В плену у мафии

Оливер впервые потерпел полное фиаско на любовном поприще. Его развели как малолетнего лоха. И кто? Мелкий злобный гоблин по имени Тимми Уайт. Мало того что омега его просто напросто кинул, оставив неудовлетворенным без секса, так ему ещё пришлось полночи дрочить на его светлый ангельский образ. Эта маленькая язва завела его до такой степени, что он никак не мог насытиться и унять свой стояк. В итоге жутко не выспался, чувствовал себя прескверно и до зубовного скрежета хотелось отомстить маленькому провокатору. То, что омега таким образом отыгрался за потерю своей девственности, Оливер не сомневался, бесило иное: он хотел Мышонка как никого другого. Пару раз его посещала мысль сорваться посреди ночи в клуб и снять парочку омег, но он тут же отметал подобные мысли, понимая, что сейчас только маленькая вредина сможет его удовлетворить. Джон выглядел не лучше. Два брата, встретившись утром за завтраком, с подозрением и недовольством поглядывали друг на друга. Круги под глазами, суровые каменные лица, раздражение. Нервозность и резкость в движениях - всё это присутствовало что у одного, что у другого. - Что, плохая выдалась ночка? – с ехидцей поинтересовался Оливер, глядя на хмурую физиономию брата. - С чего ты взял? - Ты никогда не куришь с утра и не пьёшь виски, пока не позавтракаешь. - На себя посмотри. Можно подумать, тебя всю ночь десяток омег изводили. - Если бы, – вздохнул Оливер. - А так… всего лишь один... и то без секса. - Теряешь былую хватку, – тут же не забыл вставить шпильку Джон. Оливер скрипнул зубами, недовольно глянув на старшего. - Чья бы корова мычала. - В отличие от тебя я не страдаю недотрахом. – В голосе Джона было полно высокомерия. Оливер невольно скривился, будто лимон съел, и презрительно усмехнулся: - Ага, это ты можешь Кайто рассказывать, вот уж кому действительно на секс плевать. А я-то вижу: у тебя яйца пухнут. - Ничего у меня не пухнет. Я просто не выспался, – рыкнул со злостью Джон, пытаясь оправдаться. Не говорить же Оливеру, что он всю ночь рукоблудил в одного. - Да-да… Как скажешь, – отмахнулся Оли. - А я вот, представь себе, всю ночь дрочил на нашего милашку. Чуть член в кровь не стёр к чёртовой матери! Джон подозрительно уставился на кислую физиономию брата. Тот сидел словно в некой прострации и был мрачнее тучи. - Не знал, что тебя Льюис так заводит. Если так страдаешь без него, то могу адресок подкинуть, где наш красавчик скрывается. Потеряшка мне его первым делом не забыл скинуть, чтобы мы на крыльях любви прибежали за ним на край света. - Да причём здесь Лью? Я вообще-то имел в виду Мышонка. – Оливер даже возмутился, что брат мог подумать, будто он сохнет по Льюису и по первому же зову кинется его искать. Его вообще эти ревностные истеричные омежьи закидоны бесят. Джон нервно дёрнулся, поперхнувшись виски, до него начал доходить весь смысл сказанных слов и той аферы, что провернул омега. Оказывается, не он один сегодня ночью занимался самоудовлетворением по вине мелкого пакостника. Гадёныш явно от души повеселился, разводя двух крутых грозных мафиози. - Представляешь, - мечтательно произнёс Оливер. - Он вчера припёрся ко мне в комнату весь такой трогательный, беззащитный. Мордочка зарёванная, глазки блестят… - Оли хотел продолжить, но, видя, как от ярости багровеет лицо брата, подозрительно прищурился и спросил со злой иронией: – Эй, а почему это ты интересно не выспался? Кто-то помешал? Джон не стал отвечать, просто не счёл нужным что-либо объяснять брату. Просто быстро отпил виски и судорожно затянулся сигаретой, глядя на подозрительно-прищуренную рожу близнеца. Тот выглядел весьма забавно со своей наигранной (или не очень) ревностью. Раньше за ним подобного никогда не наблюдалось. - Чего молчишь? Есть что скрывать? – допытывался