В плену у мафии

- Тайси, Тайси, Тайси! – С этими душераздирающими воплями Тимми и прибежал к своему другу, няньке и старшему брату в одном лице. Тайсон уже как пару дней жил в комнате, которую до этого занимал омежка. Тут даже ещё остались кое-какие его вещи. Таскаться в особняк мафиози через весь город было несподручно, а тренировки Кайто начинал с самого ранья, как только занимался рассвет. Поэтому ему великодушно позволили остаться в особняке; главным условием было сильно не отсвечивать, что он усердно и делал. Он только закончил очередную утреннюю издевательскую тренировку и ещё не успел принять душ, как нарисовался мелкий, изображающий всем своим видом конец света. Помятый во всех смыслах этого слова омежка серьёзно озадачил и взволновал парня. Не то чтобы он не был готов к чему-то подобному, скорее не ожидал, что это произойдёт именно сегодня, да ещё и с такими слезами и соплями. На мелкого было жалко смотреть: всемирное горе, обида и трагедия мирового масштаба были написаны на его пунцовой заплаканной мордашке. Запах самца, пометившего несчастного, заставил Тайсона невольно скривиться и сморщить нос. - Фу, Мышонок! Ну и воняет же от тебя. Тимми, услышав, что он превратился ещё и в использованную вонючку, ещё громче заголосил, жалуясь на старых пердунов-извращенцев, которые воспользовались его слабостью и испортили ему жизнь. Из всего потока слёз и нецензурных слов Тайсон смог разобрать главное: Тимми трахнули сразу оба брата-мафиози, Мышонок залетел, и теперь у него непременно должны родиться маленькие страшные исчадия ада, похожие на двух братьев-имбецилов, жизнь его кончилась, не успев начаться, и теперь он никому не нужен, даже самому себе. Самобичевания и слёзы продолжались, и Тайсону нужно было что-то с этим делать. Он прекрасно знал: если Тимми взялся разыгрывать из себя жертву, то это может длиться очень и очень долго, пока его внимание не переключится на что-то более позитивное и интересное. Первым делом он запихал омегу в ванну. Смотреть на мальчишку со следами бурной деятельности самцов было неприятно. “Может, после тщательной помывки, он снова будет выглядеть как мой маленький любимый Мышонок и благоухать станет чуть приличнее?” - подумал Тайсон и принялся намыливать ревущее и шмыгающее носом недоразумение. От его взгляда не укрылись ни россыпь многочисленных засосов, ни следы ремня на многострадальной заднице, но спрашивать у Тимми, как всё произошло, он не стал, чтобы ещё больше не расстраивать мелкого. И так было понятно, что тот сам нарвался, провоцируя мафиози. Главное было его сейчас помыть, успокоить и озадачить чем-нибудь интересным. Уж что-что, а пошалить мелкий любил - хлебом не корми. - Тайси, я страшный, да? – спросил Тимми, с надеждой глядя на друга самыми жалостливыми глазёнками, на какие был только способен. Альфа даже крякнул от подобного вопроса. - С чего ты взял? - Ну… - засмущался Тимми и, покраснев, опустил глаза вниз и стал внимательно разглядывать пену на воде. – Они меня даже ни разу не поцеловали. - А ты очень хотел? – спросил Тайсон. Ему стало интересно, так ли уж страдает мальчишка, как изображает. Что-то не похоже, чтобы ему не понравилось быть сразу с двумя альфами, несмотря на их грубость. К тому же он ему все уши прожужжал накануне, что оба брата - его пара. - Не знаю, – честно ответил Тим. – Просто как-то обидно. Я же их омега. Они меня должны любить и беречь, ну… и там ласкать всяко… нежно и трепетно. А поцелуи, это же обязательно, если любишь? - Ты слишком многого от них хочешь, малыш. Да для них человека убить, что раз чихнуть. Они же мафиози, грубые, наглые и жестокие. У них же самых шикарных омег было больше, чем блох на собаке. А ты хочешь, чтобы они начали тебе серенады петь и пяточки массировать. - Я этого и не просил, – набычился Тимми, шмыгнув носом. – Хотя пяточки - это, наверно, прикольно, надо будет запомнить. - Мелкий, вот только не