Анархия I

Стало страшно засыпать и просыпаться. Но не с ней. С ней кажется, что всё хорошо, что ничего нет снаружи. Я думаю, будь она рядом, когда я буду умирать, я не почувствую боли и страха до самого последнего вздоха. Она сладко улыбается во сне, я хочу смотреть на неё вечно. Это невероятное блаженство – наблюдать, как она спит. Вот она чихнула. Сейчас откроет глаза и увидит, что я любуюсь ею. И обязательно зальётся краской, как обычно. - И давно не спишь? – спросила она, открыв глаза. Она всё время трёт нос и краснеет, когда смущается. Радость моя. Казалось, вот она – здесь. Но она везде, не только со мной. Мы спим вместе лишь потому, наверное, что она не хочет спать одна, а я не могу оттолкнуть её и уйти. - Только встала, - говорю я. Маша улыбается мне беззаботной улыбкой, такой ребяческой. Сейчас в ней нет той отпугивающей серьёзности, она обычная, домашняя. Она придвигается ко мне, обнимает со всей нежностью и прижимается своим хрупким телом. - Я не знаю, что мне делать, - вдруг бормочет Маша, тем самым отвечая на мой немой вопрос. Я думаю о ней даже во сне. С началом войны в ней всё поменялось. Появились новые люди в её жизни. И она сейчас, как самый главный человек, управляет всем вокруг. Времени около одиннадцати ночи. Она проспала целых три часа. И это ещё много для неё, как она говорит. - Если ты не знаешь, то кто тогда знает? – спрашиваю. Она для меня идеальна. Эта рыжая девчонка. Я не могу понять, как я смогла увлечься ей, но теперь не смогу вернуться на прежнее место в этой жизни. Я теперь – её часть. - Аня знает, - пожимает плечами она. Эта Аня… Что она за человек? Она появилась совершенно внезапно и отдала Маше всё, что имела. Но разве на это купилась моя маленькая максималистка? Не может быть. Тут что-то другое. Лишь то, что может почувствовать только она. – Пора вставать, - говорит Маша строго и, делая над собой усилие, поднимается. - А ты поспи, - добавляет она, но я отказываюсь. Не хочу лежать, когда она будет там убивать сама себя. Я тут же поднимаюсь за ней. За это она подбегает ко мне и, легко приподнявшись на цыпочках, целует. Я приобняла её. Как же не хочется отпускать этот клубок нервов и загадок. А ведь она совсем не моя, она для всех. Такая вот девочка, но я люблю её, всем сердцем люблю. Никак не могу понять: как она относится ко всему этому? Наверное, как и ко всем новостям в её жизни. Мы вышли из квартиры Маши и стали спускаться по лестнице. Она зевала, я смотрела на её измученный вид. Машка совсем не бережёт себя, ни капли. На улице стояла темень, только где-то далеко мерцали яркие вспышки света. И это были не звёзды, к сожалению. - Нам туда. Стреляют, - отрывисто бросила девочка и указала пальцем на вновь ослепивший горизонт взрыв. Я кивнула. Конечно, надо было спешить на то самое место действия, где стреляли, где убивали, где могла потеряться душа. - Там Сэм, да? – спросила я, думая о нём. Он говорил днём, где будет ещё одна битва. Очередное сражение. Я всё ещё придерживалась мысли, что мы, как террористы, набегаем на города, хотя все были за другое – мы изгоняем НАСТОЯЩИХ бандитов из нашей жизни. Из жизни других людей. Которые, конечно, достойны большего. В нашем распоряжении был гараж. И парочка помещений с пленными. Всё бы отдала, чтобы узнать, что происходит в других городах, где нет моей Марии. Перед нами стояла целая страна, а нас было ничтожно мало. Был вечер. Мы никого не ждали. И как вдруг стали приходить они. Добровольцы. За пару часов нас было больше двух сотен. Я обмерла. А Маша всё смотрела в лицо каждого, чего-то искала, будто была готова прогнать одного за другим. Она шепнула мне: «Он обязательно придёт». Но я не знала, кто – он. Кого она ждала? Потом подошла