младший, сверля брата настойчивым любопытным взглядом. - От тебя, что ли? Ты, по-моему, и так в курсе всего, что происходит в моей жизни. Спасибо, что хоть в задницу с микроскопом каждый день не заглядываешь! – зло хохотнул старший. – А то с тебя станется. - Не льсти себе. Можно подумать меня может заинтересовать твоё очко. Мне больше по душе течные дырочки омег, но уж никак не твоя волосатая мускулистая задница. Так что не переживай, братец, потеря девственности тебе не грозит: ты не в моем вкусе. - Ты кого уродом назвал, ошибка природы? – Джон еле сдержался от желания заехать зарвавшемуся брату по смазливой глумящейся физиономии. - Ладно-ладно, крутой ты наш! – огрызнулся Оливер, пытаясь сгладить конфликт, снова драться не хотелось: и так ещё места прошлых побоев болели. – Но ты с темы-то не съезжай. Ты так и не ответил на вопрос, кто или что помешало тебе выспаться? Джон пыхнул сигаретой и зло оскалился: - Пойди и спроси у того, кто в очередной раз поимел нас как двух лузеров? - Мышонок? Так он что… и к тебе приходил? Джон снова промолчал, лишь красноречиво смотрел на Оливера, ожидая, когда же до него наконец-то дойдёт вся прелесть выходки мелкого. Это нужно было видеть. На лице младшего шёл просто неподражаемый мыслительный процесс. Эмоции и мимика сменялись одна за другой. Удивление, злость, неверие, задумчивость, снова злость и раздражение. Брови то подымались, то опускались, грозно сходясь на переносице. - Знаешь, с этим нужно что-то делать, – наконец изрёк Оливер. – Так ведь недолго и самоуважение потерять. Мелкий говнюк постоянно забавляется, играя с нами, словно мы два сопливых желторотых юнца. - Согласен. И что ты предлагаешь? – Джон аж подсобрался весь от желания поглумиться над омегой. - Расчленить его, выпотрошить, как дохлую рыбину, утопить в бассейне или закопать в саду? - Эй-эй! Чего это тебя на крайности понесло? – насторожился Оливер, пресекая поток бурных кровожадных излияний Джона. – Мелкий меня заводит. Я хочу его трахать, а не убивать. - Да?! Как скучно! – разочарованно вздохнул Джон, он-то рассчитывал на что-нибудь более интересное и продуктивное, а тут такая банальщина. - Так возьми и трахай, кто тебе мешает? – Потом немного подумал и добавил: - А после того, как он нас поимел не один раз, я, возможно, даже тебе подсоблю. Так как, будем его опускать? В какой позе? Есть идеи? Оливер кровожадно улыбнулся и заговорщицки произнёс: - А как же! Целый список, но всё по порядку…

*****

- Какого хрена! Я не стану это на себя одевать, – возмущался Джон глядя на откровенную одежду из чёрной кожи, предназначенную специально для БДСМ. - Не бухти. Это чисто для антуражу. Чтобы мелкого проняло. - Не вижу, чем тут можно пронять, сплошные ремешки и дырки. Жопа голая. Я что, его своей сракой должен пугать? Да он скорее от смеха сдохнет, чем со страху обделается. - Ну, извини! Других фасонов не было. Всё, что мог, то и достал. А мелкому вообще одежда не полагается, только это… - Оливер со счастливой улыбкой на лице потряс перед Джоном беленькими меховыми атрибутами. - Кроличий хвост и ушки? Получше ничего не придумал? - Ну а чё? Милый зайка попал в лапы к двум злым чёрным волкам. - Это ты-то волк? – хохотнул Джон, представив, во что решил сыграть младший. - Хорош волк с голой задницей. Эротичные открытости специально для проветривания предусмотрены? Может, предложишь ещё и депиляцию сделать, чтобы эстетичней смотрелось? Нет, мелкий, наверно, будет клёво смотреться с ушками. Я бы даже с удовольствием вдул ему под беленький хвостик. Но вот твоя извращенская рожа и голый зад точно вызовут у меня приступ импотенции. - Если не нравится, то можешь предложить что-нибудь получше, – надулся Оливер. Он давно хотел поиграть с Лью по-жесткому, а тут его мечты забраковали