Поменявшись местами

— Что... ты сказал? — едва смог произнести Кагами, казалось, мол слова застревали ему в горле, но шок быстро уступил место гневу. — Как давно ты... с ним? — Не смотри на меня так, Ка-га-ми-кун, — протянул Фантом в совсем несвойственной ему манере и гордо улыбнулся про себя: судя по лицам остальных двоих участников группы, сыграть "Хайзаки" у него более чем получилось. — На данный момент мы только друзья по переписке, а раньше немного тренировались вместе, ещё он учил меня водить мотоцикл. Как я вижу, ты считаешь, мол он стал моим Светом после вашего отъезда? Чушь. И раз уж у нас сегодня день откровений, скажите мне вот что: какого черта вы играете не в полную силу? Тецуя уже не говорил. Его голос больше напоминал шипение. Так шипит кобра, готовая набросится на свою жертву, которой уже некуда бежать. В тот момент Куроко до изнеможения пугал своих бывших напарников только лишь этим... — Что ты сказал? Как это — не в полную силу? — возмутилась Момои, пытаясь игнорировать дрожь от взгляда Тецуи, хоть тот и не был направлен на неё. — Они ведь выкладываются на все сто, иначе ни за что не смогли бы победить ни в одном матче!!! — Я не начну играть с вами как часть команды пока вы не осознаете свою настоящую силу. И, позвольте напомнить, вы не посмеете говорить при мне о своём пределе, а если всё же сделаете это, сдерживаться я не буду. — О чём ты? — спросил Шинтаро, пытаясь сохранить последнее самообладание. — Моя сильнейшая способность — не физические возможности, а они, кстати, почти не возросли за три года. Уверен, вы заметили это ещё в раздевалке. В игре способность к анализу очень даже полезна, должно быть, Момои-сан со мной уже не сравнится. Пошли на построение. Ребятам понадобилось после по меньшей мере несколько минут дабы оклематься от потрясений последних двух часов и наверное ещё больше чтобы наконец полностью включиться в предстоящую игру. Куроко недовольно косился на бывших и по сути настоящих напарников, по своему обыкновению всё так же не говоря ни слова. Но сколько же всего хотелось высказать! И начать желательно с хорошенькой взбучки из-за их неспособности сосредоточиться, закончив, наверное, просто ругательствами. Чудеса тоже прекрасно понимали, что если они вынудят Тецую говорить, ничего хорошего из этого не выйдет. Так что молчали все, без исключения, и напряжение между ними всё росло и росло. Вбрасывание. Даже в нём победа, совсем маленькая победа, осталась за Никс. Но для Тецуи это не имело значения. Потому что мяч так и не успел достигнуть адресата, исчезнув вместе с одним из игроков команды противника. Грохот от удара руки с мячом о корзину. Данк. Никто, ни друзья, ни враги, так и не смогли понять, что произошло, хотя где-то в подсознании Лейкерс осознавали, что так испариться мог только один человек, но хлипкий малыш, которого помнили ребята, просто не мог сделать такое. Акаши вспомнил разговор Императора с Куроко, его "мягкий" намёк на то, что как прежде уже не будет, потому что он сам уже никогда прежним не станет, потому что никогда не захочет таким стать. Это он имел в виду? Неужели человек может измениться настолько? Нет, он не просто изменился. Этого Куроко не знает никто. Что-то в сердце капитана неожиданно сломалось. Не это он ожидал увидеть после стольких лет разлуки, но дело было не только в этом. Вдруг Акаши почувствовал, насколько этот Куроко похож на него самого, когда-то, в Тейко. Вместе с тем и пришло осознание того, что Тецуя не тренировался два года, и при этом оставался сильнее тех, которые всё это время трудились не покладая рук. Всё, как тогда. С одним отличием. Номер четыре так и не заметил, когда у него увели мяч. В этот раз Тецуя бросал трёхочковый. Десять секунд с начала матча, счёт — 5:0 в пользу Лейкерс, в обоих бросках отличился Куроко. Остальные наконец поняли, что уже пора шевелиться. На лице Фантома расцвела неприятная ухмылка, небесные глаза словно потемнели. Он поднял руку и взъерошил себе волосы; они настолько отросли, что почти полностью закрывали лицо парня. Резким взмахом головой он откинул назад мешающие пряди и снова исчез. В этот раз, справляясь без любой помощи со стороны временной команды, он не позволял пройти номеру семь на другую половину площадки, двигаясь почти в точности, как и бывший Свет в игре против Кагами. Настоящий Дайки вдруг сорвался с места, побежав под кольцо. Тецуя пропустил нападающего, лёгким движением ладони