Анархия I

Я искала её весь день, но сон отрезал меня от реальности. Проснулась я, когда за окном гаража было раннее утро. Солнце уже встало. Я сладко потянулась. Почувствовала себя на свободе. Никого нет рядом, никому я не нужна. Значит, можно уйти и забыть обо всём. Передохнуть, пересидеть, отоспаться. Уехать из города, из страны – туда, где никого не волнует, кто ты. Не хочу идти на встречу с их человеком. Я думала, что война всё равно настигнет нас. Артур знал это. И вот - правда за Анархией. Все желали одного - правды. Но ведь это до поры до времени? За всё то время, что я провела бок о бок с ребятами, я поняла, что жить по чести – довольно-таки сложная штука. Мария всё что-то делала, а я смотрела и думала: «Неужели она знает, что нужно сделать для восстановления правды? Собрала людей, повела их вперёд, ну а дальше-то что?» Я не вижу её, не вижу то, что она хочет. Для меня Мария осталась всем и никем. Дверь гаража распахнулась. Вошла Маша. Я и не думала, что она следит за моими мыслями. Глубо-окая натура. Мне казалось раньше, что всё это напускное. Когда я увидела их впервые, подумала, что они просто сборище идиотов. А потом как-то незаметно мое мнение кардинально поменялось. Хотелось считать, что всё, чем владела сейчас Анархия, досталось благодаря мне. Я. Я. Я. Я. Но нет, не получалось. Не выходило сказать об этом. Язык не поворачивался. Всё из-за наглой рыжей девчонки. Я хотела, чтобы Маша знала, что я не последний человек. Но что было в её голове… - Доброе утро, - сказала она. На её лице играла улыбка. Я ещё не видела такой Маши. Я совершенно не знала её, как выходило, а это меня злило. Меня было легко обмануть и очаровать. Я не думаю, что она пользовалась этим. Но у неё это получалось само собой. Я ответила на приветствие, встала с дивана. Мягкий, зелёный – он грел меня этой ночью. Я начала замечать, что замерзаю всё больше с каждым днём. Мне всё холоднее. Это что-то внутри. - Ты искала меня вчера, зачем? – Мария подошла к своему креслу и села в него. Величественная, настоящая, живая. Всё отошло на второй план, я забылась и, кажется, очень долго смотрела на неё. - Привезли новые препараты… - пробубнила я. Я не знала, как скрасить наш диалог. К тому же, мне нужно было идти на встречу, а я так ничего и не спланировала. Я никогда не хотела зависеть от отца, но сейчас он проделал такую масштабную работу, что меня окончательно подкосило: я была безмерно благодарна ему. Он поступил как настоящий мужчина. Я чувствовала себя избалованной девочкой хотя бы потому, что везде хотела считать себя первым человеком, да и всегда добивалась этого. А теперь передо мной стоит та, кто ДЕЙСТВИТЕЛЬНО добился всего без отца и не был такой повернутой на своём «я» законченной истеричкой. Хотя как знать, кто из нас больше дорожит своим именем. - Мне нужно быть за четыре станции отсюда за пару часов, а с транспортом у нас беда, - сказала я внезапно, на что Маша кивнула. - Как он, не знаешь? – вдруг спросила она, а я покраснела, ведь поняла, о ком она. Как только мне исполнилось восемнадцать, я вышла замуж за любимого человека. Дела шли вгору. Потом он вдруг стал скрытным, ушёл из семьи. Я не слышала о нём ничего, не знала, как он. На конференции – круглом столе – посвящённой Анархии, я увидела его. Единственный раз с тех самых пор! - Я не видела его уже давно, - ответила я, а она пожала плечами. - Мне нужно убить его, ты должна знать, - проронила она. – Можешь даже не понимать, но это должностная обязанность. Почему никто не умеет шутить в этом проклятом мире? Она всё молчала и смотрела. Не было никакой неловкости, просто куски оторванных душ вокруг. Неприятная тишина въедалась в каждую клетку моего тела, меня колотили мурашки. Ну и что это такое? Жизнь? Заберите и верните деньги назад. - Мертвецы не слышат! Мертвецы не чувствуют… Кричи… реви… Мертвецы не слышат! – процитировала она до боли знакомые строки, потом рассмеялась. Я думала, из какой книги она взяла цитату, но она уже переключилась на мелкие пояснения. - Те, кто уйдёт, уже не услышат тебя. А он и так не слышит. Значит, мёртв, - я мысленно добавила: «для меня». Или я для него? Дорожит ли Маша своей памятью? Знаю я, как память коротка… - Я не боюсь его потерять, - сказала я увереннее. Потому что уже потеряла. - Ты боишься его забыть, - точно подмечено, капитан. Я посмотрела на наручные часы. Ещё час до начала. Надо выходить. В мои привычки не входили опоздания. Я встала, Маша поднялась за мной. Решила проводить до дверей? Щедро. Я перешагнула