прямо на корню, даже не оценив стараний. То не нравится, это... Жопа, видите ли, голая. Фуражку не надену… Джон злобно смотрел на брата. Младший явно пытался претворить в жизнь свои давнишние мечты, а он, став его невольным соучастником, теперь вынужден рядиться как клоун. Три дня этот кретин пропадал неизвестно где, занимаясь чёрте чем, покупая весь этот хлам, пока он подвергался усиленной массированной атаке со стороны омежки. Мелкий с утра до ночи провоцировал его, разгуливая по дому и крутя своей хорошенькой попкой. То нарочно дверь в ванной забудет закрыть, оставив себя любимого на полное обозрение, то ему упражнение для беременных под эротичным названием «кошечка» приспичит сделать. Расположится посреди комнаты на мягком ковре в коленно-локтевой позе и давай спинку гнуть, выпячивая филейную часть к звёздам. И ведь специально ракурс такой выбирает, чтобы попой прямо в глаза светить. Джон вспомнил, как омежка взял моду у зеркала крутиться, затолкав под футболку маленькую подушечку. Стоит, вертится, воображаемый животик наглаживает, чуть не мурчит от удовольствия. Все уши про свои соски прожужжал. Мол, правда они стали набухать? И щупает, и мацает, и наглаживает своими шустрыми пальчиками. “Чего там может набухнуть? Ещё даже неделя не прошла”, - возмущался Джон, у которого от подобных манипуляций воображение пуще прежнего разыгрывалось. Хотелось самому всё посмотреть, проверить и как следует потрогать, а ещё лучше нагнуть в ту самую эротичную позу «кошечки» и трахать. Долго и со вкусом. Ночь вообще превратилась в кромешный ад. Джон и забыл уже, когда в последний раз нормально высыпался. Маленькое исчадие ползало по нему всю ночь: то попой потрётся, то якобы случайно в пах коленкой заедет. Пыхтит, мурчит, сопит, трётся, прижимается. И зная, что омега специально издевается, приходилось себя сдерживать, делая холодное отстранённое лицо и абсолютно незаинтересованный вид. В такие минуты Джон сильно жалел, что под рукой нет Льюиса. “Наверняка этот гад сидит сейчас где-то посреди средиземного моря, развлекается за мой счёт, спа-процедуры себе устраивает, шампанское попивает и ждёт, когда за ним, прекрасным, прилетит персональный самолёт, чтобы силой привезти домой. А вот фиг тебе, а не самолёт!” – рычал Джон, яростно надрачивая с утра пораньше, стоя под душем. Вид блаженно спящего омежки, распластавшегося по простыням, как всегда вызвал просто дикое желание совокупиться, но гордость не позволяла завалить омегу и принудить к сексу. Приходилось самому – ручками, ручками…

*****

- Тимми… малыш… ау! Ты где? – ласково-игриво пропел Оливер, пытаясь изловить мелкого. Только недавно тот бултыхался в бассейне под присмотром Рина, а теперь его уже там нет. Омежку он нашёл в компании всё того же Рина, но к ним добавился ещё и Тайсон. Этот крупногабаритный шкафчик развлекал непоседу, играя с ним в какую-то компьютерную игру. Если Рин был просто зрителем, то эти двое усердно лупили какое-то большое рогатое чудовище, быстро перемещающееся по экрану телевизора. Что-то всё время сверкало разноцветными всполохами: огонь, молнии, алые и золотые искры, шары. Раздавались взрывы, хлопки, звук из динамиков стоял такой, будто в доме шла реальная перестрелка. Омега сидел в позе "по-турецки" и нервно сжимал джойстик двумя руками, со всей дури давя на кнопки. Изо рта торчала палочка от излюбленного "Чупа-Чупса". Конфета оттопыривала щёку Тимми, делая его похожим на хомяка, и рефлекторно перемещалась во рту справа налево. Омежка был сосредоточен на убийстве непонятного существа и никого вокруг не замечал. На насмешки и едкие комментарии Рина почти не отвлекался. Лишь иногда недовольно огрызался в ответ и бросал язвительные фразочки типа: "Кто-то вообще очень глупый и старый, ни разу не играл в крутые