забрал мяч сзади и, словно по старинке меняя направление паса, отправил его адресату. Аллей-уп. Зрители на трибунах, судя по звукам, начинали сходить с ума. Игроки же не могли понять одного. Они читают мысли друг друга? Нет? Как тогда им это удалось? Тайга сжал руку в кулак. В голову ему вдруг пришла мысль, которую он пытался счесть дурацкой, но пока не получалось. А именно, что вот она, идеальная работа в паре, и то, что было в Сейрин между ним и Куроко — только слабый отзвук того, что могло бы быть. Он видел это на примере Тецуи и Дайки сейчас, чувствуя, как быстро падает к нулю довольно-таки нехилая самооценка. Словно удар ножом в спину самому себе, вот как он чувствовал себя сейчас, не замечая хмурого взгляда Тацуи в свою сторону. Как бы Кагами не пытался быть игроком Лос-Анджелес Лейкерс и частью Поколения Чудес, он не мог обмануть себя. Неким образом он всегда чувствовал, что слабее мелкого и хилого Фантома, который не умел ничего кроме распасовки. Это и видел сейчас Химуро, сдерживая желание просто улыбнутся самому себе. Вечный соперник, который в душе оказался обычным предателем, признал поражение. Только почему-то это было не так смешно, как парень себе представлял. Пока зрители философствовали на тему, как они это сделали, Аомине обменялся хмурыми взглядами с товарищами. Они заметили, как и ожидалось. Заметили, что сила во взгляде Тецуи подчинила форварда прежде, чем он осознал это сам. За долю секунды. Конечно, парень всего лишь поймал взгляд напарника, указал глазами на щит и обратно, но... Это не могло возыметь такого эффекта! Последующую игру Фантом контролировал с таким же поразительным успехом, но ребята не сопротивлялись, видя в безоговорочных и каких-то чересчур самоуверенных приказах хорошо продуманную стратегию, созданную словно специально для них. Тренер на скамье не находил себе места, не зная, беситься ему или успокоиться: парни хоть и творили невесть что, это очень даже хорошо работало. Вместо того чтобы быть обыгранными втрое, они держали маленький отрыв в пять очков, заработанных Фантомом ещё в самом начале, и, если забыть об этой крошечной разнице, шли нос в нос с Никс, которых никто ранее одолеть не мог. Но оставалось одно "но". Даже координируя действия напарников сам Фантом больше не отдал ни одного паса, проще говоря, напрочь отказывался играть на команду. Впрочем, от этого его роль в происходящем ничуть не уменьшилась. Парень применял психологические приёмы, рисковал, применял самые неожиданные схемы действий, позволяющие вывести соперника из равновесия, и они дали поистине огромные результаты. И поскольку баскетбол в здешнем понимании был только спортом, а никто не предпринимал прежде чего-либо подобного, игроки Никс оказались совершенно не готовы к этому противостоянию. Впрочем, не так-то всё было просто, как казалось на первый взгляд. Пятый номер оказался куда умнее и хитрее остальных и, в ответ на действия Куроко, играл сильнее прежнего. К концу первой четверти Тецуя принял для себя вполне очевидное решение. Его нужно убрать. И был один способ, который, как он уже знал, наверняка сработает. Но... Для этого необходимо было полностью положится на ребят. А повторить такое Фантом не мог себе позволить. Правда оставался ещё один, последний шанс. Свет? Нет. Аомине Дайки. Он изо всех сил пытался сделать максимум возможного. И Тецуя решил попытаться. Но малость не успел. Тот самый номер пять довольно серьёзно сфолил, теперь Акаши вынужден был бросать два штрафных, игнорируя боль в наверняка повреждённой руке. В голове у Тецуи вдруг возникла совсем неуместная при этих обстоятельствах мысль. Эта гадская форма совсем ему не идёт*. Вот форма JBL наверняка... Точно ведь. Надо будет добровольно-принудительно притащить их в какую-нибудь японскую команду... — Аомине-кун, ты ведь заметил, что мы словно снова в Тейко? И пусть в этот раз нет гарантии нашей победы и в моих силах кое-что сделать. Этот приём выведет меня из строя до конца первого периода и я хочу дабы ты... Дабы ты меня прикрыл. Всё время разговора Куроко смотрел в глаза Акаши. Дайки надеялся только на то, что он не собирается провернуть на нём какой-нибудь "плохой" приём, но, извившись как змея, он сумел заглянуть ему в глаза. Они снова были чисты, светлы, цвета неба. И излучали столь сильную поддержку, что это не могло не помочь капитану. Это также придало силы самому Дайки. Столько... больше, чем когда-либо было нужно.