какая-то девушка вместе с Артуром – я где-то уже видела её, но не могла вспомнить. Мне врезалось в память: «Мне хотелось, чтобы Вы пришли, Анна». Да, именно так Маша и сказала. И засмеялась как-то по-доброму. И эта Аня дала нам всё, в чём мы нуждались: территорию, деньги, людей. Её отец сплавлял нам информацию, так как был кем-то чертовски значимым в высших кругах. Публично ему пришлось отказаться от дочери. Старик поддерживал нас. Для Маши оборудовали маленькую лабораторию для чего-то, о чём она бормотала во сне. Вокруг меня стали образовываться кипы бумажек с формулами, в которых я ничего не понимала. А потом началось. Пропал Виктор. Его нигде не было. И Маша никак не отреагировала на это. Я не вмешивалась. Ну, старалась, по крайней мере. Сначала она увлеклась им, искала его общества, а потом раз – и всё. Ушёл домой. Ушёл за пропитанием… Пропала Даша. И тут Маша перестала спать. Она не отходила от Артура. Он пытался неоднократно сбежать из штаба, чтобы найти девушку. Потом в итоге всё у него получилось. Маша связалась с Аней, говорила. Очень долго. Мы с Сэмом начали вскользь общаться. Он был великолепным собеседником, что делает ему огромную честь. Правда, всё чаще его волновали лишь сражения, как и меня, и мы постоянно обсуждали расположение некоторых построек, количество инвентаря, пропитания, он обучал меня стрельбе из разных видов оружий, учил метать ножи. Надо признать, я в этом так ничего и не добилась. Но всё-таки он не стал ровнять меня с кусками горячего дерьма, разбросанного по округе, а считал за человека теперь. Исчезли барьеры. Вместе с Сэмом появился ещё один тактик, Григорий. Молодой парень был чертовски толковый. Маша часто смотрела на него, а потом ходила и пыталась поймать для какого-то делового разговора. Потом он уехал ненадолго. А, может быть, надолго. Я уже потеряла счёт времени. Для меня всё было едино. Дни шли сами по себе, мы – сами по себе. Люди пропадали. Кто-то возвращался, кто-то – нет. Маша не отходила от меня в последнее время. Мне показалось, она боится чего-то, но я прогнала эти мысли. Моя девочка не умеет бояться. - В следующем квартале, - прошептала Маша и кивнула мне. Я вздохнула. Если меня заденет, я буду счастлива. Чувствую свою никчёмность. Вдруг я вздрогнула. Послышался чей-то бег, я дёрнула Машу за плечо и прижала к ближайшей стене. Она хотела шикнуть, но воздержалась. - Темнота! Выколи глаз… - кто-то выругался. Я вдавила Машу в стену, закрывая собой. Природа наградила меня своей «чернотой» - я полностью слилась с ночью. Я почувствовала, как нервно заколотилось сердце у Маши. Пришлось толкнуть ей, чтобы она стала двигаться в бок, Маша стала неохотно перебирать ногами. Старческий голос притих, зато молодой подхватил: - Шаги, а? – Я кожей чувствовала его ухмылку и желание поймать добычу. По телу пробежали мурашки. Я зажмурилась. Внезапно почувствовала, как Маша сжала рукой мою шею и притянула к себе, чтобы поцеловать. Я замотала головой, но она впилась в меня. Тепло мелкой дрожью пробежало по всему телу. Я застыла, не желая знать, что она задумала. Всё и так было очевидно. Только бы не отпустить её. - Да, слышал. Справа, кажись, - выронил старик, но у меня только адреналин в ушах звенел. Маша оттолкнулась от стены и тихо сказала: - Сейчас за угол завернёшь и побежишь в нашим, ясно? – она толкнула меня, сама пошла на голос людей. Я не хотела, чтобы всё было так, но она опять решила за нас. За всех нас. - Эй, я вас напугала, ребятки? – ответа я уже не услышала. Что будет дальше? Кто они, за кого? Я выбежала прямо на вспышку света, меня заметил какой-то парень. - Каково пророчество? – поинтересовался он. Я не отошла от дрожи, меня всю потрясывало, но я нашла в себе силы