вздумай к ним приставать со всякими глупостями. Скажи спасибо, что они тебя снова на панель не отправили, а меня с парнями не утопили в заливе. - Тайси, а какие омеги тебе нравятся? – вдруг спросил Тимми и выжидательно уставился на альфу во все глаза. Тайсон удивился такой неожиданной постановке вопроса. Не зная что и ответить любопытствующему омеге, он принялся тщательно тереть ему руку мочалкой, словно пытаясь смыть следы засосов. Он как-то никогда не заморачивался по этому поводу. Ну, был иногда случайный секс, но чтобы нравиться, любить или ещё какая фигня, такого никогда не было. Да и с парнями как-то он никогда не обсуждал подобные темы. Почему-то непроизвольно выплыл гордый и холодный образ Кайто. “Вот бы тот был омегой…” - вдруг подумал Тайсон и тут же тряхнул головой, отгоняя от себя странные неправильные мысли. - Ну, Тайси, ну какие, ну скажи? – напирал Тимми, начиная ёрзать от нетерпения. - Тебе-то это зачем? - Ну как же. Я ведь должен знать, какие омежки нравятся альфам. - Всякие. Тут как в пословице: “На вкус и цвет…” Ну ты понял. - Это не ответ, – надулся Тимми. – Вот скажи, тебе нравится моделька? - Это тот омега, что вечно у бассейна прохлаждается и без умолку трещит по телефону? - Он тут один, – фыркнул Тимми. Тайсон задумался на секунду, а потом ответил: - Ну да, я бы за таким приударил. Только такие красавчики в мою сторону даже и не взглянут никогда. Кто я, и кто он? – Тайсон снисходительно улыбнулся, было видно, что его ответ сильно разочаровал мелкого. - Но тебя ведь больше интересует, не какие омеги нравятся конкретно мне, а каких предпочитают те двое… Ну ты понял, о ком я. - Я и так знаю, какие им нравятся, – разозлился Тимми и снова набычился, надув щёки. – Они мне уже все уши прожужжали, что я мелкое чмо. Им видите ли подавай патлы нарощенные, ногти пластмассовые, губы а-ля "пчела укусила", да ещё и чтобы ноги обязательно от ушей… - Ай-яй-яй, мелкий! Да ты просто ревнуешь! - хохотнул Тайсон, заворачивая, пыхтящего от возмущения, как паровоз Тимми, в большое махровое полотенце. “И куда только слёзы дел? Словно их и не было никогда, а ведь только секунду назад разыгрывал из себя горем убитую жертву насилия. Актёр, блин, погорелого театра!” – усмехнулся Тайсон. - Ничего подобного. Просто меня бесит этот Лью. Он всё время меня задирает, – обиженно ворчал омежка, вспоминая, как его дважды наказывали из-за патлатого. - Конечно. Я бы на его месте тоже так делал. Он же весь такой красивый и искусственный, а ты самый милый и очаровательный омежка на свете. Да он и рядом с тобой не стоял. - Это ты специально так говоришь, чтобы меня успокоить? - Нет, конечно. Я на месте братьев только на тебя бы и смотрел. Такие как Льюис - омеги на один раз. Да, красивые внешне, но пустые внутри. На таких никогда не женятся. - А на таких как я? - Ну что за взгляд? - хохотнул Тайсон. Его маленький Тимми вырос, а он и не заметил. - Тебя эти двое будут любить до самой смерти. - Правда?!!! - Клянусь! – снисходительно улыбнулся Тайсон и потрепал размечтавшегося Мышонка по голове и тут же спохватился, заметя странный хитрый отблеск в глазах. – Эй-эй! Вот только давай без фанатизма, ладно? - А чё? Я ничё! – тут же состроил невинную мордочку Тимми. - Я же должен как-то их охмурить. - Ты, главное, не переборщи. А то я тебя знаю, ты же с них с живых не слезешь, пока своего не добьёшься. Да и мне как-то ещё пожить хочется. Но Тимми уже не слушал. Его мозговые шестерёнки вовсю зашелестели колесиками, набирая обороты и пытаясь придумать очередной хитроумный план действий. Схемы ровными рядками выстраивались в его воображении, и омега мечтательно улыбнулся, прикидывая в уме, чем же ему, любимому, следует заняться в ближайшее время. И перво-наперво, решил он, нужно соблазнить двух тупиц, до которых, видимо, ещё не дошло, что он их пара. Вот только как это сделать с максимальной пользой для себя? Это другой вопрос.