игры, вообще ничего не понимает в колбасных обрезках и лучше ему вовсе заткнуться и не мешать бить босса". Оливера он тоже проигнорировал. Тот пару раз его окликнул, но омега даже ухом не повёл, словно тот был пустым местом. Пришлось Барнсу-младшему подойти и внаглую выдернуть пульт из рук омеги. Визгу и ору было столько, что легче оглохнуть. Оказывается, у них с Тайсоном, видите ли, какой-то там рейд и он - гад такой, великий обломщик всего и всех - им помешал. Теперь его герой, оставшись без управления, сдох, и им теперь придётся всё начинать сначала, а это куча левого и ненужного геморроя. Оливер терпеливо выслушал обвинительные причитания и завывания омеги, а потом, когда надоело, зло зыркнул и рявкнул так, что даже бывалый Рин напрягся. Мелкий заткнулся, но сверлить недовольными глазёнками Оливера не перестал, только ещё больше окрысился, обиженно надув губёшки. - Тайсон, тебя Кайто ждёт, – холодно произнёс Оливер, даже не глядя в сторону парня. - А… так у нас тренировка только вечером, – промямлил парень, не понимая, зачем он мог вдруг понадобиться японцу. Оливер, видя, что до того не дошло, раздражённо закатил глаза к потолку, поражаясь недогадливости и тупости парня, а потом пристально посмотрел на альфу так красноречиво, что тот сразу понял тонкий намёк на толстые обстоятельства. Тайсон молниеносно вскочил с дивана, отбросив джойстик, и поспешил быстренько самоудалиться, пока его не расчленили или не испепелили взглядом, превратив в жалкую кучку пепла. - Рин… - Понял, исчезаю. – Альфа встал и, не прощаясь, вышел, кинув на омежку сочувствующий взгляд. Оставшись наедине с быкующим мальчишкой, Оливер плюхнулся на диван рядом с ним и, сменив гнев на милость, пропел: - Ну что, поиграем? - Не хочу, – обиженно пробухтел Тимми, складывая руки на груди и принимая вызывающую позу протеста. - Ты не понял, - усмехнулся Оливер, с чпоком отбирая леденец у омежки изо рта и забирая себе. – Это не просьба. Тимми не успел ничего сообразить. Рука альфы легко и молниеносно коснулась его шеи, и он отрубился, обмякнув на диване безвольной тушкой, лишь напоследок увидев блеск стальных глаз и самодовольную улыбку Барнса-младшего. Очнулся Тимми от шлепка по щеке в тёмной комнате, где повсюду горели крупные толстые свечи. Абсолютно голый, руки и ноги крепко прикованы кожаными ремешками к непонятному приспособлению, очень смахивающему на гимнастического козла, на котором он лежал животом, свешиваясь головой и ногами вниз. Попа отклячена назад и выставлена на всеобщее обозрение. Ноги разведены в стороны и крепко зафиксированы. Во рту кляп в виде упругого шарика. Ремешок, застёгнутый вокруг головы, не давал возможности его выплюнуть. Очередной болезненный шлепок по лицу полностью привёл его в чувство, заставляя сосредоточиться на окружающей действительности. Перед глазами маячили две фигуры, облачённые в чёрную кожу. Правда одеждой это можно было назвать с большой натяжкой. Сплошные ремни, пересекающие грудь вдоль и поперёк и ни грамма не скрывающие атлетически накачанные торсы. Тимми хотел возмутиться, выдав череду ругательств парочке извращенцев, но кляп надёжно пресекал подобные попытки. Два брата стояли перед ним с каким-то хищным оскалом и плотоядным выражением глаз и лиц. От их маньячно-озабоченного вида захотелось исчезнуть, удавиться и вообще никогда не рождаться. Тимми сразу понял, что затеяли эти двое и что сбежать у него при всем желании не получится. Прикрутили и спеленали так, что даже пальцем не пошевелить. “Доигрался!” - обречённо подумал омега и приготовился к долгой и планомерной экзекуции. Страх и бессилие омеги начали распалять двух братьев не на шутку. Джон даже забыл про свой голожопый наряд и начал вживаться в роль. Рука, затянутая в кожаную перчатку, грубо и властно схватила омегу