ответить: - И звери пустыни будут встречаться с дикими кошками, и лешие будут перекликаться один с другим; там будет отдыхать ночное привидение и находить себе покой, - эта сложная система паролей типа «вопрос-ответ» сделала своё дело. Было отсеяно уже великое множество людей, которые выдавали себя за нас. Каждый из уцелевших, то есть я, Маша и Сэм, имел свой ответ на «пророчество». Все приверженцы Анархии тоже имели одну общую фразу, которая менялась каждый день. Как правило, отрывок из Библии. Вообще странно, что Маша взяла именно её за основу. Я не понимала её. - Вы к старшему? Сейчас доложу, - парень осветил меня фонариком и скрылся в переносной палатке, бормоча «куда же вас таких хрупких…» Я не думала в тот момент, куда же действительно нас таких хрупких, кого нас, кто он, где я. Меня волновало лишь одно – Маша. И что там. Что осталось там. Там. Там, откуда я сбежала. Меня завели внутрь. Сэм кашлянул, когда мы остались вдвоём. - Почему ты без неё? – он устремил на меня взгляд серых глаз. Совсем обросший колючей тёмной бородой, Сэм строго изучал меня, пока из глаз не покапали слёзы – я не выдержала. - Там… Маша… - я задыхалась от боли и обиды на себя. Какая же идиотка могла оставить ей там?! Только я, никак иначе. - Что с ней? – Сэм вспыхнул. Я только открыла рот, чтобы что-либо сказать, как снаружи послышались голоса. - Нельзя, там начальство, - крикнул парень, я узнала его голос. Пророчество… И помнит же всё, чёрт. Ему что-то доказывали и уже в раз миллионный повторили: «Кто роет яму, сам упадёт в неё, кто ставит сеть, сам будет уловлен ею». С каждым звуком мой пульс учащался. Казалось, стучит у меня везде – даже в позвоночнике. В одну минуту Сэм очутился возле меня, подхватил, усадил на самый дальний стул и вышел на улицу. Гул замолк. - Что, как бабы! – кто-то пискнул, видимо, тот «часовой». Потом я услышала юношеский голос, торопливо объясняющий какое-то «ну, блин, очень серьёзное дело». Лампа на столе не грела. Я молча сидела и в панике тряслась от пережитого. В палатку вдруг вошёл мужчина, уже в возрасте, не то чтобы он был красив, но довольно привлекателен. В нём было что-то острое, свежее. Я подумала, что он вполне уважает традиции, но не навязанные в один день, а настоящие устои старины. За ним залетел Сэм с улыбкой на лице, но совсем печальными уставшими глазами. Затем в палатке очутились ещё две фигуры, я не рассмотрела их. - Напугала, молодец. Может, поговоришь хотя бы? – Сэм отступил, я увидела Машу. Сначала не поверила, почувствовала какую-то горечь во рту. Она смотрела на меня как-то по-детски виновато. Я постаралась улыбнуться, но вдруг почувствовала, как всё лицо сковали застывшие дорожки слёз. - Я не понял… - молодой парень казался взвинченным. Маша круто развернулась к нему и представилась. Он раскрыл рот. Старик весело посмотрел на неё. - Скоро уйдём, - подойдя ко мне, шепнула девушка, немного покраснев. - Извини. Она очень ценила Сэма – я знала это наверняка. Если бы он не попросил её, она бы даже не подошла, наверное. Я думала именно так. Юноша на что-то злился. Добыча оказалась ложной. Чумазый ребёнок лет двадцати. Он не боялся смерти. Его напарник глядел на него с высоты своего опыта. Что-то пожёвывая, они оба смотрели на неё, Сэм отвернулся и изучал карту. Оба рядовых, чуть помедлив, развернулись, поняв, что больше им тут делать нечего. Я решила тоже выйти на свободу, как вдруг Маша остановила меня. - Погодите, а за работу? – её голос прозвучал бодро, двое остановились, развернулись. Я знала наверняка: сейчас она откроет рюкзак, достанет оттуда еду и сигареты – безумно важные для мужчин. Я не стала задерживаться, вышла, услышав громкое: «Натаниэль, не забывай, хорошо?» На месте сражения