля знаю. Ну, не лично, конечно, – к Валере вернулось осмысленное выражение лица, и он даже пробовал шутить. Довезли мы Валеру на такси до самого подъезда, а до квартиры вести его не потребовалось. Захлопнув дверь, он махнул нам рукой и выглядел даже довольным. Лишь бы не сказал Октябрине с отцом, где он был, а то турнут меня с работы как пить дать. И Таль этот никак из головы не шёл… Про дверь я и не вспомнил, поскольку устал, да и скорее всего, там ничего не было. Иринка покидала босоножки в прихожей и запрыгнула под одеяло, а я пошёл в душ. Горячей воды не было, но совсем холодными струи мне не показались, и я с удовольствием залез под лейку с головой. Пустота вокруг, только шелест воды и собственные мысли, которые никак не хотели покидать мою голову. Почему-то спать совсем расхотелось и, накинув на плечи полотенце, я пошлёпал на кухню: лезть с холодной задницей под одеяло к Иринке было негуманно, и я решил сначала согреться. Походив из угла в угол, я пошагал в прихожку. Сложив разбросанную обувь на место, подошёл к двери и заглянул в глазок: просто так, от нечего делать. Лампочка в первом подъезде, да и ещё на первом этаже надолго не задерживалась, и освещал площадку только свет из маленького окошка. Сначала я подумал, что там накурено, но поскольку табаком не тянуло, я посмотрел внимательнее и замер как вкопанный. Фигур было пять, и я не знаю, что удивило меня больше: ОНИ, их количество, или то, что на плече у одного из бестелесных висела пулемётная лента.