за лицо и сжала подбородок, наслаждаясь видом перепуганного Мышонка. Ушки и хвостик заменили рабским ошейником и цепями, что тоже смотрелось отлично - так и хотелось помучить и наказать непослушного пакостника. Оливер не спеша зашёл омеге за спину и провёл по его спине рукой до самых ягодиц. Тимми сжался. Прохладная кожа перчатки вызвала волну мурашек и трепет по всему телу. Увесистый шлепок ожёг ягодицу. Тим болезненно ойкнул, выдохнув в кляп, и ещё больше напрягся, ожидая повторного удара, но рука не торопилась наказывать, а снова поползла вверх по спине, растягивая удовольствие и словно изучая изгибы его тела. - Ну что, поиграем, малыш? – хищно произнёс Джон и отвесил ещё одну пощечину. В ушах и голове тонко звянькнуло, и Тимми инстинктивно зажмурился, на глаза навернулись слёзы. Третья пощёчина явно задерживалась. Вместо этого пальцы нежно огладили скулы и место удара. Тимми с опаской открыл глаза и уставился в горящие холодным блеском глаза альфы. Тот выглядел так сексуально, что омежка даже растерялся. От альфы шла угроза, тело дышало силой и властью. И эта сила заставляла тело наливаться каким-то сладким предвкушением. Такому альфе хотелось подчиняться безоговорочно. Тимми щенячьими глазами смотрел на своего альфу и понимал, что до дрожи в коленях ждёт наказания. - Если ты будешь послушным, я вытащу кляп, - мурлыкнул Джон, обещая не только кнут, но и пряник. Тимми неуверенно кивнул, соглашаясь на всё, на любые условия. Его начало разбирать любопытство. Чувствовать себя слабым и беспомощным было так естественно, что абсолютно не вызывало внутреннего протеста. Кляп исчез, потянув за собой тонкую ниточку слюны. Тимми тут же сглотнул, почувствовав свободу. Джон одной рукой коснулся его губ, а второй высвободил свой член из штанов, несколько раз проведя по нему по всей длине словно разминая и готовя. Омега, не отрываясь, с благоговением и страхом смотрел на этот восхитительный совершенный орган, который прямо на его глазах рос, увеличивался в размерах, приобретая красивую законченную форму. Альфа надменно усмехнулся; пальцы в перчатке снова с силой сжали скулы, заставляя челюсти разомкнуться. Тимми испуганно дёрнулся, понимая, чего хочет альфа, но он никогда раньше этого не делал. Вдруг ему не понравится? - Не вздумай меня укусить! – строго предупредил Джон, и его член ткнулся в губы, настойчиво и грубо вторгаясь в горячую и влажную полость рта. Тимми даже не успел понять, как его рот заполнило до отказа. Головка члена упёрлась в узкое горло, вызвав неприятный рвотный спазм. Хотелось выплюнуть инородный предмет, который мешал свободно дышать, но альфа удержал его голову второй рукой, надавливая сзади на затылок. Рот наполнился вязкой слюной. Член скользнул обратно, и Тимми судорожно вдохнул долгожданный воздух носом. - Расслабь челюсти! – жёстко приказал Джон и, сжав голову омеги двумя руками, стал планомерно и размашисто трахать его в рот. Тимми судорожно хватал воздух, когда член почти выходил из его рта, челюсть постоянно сводило от напряжения. Альфа грубо насаживал его голову на свой огромных размеров член. Со спины раздался ехидный смешок, и ягодицы омеги обожгло огнём. Тимми дёрнулся, пытаясь закричать, но его рот был занят, а голову крепко держали сильные руки альфы. Член быстро скользил меж разведённых губ, пресекая любые попытки возмущения и нотки протеста. Оставалось только недовольно мычать, чувствуя как крупная головка каждый раз проходится по языку и небу взад и вперёд. Альфы полностью владели ситуацией, подавляя омегу своей силой и властью. - С членом во рту ты выглядишь намного милее, – хохотнул Джон и вжал омегу носом в свой пах с такой силой, что Тимми думал, задохнётся окончательно. Пока старший брат удерживал его силой, Оливер ожёг его спину чем-то