выступ, открыв дверцу железного поржавевшего гаража. Маша вышла за мной, достала ключи, закрыла замок. - Ты куда? – поинтересовалась я, видя, как солнце играет на её лице. Она тихо и сдержанно ответила: - Тебя провожу, - да, спасибо. Я угадала! Одна-то я не доберусь. Простая вежливость? Что ей нужно, интересно мне знать… В любом случае, мне было непозволительно комфортно в её обществе, поэтому возражать я не стала. Я двинулась по известному пути, но Маша остановила меня, указав в противоположную сторону. - Там тебя ждут, пойдём по другому пути, - сказала она. Облава? Чёрт. Спасла меня? Маша… Что ей нужно от меня? Впрочем, не так важно. - Откуда ты всё это знаешь? – спросила я. Простая формальность, я не думала, что она решит мне ответить. Просто не хотелось молчать. Я выталкивала из себя волнение, которое она породила. Страх уступил место здравомыслию. Я, наконец, осознала, где я. Наконец поняла, что почти лишилась жизни вот так просто. - Просто я хожу там, я всё вижу, - сказала Маша. Так, да? Она что, пророк? Почему если она видит, то её не видят? Волшебница? Или ведьма? Разве она не мечтала выйти замуж, обзавестись семьёй – огромной семьёй, так нужной ей. Она могла бы прожить свою жизнь как обычный человек. Как девчонка. Потом у неё был бы любимый молодой человек, мужчина, затем маленькие человечки, любящие её всем сердцем. Но… смогла бы она отдаться семье, она бы любила? Она кого-нибудь любит вообще? Кто ей дорог, а? - Я хочу узнать тебя получше, - призналась я. - Я не советую, - ответила она с явным разочарованием в голосе. Она вдруг стала похожа на старую женщину, многое повидавшую. Такая вот она, да? Маленькая старая дворняга, не имевшая приюта. - Почему? – поинтересовалась я, расхрабрившись. Она расстроилась окончательно, поняв, что я решила продолжить тему. Но кому сейчас легко? - Я не хочу привязываться к тебе ещё больше, - это было похоже на исповедь перед смертью. Смешная, забавная Маша. Я поймала на себе её пристальный взгляд. Почувствовала, как по спине забегали капельки пота. Волнуюсь. - А что, уже сильно привязалась? – лучшая защита - это нападение. - Я привязываюсь очень сильно, чтобы ты знала. Особенно к тем, кто когда-то поддержал меня, - разочарование в голосе. Это не входило в её планы. Зачем она открывается мне? Напоследок? Что там, в будущем? Раскрывает душу… - Скажи, ты кого-нибудь любила? – мы практически подошли к пункту назначения, я очень хотела, чтобы она ответила. Пусть односложно, но ответила. Это была бы моей личной победой, а это нужно было мне больше всего. - Трудно сказать. Просто мне нужен человек рядом, который будет ходить за мной. Я очень несамостоятельная, - призналась Маша и отсалютовала мне. Я не хотела заходить в огромное здание, но некому было это сделать за меня. Но я так нуждалась в её обществе, так желала поговорить с ней. Я знаю точно: она любила. Конечно же, любила! Необходимый шаг был сделан. Я очутилась внутри многоэтажки. Нейтральная территория, как значилось в договоре. - Поднимемся на второй этаж, - я вздрогнула, обернулась. За спиной стоял он. Да, он. Дезертир, предатель. Я не пошевелилась, разглядывая его каменное лицо. - Что ты тут делаешь? – спросила я. Как страшно и обидно! Он предал нас всех. Предал Машу и меня. Изверг и чудовище. - Анна Сергеевна, Вы задерживаете нас всех. А время дорого, - твёрдо сказал он. Как официально. А мы всё ещё женаты. Я всё ещё должна делить с ним горе и радость… Он подорвал мою уверенность, он избил меня чисто душевно. Жизнь кончена! Мы подошли к лифту, он нажал кнопку вызова. Судя по всему, лестницы тут были огромные. Секунда за секундой. - Почему ты ушёл? – не выдержав, спросила я, он всё ещё не выразил ни одной эмоции. - Так надо, - мерзавец. Это нечестно! Я хотела спросить ещё что-то, но лифт подошёл. Мы молча поднялись на нужную высоту. Прямо из кабины мы вышли в огромный зал переговоров, в центре сидел немолодой мужчина с серьёзным видом. Завидев нас, он привстал. - Покорнейше прошу, - он указал на место напротив. Эти люди не растеряли вежливости, но это лишь напускное – меня не провести. Мы молчали. Мужчина изучал меня, смотрел в глаза. Я всё пыталась выдержать его взгляд, но понимала, что не могу, ещё немного – и всё… Я ждала, когда он что-то скажет, потому что им нужна была эта беседа, а не мне и не «Анархии». - После стольких лет брака Вы откажетесь от него? – поинтересовался человек. Занимательно. Вынюхивают, как собаки-ищейки. Гадко, противно, как будто раздевают против моей воли. - Выходит, что