*****

Весь день Джон Барнс чувствовал себя на взводе. Его всё время одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, его всё дико бесило и раздражало, а с другой, постоянно тянуло на романтические глупости сексуального характера. В памяти то и дело всплывали недавние постельные сцены с мелким. Его одуряющий, дурманящий сознание запах, маленькие припухшие сосочки, умоляющие всхлипы и много ещё чего лезло в голову. Всё это Джон старательно пытался выкинуть из головы или затолкать поглубже, но у него плохо получалось. Масла в огонь подливал и собственный брат, и прохлаждающийся неизвестно где Льюис. Первый весь день монотонно ныл, жалуясь, что его эксплуатируют, как дешёвую рабсилу, заставляя просиживать в кабинете и корпеть над скучными документами вместо того, чтобы весело проводить время с симпатичными омежками. Второй вообще дома так и не появился, свалив неизвестно куда, предварительно прислав обширную смску с возмущёнными, полными обиды претензиями в адрес Джона. Мол, это он во всём виноват. Да как он вообще мог - грубый, наглый, бесчувственный и т.п. (целый список) - бросить своего омегу одного в клубе? И теперь он весь такой бедный и несчастный будет залечивать свои оскорблённые, раненые чувства на spa-курорте. Позже, в ещё одной смске прислал подробный адрес, на случай если жестокий босс мафии захочет его увидеть. “Можно подумать я прямо сейчас возьму, всё брошу и кинусь его возвращать. Тупая шлюха!” – возмущался Джон. Его раздражение росло в геометрической прогрессии, и к концу вечера он уже готов был кинуться на любого и загрызть его только за то, что тот не так на него посмотрел или не так ответил. Домой Джон по понятным причинам тоже вернулся не в духе. Его всё время преследовала и не давала покоя мысль о возможном отцовстве. Связывать себя узами брака он не хотел и не желал, тем более с таким несносным и неуправляемым ребёнком как Тим Уайт. Переступая порог собственной комнаты, Джон Барнс мечтал только об одном: не застать в ней маленького злобного дьявола. Зря мечтал. В самом центре его огромной шикарной кровати громоздился подозрительный кокон из воздушного пухового одеяла. То, что под ним омега, он не сомневался. Нервировало другое: мелкий снова играет с ним в свои игры и опять будет проверять его нервы на прочность. Джон подозрительно понаблюдал за странной конструкцией, ожидая чего угодно, вплоть до того что оттуда вылетит «птичка». Но комок на кровати лежал и не шевелился. Не говоря ни слова Джон разделся и направился в ванную принять душ. Вернувшись через полчаса, он наблюдал всю туже картину: кокон продолжал лежать на прежнем месте и никуда волшебным образом рассасываться не собирался. А Джон так на это надеялся. Пнув ногой надоедливый одеяльный нарост на своей кровати, Джон услышал недовольное сопение. - Мелкий, испарись. Кокон засопел ещё сильнее, но с места не сдвинулся ни на йоту. - Мелкий, бля! Не беси меня. Я устал и хочу лечь. Край одеяла чуть-чуть сполз, являя на свет божий верхнюю часть обиженной многострадальной мордашки и жалостливые глазёнки на ней. - Джонси, - пропыхтело недоразумение. - Что? – Джон вспыхнул, как спичка. Играть в непонятные ему игры он не собирался. Глаза Тимми подозрительно заблестели, наполнившись крупными градинами слёз. Кончики ресниц увлажнились, носик покраснел, и омежка громко шмыгнул им, уткнувшись в краешек одеяла. - Мать твою! – выругался Джон: “Мне только детских соплей не хватало”. - Что у тебя опять стряслось? - Джонси, у меня попа болит, – пискнул Тимми, густо покраснев, и снова жалостливо шмыгнул своим порозовевшим носиком. Джон икнул, уставившись на омежку. Тот лежал и с мольбой в глазах смотрел на него, как на ангела-спасителя. Он и забыл, что омеге пришлось несладко этой ночью. Пусть у него и была течка, но двойное проникновение - это чересчур для девственника. Первое, о чём подумал Джон, что они могли серьёзно повредить омегу. Внутренние разрывы невидны глазу, а значит, вполне имеют место быть и с этим нужно что-то делать. - И что ты предлагаешь? – спросил недовольно Джон, стараясь казаться грубым и бесчувственным. Где-то глубоко внутри начала просыпаться жалость с примесью заботы. Инстинкт оберегать свою пару так и пёр наружу изо всех щелей. - Джонси… - пропыхтело многострадальное чудо, становясь похожим на милого ангелочка. Стопроцентное милашество, только нимба и крылышек не доставало. Альфа понял, что не сможет отвертеться от омеги, нужно хотя бы взглянуть и проверить, что там да как. Недолго думая, он стащил одеяло и непроизвольно сглотнул. Омежка лежал, подогнув под себя коленки, оттопырив голую попу без трусиков кверху, и соблазнительно сверкал своей умопомрачительной