горячим. Словно сотня тонких раскалённых прутков вонзилась в оголённую кожу. Визг рвался из горла, но его душил огромный член, который уже через несколько минут стал выстреливать густую вязкую жидкость. Джон не отпустил Тимми, пока он всё не проглотил до последней капли. Очередной свист рассёк воздух - и на спину снова легли обжигающие кожаные полоски. Задыхаясь от собственных слёз, отплевываясь от вкуса спермы на губах и языке, омега пытался прийти в себя. Его безжалостно отымели в рот, заставив всё проглотить, ещё и наградили несколькими ударами кожаной плети с кучей тонких кожаных хвостов. Тело горело от порки, но внутри росло странное навязчивое чувство. Ему хотелось, чтобы его член приласкали, погладили и зализали места ударов. До безумия хотелось поцелуев, нежных и томных, властных и очень чувственных. Но его рот снова познал вкус члена. Долго ему прохлаждаться не дали. Братья поменялись местами и теперь его рот трахал Оливер, а Джон, взяв в руки длинный тонкий и гибкий стек, похожий на розгу, обхаживал его попу, раскрашивая ягодицы алыми полосами, которые тут же вспухали, являя себя миру во всей красе. Размеренные удары сочетались с нежными ласкающими поглаживаниями, и Тимми уже не понимал, нравится ему это или он хочет, чтобы всё это поскорее закончилось. Боль смешивалась с удовольствием, рука альфы иногда касалась его члена, заставляя орган предательски наливаться желанием. Пальцы между ударами гладили промежность, тискали яички, надавливали на колечко ануса. Пару раз позволили себе войти внутрь и немного потрахать его дырочку. И всё это в облаке боли, что непрекращающимся огнём лизала его нежную кожу ягодиц. Вскоре хорошая планомерная порка сменилась настоящим грубым сексом. Альфы менялись местами, трахали его сразу с двух сторон, по кругу, распятого и доступного. Безумие продолжалось настолько долго, что Тимми потерял ощущение времени; его имели, как хотели и куда хотели. Вертели и ставили в разные позы, снова имели в два члена, но ни разу за всё время так и не дали кончить. Как только подкатывал оргазм, член Тимми больно пережимали у основания, не давая ему получить разрядку. Он умолял, шипел, ругался, скулил и просил. Его возгласы возмущения тут же затыкали членом, позволяя только самозабвенно стонать, получая удовольствие, и молить взглядом о пощаде. Альфы издевались над ним до тех пор, пока сами не наигрались вдоволь, пока не удовлетворили все свои прихоти и плотские желания сполна. Только после этого они освободили его и позволили кончить. Омежка со слезами на глазах прижимался к ним, прося о большем. Его попка истекала от желания, он судорожно поджимал пальчики на ногах, хватался за альф и тянулся к пику. Братья с удовольствием драли его во все щели, с животным рыком и с таким энтузиазмом и воодушевлением, что Тимми боялся, что он не выдержит и умрёт прямо на их членах от переизбытка чувств и спермы, что вливалась в него и, уже не помещаясь внутри, постоянно вытекала наружу. Джон и Оливер взвинтили темп до такой степени, что внутри просто всё горело от боли, и жара, и острого чувства удовольствия. Оргазм Тимми получил крышесносный. Пальцы впивались в плечи альф, полосуя ногтями кожу до крови. Кажется, он даже с утробным гортанным рыком укусил кого-то из братьев. Во рту чувствовался солоноватый металлический привкус. Белая ослепительная пелена, пульсирующая белыми яркими вспышками оргазма, сменилась звенящей пустотой и приятной расслабляющей негой. Тимми обмяк, плавая в безвременье. Его тело словно достигло максимума, а душа сейчас пребывала в тонких невидимых слоях. Это был незабываемый экстаз. Полёт сознания. И желание всё повторить ещё разок снова и ладом уже зрело и крепло где-то глубоко-глубоко в его голове. Вот только желанных поцелуев он снова так и не дождался.