да. Но мы здесь не за этим, верно? – я напустила на себя деловой вид, хотя это уже было бесполезно. Во мне смешались все чувства разом, я замешкалась, даже захотелось плакать. Я не была Машей - не могла быть злой, уверенной в себе, ненастоящей. К тому же, за моей спиной стоял человек, который знал больше, чем я сама могла представить о себе. - Чтобы всё было нагляднее, брат, приведи гостя, - сказал мужчина и подмигнул мне. Почему он обратился к моему супругу таким образом? У них группировка тут какая-то? - Анна Сергеевна, - позвали меня сзади. Что-то ёкнуло. Я обернулась, готовая увидеть её, но… Всё оказалось гораздо страшнее. Двери лифта захлопнулись, передо мной стоял человек, которого я любила, он придерживал юношу. Вот мы опять встретились. В иной обстановке. Грязный, с окровавленными запястьями, подстриженный ёжиком. Он щурился, скалился. Тонкий, забитый, злой. Ничего человеческого я в его глазах не разглядела. - Мы перевели его в одиночную камеру, - сказал мужчина. - А то он доводил до сумасшествия своих сокамерников, - договорил мой «бывший» муж. Я смотрела на него, смотрела и не могла оторваться. Вот он какой, значит? Мой и не мой. - Мы до сих пор не можем восстановить системы на большинстве компьютеров, - вновь сказал мой собеседник, на которого я уже не смотрела. Вдруг муж достал нож из-за спины. - Ну, Анна Сергеевна, готовы ли Вы перейти на нашу сторону, так сказать, вернуться к отцу? – он поднёс нож к горлу Артура. Я испуганно посмотрела на эту картину. Конечно, да, только не убивай его… Я медлила, не могла сказать. Предать Машу или Артура? - Нет, Аня… - Артур подавился воздухом, оскалился, попытался крикнуть. Его мучитель вдавил в его горло нож ещё сильнее, кровь закапала на пол, но он начал шептать: - Плевать, слышишь? Не отдавай им веру, не отдавай её… - он плюнул на пол сгусток крови. Его мучали. Я не сдержалась, слёзы брызнули из глаз. - Если я соглашусь, Вы отпустите его? – спросила я, пытаясь вытереть слёзы. Мужчина подал голос, хоть я и не обращала на него внимания: - Братья сопроводят его куда прикажете, - ни капли шутки в голосе. Муж хмыкнул, ослабил хватку, Артур немного сполз вниз, не в состоянии самостоятельно держаться на ногах. - Они всё равно убьют меня. Не отдавай им… - ему мешала говорить кровь, наполнявшая весь рот. Нет, за что… Только не его, нет! - Если ты не заткнёшься, конечно. Но ведь так интереснее: оставить тебя жить, ведь завтра четвёртое марта, - муж засмеялся. Я вздрогнула. Я должна спасти этого мальчика. Он же гениален, он просто невероятно силён. Что за характер… - Отпустите его, я согласна, - прошептала я. Муж довольно улыбнулся, каждая его косточка заныла от удовлетворения. - Можно я кое-что скажу ему? – муж кивнул, толкнул юношу. Я вскочила со стула и поймала его, чтобы он не упал. Он смотрел на меня стеклянными глазами. - Я не предала вас, - шепнула я, он кивнул. - Ты себя предала. А значит, всё к чертям, - он улыбнулся, пытаясь согреть меня этой улыбкой. Не изменился. Только постоянно измучен. - Мне нечего терять, - ответила я. - Анна Сергеевна, куда его? – спросил мужчина. Я скоро ответила: - К площади Победы, пожалуйста, - я теперь никого не увижу, я знаю. Теперь я осталась с собой наедине. Это конец жизни. Я встретила людей, в которых нуждалась сама. И вот, в конце никчёмной жизни предала себя. Отстой. - Как там сероглазый король нашей Машеньки? – спросил муж. Я не слышала его, не говорил ещё что-то. Но сейчас я точно знала, что он обратился ко мне. Он бормотал что-то про Самаэля. - Знаешь, с охоты его принесли, тело у старого дуба нашли. Жаль королеву. Такой молодой!.. За ночь одну она стала седой, - отчеканил муж. И все эти строки теперь в устах бессердечных убийц. - Он ведь… - я запнулась, поймав его взгляд. - А за окном шелестят тополя: «Нет на земле твоего короля…» - муж замолчал. Я встала, чувствуя, как тело каменеет. Начало подташнивать. - Можно окно открыть? Мне дурно, - оправдалась я, направляясь к свету. Что за четвёртое марта, о чём Артур должен был помнить? Я открыла окно пошире, подставляя лицо ветру. Пахло порохом, отсюда был виден парк. Вернее, то, что от него осталось. Дуб стоял в центре всего. Берёзы, тополя, осины – всё почти под снос. Я вдруг резко запрыгнула на подоконник, сделала толчок, как сильные знакомые руки обхватили мою талию. «Не пущу!» Но я уже схватилась за раму и стала выбираться, шагнула вниз. Сильный толчок, в глазах потемнело. - Дура, я же люблю тебя, - услышала я очень близко родной голос.