дырочкой. Две руки застенчиво оттягивали край футболки внизу, под животом, стараясь прикрыть маленький аккуратный член. Джон сглотнул вязкую слюну, внимательно разглядывая место их недавнего вторжения с Оливером. Всё было в порядке. Краешки чуть припухли и порозовели, но выглядели очень миленько и соблазнительно. Захотелось тут же проникнуть в эту часть тела своим членом. Джон почувствовал, как его детородный орган призывно дёрнулся в штанах, заявляя о себе. - Не шевелись. Я принесу мазь, – хрипло ответил Джон, глядя на стеснительную, зардевшуюся мордочку омеги. “Чёрт! Какого хрена я решил поиграть в доктора?” – шипел сам на себя Барнс-старший, перерывая личные вещи Льюиса. У того всегда было полно всяких мазей и кремов на все случаи жизни. Такой случай настал, и альфа надеялся, что отыщет что-нибудь, что поможет решить деликатную проблему омеги. “Нужно было вызвать ему врача - и делов-то. Так нет, сам решил провести осмотр. И что теперь? Мой член стоит как каменный и просится из штанов наружу. О! Кажись, нашёл”. Разжившись мазью, Джон вернулся к себе в комнату. Омега лежал совсем не в том положении, в котором он его оставил. Мелкий провокатор сменил позу и теперь лежал на спине, задрав прямые ножки кверху, удерживая их руками, и бесстыдно демонстрировал свои оголённые прелести. Картина весьма впечатляющая, особенно для альфы. Тут же захотелось навалиться сверху и затрахать «скромняжку» до смерти. - Джонси, а больно не будет? - всхлипнуло чудо, с опаской поглядывая на альфу, и ещё больше задрало ножки, прижимая их чуть ли не к лицу. - Нет, – сухо выдавил Джон и тут же подумал: “Какой, блин, гибкий, гадёныш!” - Джонси, я боюсь. - Я аккуратно, – ответил Джон, пытаясь скрыть вожделение в голосе, и, пристроившись рядом с омегой, выдавил себе на палец немного лечебной мази. - Ай-ай-й-й-й-й-й-й… - Заткнись! Я ещё даже не начал. Тимми насторожился, густо покраснев. А Джон, затаив дыхание, нежно провёл подушечкой пальца по краю дырочки. - Ай! Щиплет. - Терпи! - Мне больно. - И что теперь? Предлагаешь мне подуть? Омежка закусил от обиды губу, а глазки ещё больше увлажнились. - Я тихонько, – снова повторил Джон, смягчившись. В конце концов, они с Оливером сами виноваты, что так поиздевались над ребёнком. - Ой!!! - Что опять? - Ничего, – пропыхтел Тимми, чувствуя, как палец альфы поглаживает его изнутри, заставляя член пульсировать. - Мне нужно всё как следует осмотреть и смазать, – выдохнул Джон, борясь с собственным стояком. - Ладно. - Здесь трогаю - больно? - Нет. - А здесь? - Нет. - А где больно? - Чуть в сторону… левее… ещё чуть-чуть… глубже. Альфа следовал указаниям омеги и вскоре нащупал небольшое уплотнение, от которого омежку чуть не выгнуло дугой. Попка вздрогнула, маленькие аккуратные яички поджались, и Джон прошёлся по этому месту ещё раз, чтобы убедиться, что это то самое место. - Здесь? - Ум-м-м… Ах! Джонси… - Что? Так больно? - Угу… Мм-м-м… Джон потёр бугорок, и омега тихонько заскулил, краснея до самых кончиков ушей. - Джонси… “Лгунишка! – усмехнулся Джон, добавляя второй палец: омега явно кайфовал. - Вон уже и глазки бесстыжие закатил. Так бы и сказал, что хочет, чтобы его отымели”. Тимми старался сдерживаться, но всё его тело словно маленькие молнии прошивали. Чувство было таким ярким и сильным, ощущение, будто ещё чуть-чуть - и кончишь, тянулось неимоверно долго. Джон, глядя на растащившегося омегу, напрочь забыл про лечебную процедуру, он просто потрахивал обманщика двумя пальцами, наслаждаясь его реакцией. Собственный член давно рвался наружу и просился похулиганить в тесной сладкой дырочке. Джон выпустил своего приятеля на волю и провёл по нему рукой, готовя к приятному времяпрепровождению. Не успел он присунуть свой член куда надо, как задница омежки плотно сжала его пальцы, будто собираясь поглотить, мальчишка громко пискнул и, закусив губу, бурно кончил, излившись себе на живот. Джон подождал, пока омега придёт в себя, и снова стал готовить член к проникновению. - Всё, спасибочки! Я пошёл. Меня Тайси ждёт, – вдруг выдало маленькое развратное чудо и, быстро соскочив с кровати, мухой испарилось из комнаты. - А… - Джон, открыв было рот, так и застыл, сидя на кровати, зажав собственный член рукой, который был явно против такого варварского надувательства. - Мелкий говнюк, что? Только что меня кинул? Кто его там ждёт? Тайси? А я? Я что теперь должен сам себе отдрачивать? Вернись, засранец, я ещё не закончил!!!

*****

“Дубль номер два!” – пропел про себя Тимми и, натянув скромную милую мордаху, вошёл в комнату Барнса-младшего. - Оли-и-и… - Да, малыш?! В ответ - волшебный шмыг, глазки, как у котёнка, пунцовые щёчки, и всё - альфа поплыл в нужном направлении…