слышалась автоматная очередь, какие-то крики. У палатки стоял тот парень, встретивший меня. Он курил, я подошла ближе. - Будете? – поинтересовался он. Я отрицательно покачала головой. Не-а. Никогда не пробовала. Да и не хотелось. Не думаю, что когда-нибудь всерьёз захочу. - И как оно, когда там? – я кивнула на новую вспышку света. Парень пожал плечами. - Страшно. - Ты был там? – спросила я. Он кивнул. Я хотела опять задать вопрос, но он остановил меня. - В первый день, когда я пришёл записываться, меня спросили: «Эй, есть оружие?». Я не подумал об этом. Мне выдали кухонный нож. Роскошь! У других было не лучше: биты, подсвечники, доски. Нас собрали в небольшие группы и рассредоточили по городу. ОМОНовцы бегали со щитами, с автоматами. А мы как были – голенькие и безоружные. Я вообще не знаю, как смерть обошла. Я просто проталкивал нож в тело за телом, не боялся уже. А потом увидел пистолет. И схватил его – вот сила… Зверь, да? – замолчал парень, сплюнул. Он был немного полный, с какой-то виноватой улыбкой. Вышла Маша. Я помахала часовому рукой, он что-то пробормотал на прощание. Мерзость. Мы даже о своих не могли позаботиться. Я вспомнила Дашу, Артура. Где они, где?.. Аня снабдила нас помещением и оружием. Без неё мы вообще ничего бы не смогли. - Ты хочешь убивать? – спросила я вслух. Маша молча шла рядом. Она немного поразмыслила над моим вопросом. - Нет, - пошатнулась. Зачем тогда всё это? – Но мне нужно убить, - наконец выдавила она. Я не видела эмоций у неё на лице. - Походим к площади Победы, - сказала Маша, не сдержав зевок. Это одна из станций метро, которая находилась в нашем распоряжении. Там мы держали пленных, там была часть штаба. Эта станция сейчас жила своей жизнью, нас там хорошо знали. Ночь. Но там не спят. Кто-то играет в карты, кто-то завтракает, кто-то ищет собеседника. Но ни один из людей не ищет выхода. Ведь выхода нет. - Исцелившая не только свои раны, но и раны других грешников, и каждый день исцеляет новых, - сказала Маша через прозрачную дверь человеку, стоявшему на карауле. Он кивнул, опознав её. Это уже была не станция. Койки, море крови, бинты, запахи химикатов, забаррикадированные туннели. Столы, стулья. Шкафы. Страшно. - Добра! – отсалютовала Маша, я кивнула задремавшему командиру, сидевшему за столом в центре зала. Он встрепенулся, ответив на приветствие. - Двоих сюда занесло, сами пришли. Маша вспыхнула. Я знала: это то, на что она надеялась. - Анна ещё Вас искала, привезли что-то новое, - коротко отчитался он. – Те двое на площади Революции – мы их туда сопроводили. Думали, Вы там сначала появитесь, - ещё одна такая же станция. Маша вздохнула и потянула меня за собой, благодаря за сотрудничество. Её глаза горели. Город был охвачен восходом солнца. Горизонт краснел, я лучше стала различать улицы, по которым мы шли. Машка направлялась к своей цели, охваченная желанием увидеть тех двоих. - Думаешь, это они? – спросила Маша. Я не знала, кого она имеет в виду. Даша, Артур, Виктор, Наташа?.. Кто? Она желала всего на свете, желала справедливости. Но знала ли она, как её добиться? Спасёшь одного – потеряешь другого, и этот закон работал всегда. Мы прошли обычную процедуру на входе, стали спускаться по лестнице вниз, на платформу. Я почувствовала волнение, но не своё. Кажется, я видела Машу такой впервые: она была растеряна, побледнела. Тот же стол по центру, но там сидел не серьёзный капитан, а совсем добродушный дядька, проводивший расчёты по кадрам и провизии. - Вас ждут! – крикнул он нам, едва заметив. Указал влево, где сидели две фигуры. Свет берегли. Из тени выступила девушка маленького роста, за ней вышел мужчина. Маша кинулась к ним, сбежав скорее вниз. Она ждала их. И дождалась.