В плену у мафии

— Зед…! Ну, Зе-е-е-ед! — капризно протянул омежка и пнул ногой развалившегося рядом с ним на диване здорового парня в красных спортивках и с голым загорелым торсом, на котором красовалось несколько цветных татуировок. Альфа по кличке Зед отрубился во время пьянки прямо там, где и сидел, полулёжа, откинувшись на спинку старого, протёртого до дыр дивана. Одна его нога покоилась на журнальном столике, заваленном всякой дрянью, другая — под ним. Омежка же вольготно занял весь диван, а на пьяного парня сложил свои ножки. Ими он и стал усердно пинать спящего.  — Угомонись, Мышь! — пробухтел альфа, отмахиваясь от голой пятки перед своим лицом, точно от назойливой мухи. Омежка, которого альфа назвал Мышью, обижено засопел и надул свои соблазнительные пухлые губки.  — Зед… у меня стоит.  — А я здесь при чём? — огрызнулся альфа, умирая с жуткого похмелья. — Возьми да подрочи.  — Ещё чего! Самому неинтересно, — продолжал ныть мальчишка. Он недовольно глянул на парня, который притворялся спящим овощем, и в нетерпении стал пинать не реагирующее на его призывы тело, и монотонно канючить на одной длинной протяжной ноте:  — Зе-е-е-е-е-е-е-ед… Зе-е-е-е-е-е-ед… Ну, Зе-е-е-е-е-ед…  — Да уймёшься ты или нет? — разозлился парень, но всё-таки открыл глаза, чтобы недовольно и грозно глянуть на нудящее под боком существо. Он уже был согласен на всё, лишь бы это маленькое чудовище перестало его пинать и зудеть под ухом.  — Нет! — пискнул омежка и нагло улыбнулся, добившись, в конце концов, своего. Альфа обратил-таки на него внимание. Комната походила на притон алкоголиков. Повсюду валялись пустые банки из-под пива, на столе стояла недопитая бутылка водки в окружении нескольких рюмок и всё тех же пустых банок пива. Две пепельницы, сооружённые из грязных тарелок, были доверху забиты окурками, а стол усыпан скорлупками от фисташек и рассыпанными поломанными чипсами. Помимо этого на нём за ночь явно сдохли жареные кальмары и варёная колбаса, порезанная ломтиками, приобрела несъедобный синеватый оттенок.  — Чёрт! Нихрена мы вчера побухали, — пробормотал альфа, разглядывая этот бедлам, пытаясь заполнить провалы в памяти и прийти в себя. — Мелкий, а где все?  — Откуда я знаю? Я сам только проснулся. — Омежка подполз к альфе и демонстративно требовательно уставился на сонного парня.  — Мышь, свали в туман! Я не стану тебе дрочить, — альфа даже придал своему голосу строгости: мол, «нет и точка!»  — Тогда я расскажу Тайсону, что ты меня лапал, — заявил омежка, прибегая к шантажу.  — Когда это я тебя лапал?! — возмутился Зед от такой наглости.  — Да вот только что! — утвердительно заявил мальчишка и подполз ещё ближе, сверкая перед лицом очумелого от такой борзоты парня своими беленькими боксерками с миленькими котятками и пирсингом в пупке.  — Я не лапал тебя! — попытался оправдаться альфа.  — А кто может доказать обратное? — лукаво улыбнулся омежка и хитро прищурился.  — Мышь, я тебя прибью, скотина! — Взбешенный Зед кинулся на парня и попытался ухватить наглеца за горло, чтобы придушить слегка, чтобы не зарывался и знал своё место. Омежка громко заверещал, словно заправская пожарная сирена, зовя на помощь и пытаясь отбиться от здорового парня руками и ногами. Альфа злобно улыбнулся и всё-таки дотянулся до хлипкой шейки.  — Ори-ори, сучонок! — оскалился Зед. — Никого нет, чтобы прийти тебе на помощь. Пальцы всё сильнее сжимались на горле, и омежка начал задыхаться, тонкие пальчики из последних сил пытались разжать сильные пальцы альфы.  — Что, не нравится? Может мне тебя в рот трахнуть? А, Тимми? Или лучше отодрать тебя в твою маленькую хитрую задницу? Увесистый удар ногой, обутой в чёрный кроссовок сорок пятого размера, прилетел в лицо Зеда слишком неожиданно. Забыв, как дышать, альфа скопытился с омежки прямо на пол. Руки по инерции зажали разбитый нос, из него фонтаном брызнула кровь. Ещё один удар пришелся по рёбрам. Зед скукожился на полу в позе эмбриона. Сквозь слезившиеся глаза он смог разобрать очертания Тайсона. Альфа возвышался над ним словно гора мускулов, и весь его грозный вид говорил о том, что он почти покойник, если дёрнется.  — Я смотрю, ушлёпок, тебе на жизнь насрать? — пророкотал здоровяк и ещё раз врезал ногой в живот Зеду для убедительности. Омежка, увидев своего защитника, с разбегу прямо с дивана запрыгнул на руки альфе и, намертво прилепившись и повиснув на нём, точно макака, начал обиженно плакаться Тайсону в плечо, размазывая о его любимую футболку сопли и слёзы, непонятно откуда взявшиеся словно по мановению волшебной палочки.  — Тайси, Тайси! Спаси меня! Прибей этого придурка. Он хотел меня изнасиловать.  — Он врёт. Я просто хотел его проучить, — попытался оправдаться Зед, за что получил ещё один увесистый пинок по рёбрам.  — Заткнись, мудила! Ещё раз хоть пальцем тронешь Мышонка — голову оторву! Понял?  — Понял-понял… — пробубнил Зед. Связываться с альфой, который на две головы тебя выше, шире в плечах и на порядок сильнее, себе дороже. Громила участвовал в уличных боях и ещё ни разу не проиграл.  — А раз понял, вставай и иди жрать готовь! Я есть хочу! — приказал Тайсон и тут же, мягко улыбнувшись, спросил висящего на нём омежку: — А ты, мелкий, почему при всяких извращенцах в одних трусишках зажигаешь? Хочешь по заднице схлопотать?  — Так я спал, — состроил умильную рожицу мальчишка и захлопал невинными глазками. Слёз будто и не было никогда. Моська хитрюги цвела и пахла.  — Может, слезешь с меня? — предложил альфа, поддерживая свою наглючую ношу под попу двумя руками.  — Не хочу! — надул капризно губки омежка и, тряхнув сотней белоснежных косичек, сильнее прилип к альфе. — Хочу, чтобы ты поносил меня на ручках.  — Ты же уже не маленький, Тим. Тебе уже шестнадцать. Лучше прибери со стола.  — Вот ещё! Пусть Зед прибирает. Не царское это дело — окурки за всеми прибирать.  — Мышонок, у меня такое чувство, что я тебя сильно разбаловал, — спросил Тайсон и попытался придать своему лицу выражение строгости, чего никогда не получалось, когда он имел дело с мальчишкой.  — Только догадался? — недовольно буркнул Зед, высовываясь из кухни. — Этого стервеца давно уже нужно выпороть, и причём как следует.  — Рот свой завали, ушлёпок, и жарь яйца! А то я тебя сам сейчас выпорю… в одно место.  — Придурок! — обиженно пробубнил Зед себе под нос так, чтобы Тайсон не расслышал и скрылся на кухне. — Бережет этого хитрожопого Тимми, точно он фарфоровый. Тоже мне братская любовь, а сам, небось, только и ждёт начала первой течки. -Тайси, а ты где был? — спросил омежка и с любопытством уставился на альфу, который всё ещё держал его на руках.  — У Скупого Гарри, — сказал Тайсон. — Продал этому жирдяю пару камешков, что мы спёрли вчера у того полудохлого типа в супермаркете. Получил за них неплохое бабло.  — И сколько тебе отвалил за них этот жмот? — поинтересовался Зед, снова заглядывая в комнату.  — Достаточно! — усмехнулся Тайсон. — Хватит, чтобы свалить из этого отстойника и начать новую жизнь, вдали от всего этого говна.  — Хорошо бы, — мечтательно сказал Зед, не забывая следить за шкворчащей на сковороде яичницей, чтобы та не пригорела.  — Тайси, а ты мне что-нибудь купил? — расцвёл от счастья омежка, услышав о деньгах. Он мечтал о дорогущей компьютерной приставке и новых играх. О большой плазме и ещё о куче всяких вещей: от новых кроссовок до верхней одежды и золотого украшения для пирсинга в своём пупке. Но больше всего он хотел жить в нормальном доме с бассейном и зелёной ухоженной лужайкой в хорошем, приличном районе, где живут нормальные люди, а не отбросы общества: гопота, бомжи и проститутки. Но на все его желания и мечты всегда не было денег.  — Хитрюга! Конечно же, я не забыл про маленького ненасытного Мышонка. Твой подарок остался в прихожей. Омежка спрыгнул с Тайсона и пулей метнулся к дверям, сверкая босыми пятками. На полу стоял пакет, в котором лежала цветная коробка с новенькой игровой приставкой, о которой он так давно грезил, и несколько новеньких дисков с играми.  — Тайси, ты самый лучший! — пропел радостно Тимми. Он уже притащил пакет в комнату и, устроившись на диване прямо с ногами, стал в нетерпении распаковывать свой подарок. Альфа расплылся от счастья, довольный тем, что смог порадовать мелкого. А из кухни донёсся голос недовольного Зеда:  — Мог бы и мне чего-нибудь прикупить.  — Ты не Мышонок, чтоб тебя подарками баловать, сам купишь, что тебе надо.  — Можно подумать ты денег дашь, — фыркнул Зед, — только и печёшься о Тимми, а мы словно жалкие рабы: сделай то, сделай это, принеси, подай. Сплошная дискриминация.  — Не бухти, словно сварливая жена, а то подумаю, что ты ревнуешь.  — Тайси! — подал голос омежка и состроил мордашку а-ля сама невинность. — Я хочу в торговый центр. Ты обещал.  — Эй! Тебе бы всё бабло сразу за один раз потратить! — возмутился Зед. — Мы же хотели купить хату в центре, в приличном районе. А на это много денег надо. Омежка недовольно прищурился и, выпятив от обиды губу, запульнул в альфу пустой банкой из-под пива.  — Скройся с глаз, утырок! Тайси обещал мне, что когда продаст брюлики, то купит мне новые кроссовки, и ещё новые джинсы, и вообще всё, что я захочу.  — Тайсон, уйми этого ненасытного, — взмолился Зед. — Он же нас по миру пустит, ты ведь знаешь какие у него запросы.  — Успокойся, Мышонка я одену со своей доляхи. Бабки честно попилим на всех поровну. Так что со своей частью можешь делать, что захочешь, никто на неё не претендует. К тому же я продал всего-то пару камешков. Там ещё таких целая горсть, но продавать их здесь невыгодно, нужно будет толкнуть их в городе. Там крупные барыги серьёзными деньгами ворочают. Не то, что здесь. Зед, согласившись со словами Тайсона, принялся убирать со стола. У него были свои планы на причитающуюся ему долю. Когда комната была более менее прибрана и на освободившийся стол были водружены тарелки с горячей яичницей с помидорами и ветчиной, вернулись отсутствующие всю ночь Лаки, Паук и Гейл. Альфы дружно подсели за стол и попытались урвать себе немного завтрака, за что все трое получили по башке от Тайсона, так как их покушения были направлены на еду самого слабого среди них, то есть омежки, который тут же поднял крик и ор, отвоёвывая свою ветчину обратно.  — За что? — буркнули парни, получив по хорошей оплеухе.  — Мышонка объедать не позволю, козлы! Хотите жрать, идите и готовьте себе сами. Тут для вас, прощелыг, нянек нет и не будет.  — Блин, опять он за своё, — недовольно проворчал Лаки, потирая шишку на лбу. — Тимми то, Тимми это! Только о мелком и заботится.  — Тим, дай откусить, а? — начал выпрашивать Паук кусочек колбасы у набычившегося омежки.  — Отвали, придурок! — зашипел Тим и демонстративно пнул наглого попрошайку голой пяткой в бок, отодвигая свою тарелку подальше от голодных глаз альфы.  — Жадина!  — Сам такой! — выплюнул омежка и дальше принялся набивать свой желудок вкусной яичницей. Он хорошо усвоил одну простую истину: в большой семье клювом не щёлкай, а то останешься голодным. Он никогда не испытывал чувства сентиментальности или жалости к другим, а всегда делал только то, что было выгодно только ему, и никому никогда не помогал. Ибо в мире, в котором он жил, эти чувства считались слабостью и могли привести к гибели. Омежка слишком любил себя, чтобы любить ещё кого-то. Поэтому без зазрения совести использовал людей себе во благо. Он доел свою порцию, напоследок, в наглую, стащил кусочек у Тайсона, зная, что тот и так всё отдаст до последней крохи ради него. Запил всё стаканом апельсинового сока и, довольный и сытый, умчался к себе в комнату разбираться с подаренной приставкой. Слушать трёп про то, как трое альф всю ночь трахали всяких бесплатных третьесортных давалок было скучно, куда интересней было сыграть в новенькую стрелялку, что купил ему Тайсон. Омега от всей души радовался новому приобретению, уже прикидывая в уме, что завтра купит в торговом центре. «Надо бы список составить, чтобы ничего не забыть», — подумал омежка и расплылся в самодовольной улыбке, обдумывая, сколько денег ему завтра стрясти с Тайсона.