Стопроцентно идеальная девушка

      Больше с Джесс я никуда и никогда не поеду. Эта ненормальная, вопреки законам Южной Кореи, здравого смысла и Сеульского суда, накидалась соджу так, что я всерьёз боялась попасть с ней в аварию. Но то ли боги ОЧЕНЬ любили эту женщину, то ли они решили сегодня пожалеть меня, но до больницы мы добрались без происшествий.       Если бы стилистка имела какое-нибудь родство с животными, её рыжая шерсть точно встала бы дыбом, как только мы зашли в больницу. Её ноздри хищно раздувались, острые белые зубки нервно покусывали нижнюю губу, а пальцы тревожно вращали золотой брусок зажигалки. Она даже не сняла очки, когда мы уже были в здании. Девушка сильно нервничала с первой же секунды пребывания на территории комплекса, и я не понимала: она так не любит лечение и врачей, или же дело в пациенте, к которому она направлялась.       Но как бы не психовала американка, на чёткость и скорость её движений это никак не влияло. Она смерчем пронеслась мимо стойки регистрации, проигнорировала нескольких медсестер и врачей, которые хотели её остановить и выяснить цель визита; наплевав на очередь у лифта, заняла его целиком (в последний момент втащив меня за руку за собой), а затем, по прибытию на верхний этаж, задрав нос к потолку, гордо прошествовала к VIP-апартаментам.       Охраны у палаты не было, но сюда бы не смог пройти обычный посетитель – в холле сидело несколько мужчин в тёмном. Даже взгляда мельком хватало, чтобы понять, что это место не для простых смертных. Но, как видно, Джесс никогда и не входила в их число – когда она, громко цокая каблуками, прошла к палате, бодигарды ей чуть ли не честь отдали.       Я семенила следом. Тихо и стараясь слиться с полом.        Дверь в палату девушка открыла с ноги. Да не то, чтобы просто толкнуть – нет, она так пнула створку, что та ударилась о стену и отскочила обратно, целясь прямо в меня. Но я успела среагировать, поймала несчастную дверку… *ХЛОП* - ЧОН, ТЫ ИДИОТ!!!       Рычание девушки раскатилось эхом по всему этажу. Я чуть ли не присела от страха, таким жутким был её голос. Но оставшиеся в коридоре охранники даже ухом не повели. Неужели по Джессике было сразу видно, что ей сам Бог не указ?!       Закрыв дверь, я заглянула одним глазком в палату. На большой кровати, под капельницей полулежал какой-то рыженький худой парень, одной рукой растиравший сейчас щёку. Над ним, как разгневанная Фемида, нависла Джесс, у которой разве что огонь не вырывался изо рта. Парень сидел ко мне полубоком, я не видела его лица, а потому не узнавала, но Джесс была в бешеной ярости. Этот человек был ей явно близок – на незнакомцев не кидаются с пощёчиной наперевес. Особенно, если они больны. - Ну чего ты злишься?... Всё в порядке… - тихим ласковым голосом ответил молодой человек, беря её за запястье, которое девушка тут же вырвала. Процесс повторялся до тех пор, пока у американки демонические рога не втянулись обратно в причёску, и она не перестала вырываться.       Я чуть не упала. Надо же как… оказывается, существуют люди, способные нежностью укротить Минотавра. И даже удивительно, что я живу с ними на одной планете. - Ты… да как ты вообще… как ты вообще додумался так гнать!!! Я ведь просила тебя, просила, придурок, быть аккуратнее!! Я твою машину разобью к чертям собачьим, чтобы ты к ней больше даже близко не подошёл!!! Мало тебе было одной аварии!! – срываясь на крик, проговорила Джесс, садясь на его кровать в ноги. Парень улыбнулся и приобнял её за плечи. Девушка задрожала. - Ну извини, я был действительно неаккуратен. Подумаешь, руку сломал. Срастётся. – Только сейчас я заметила у него гипс, перебиравшийся с локтя на всё предплечье. Видимо, перелом был серьёзный, раз его так забинтовали, да ещё и в больницу положили. – Не расстраивайся, Джесс… - Не расстраиваться?! Да кто тут из-за такого дебила расстраиваться будет?! – Американка, резко мотнув головой, вскочила с кровати и отошла к окну, на ходу вытаскивая сигареты. – Чёрт! Чёрт!! - Не ругайся, мон шер, тебе не идёт! – Снова добродушно улыбнулся парень, разваливаясь на кровати и замечая меня. – О, а это кто?       Джесс недоумевающе посмотрела в мою сторону, словно уже успела забыть о моём присутствии. Хотя, не исключено, что так оно и было. - А, это ещё одно ходячее недоразумение, типа тебя. – Она вновь отвернулась. – Познакомьтесь. Им Ён – Иль У. Чон Иль У – мой зверек Им Ён. - Очень приятно! – Улыбнулся парень, протягивая мне левую руку. Я быстро пожала её, смотря в пол, и принялась искать по карманам свой блокнот. Пока не вспомнила, что он так и остался у Джессики… - Чон, эта зверушка хочет спросить о твоём самочувствии. – Раздался голос от окна. У меня глаза полезли на лоб. Она что, и спиной меня может понимать? – Им Ён не умеет разговаривать. Но слышит всё прекрасно. - Ооо... – протянул Иль У, почему-то уважительно смотря на меня. – Всё в порядке, не стоит беспокоиться. Просто вёл машину в дождь. И не разглядел поворот. - Прямо-таки и не разглядел… - скрипнула зубами Джесс, всё так же не поворачиваясь к нам. Парень перевел взгляд на её спину, тут же светлея лицом. Кажется, для него моя стилистка настоящая Богиня. Один только взгляд на неё сразу же преображает для него весь мир. Я не смогла сдержать восхищённого вздоха. – Ён, если ты не узнала этого дистрофичного кретина, то он актёр. Хотя, кого я обманываю? Хиленький ты актёришка, всего-то в паре картин засветился, фи… - Ну да, конечно! – Расхохотался парень. – И за пять из них получил награды. И представлял Корею на кинофестивале, и… - Да брось ты хвастаться уже, - чихнула Джесс, выкидывая сигарету и закрывая окно. Зыркнув на меня, она закатила глаза и закивала головой. – Да, Ён, да, это тот самый Чон Иль У, который снимался в «49 дней». У меня челюсть чуть не поприветствовала паркет. Да это же моя любимая дорама! - Перевожу. – Девушка саркастично сложила руки на груди. – Чон, она твоя фанатка. Обливалась слезами, когда смотрела на историю твоего Жнеца.       Парень расхохотался, а мне впервые в жизни захотелось прибить человека чем-нибудь тяжелым. Но когда, секунду спустя, этот человек пронзил меня стальным взглядом, порыв тут же исчез, а я, стушевавшись, мгновенно перевела глаза в пол. - Ладно, чудик, мы поехали. Как вижу, ты не умираешь, так что больше в гости не жди, – Джесс оторвалась от подоконника, подтолкнула меня к двери, и потрепав актёра по волосам, сделала ладонью «пока-пока». – Но если я ещё услышу о том, что ты где-то был «неаккуратен», я вернусь и застрелю тебя, понял? Я не для того с тобой порвала, чтобы ты потом скопытился в самом расцвете сил! - Слушаюсь, мой генерал! – снова хохотнул Чон, укладываясь обратно. – Им Ён, приятно было познакомиться!       Я хотела поклониться любимому актёру (Джесс в точку попала, я над двумя из его ролей ревела белугой), но рыжая бестия уже вынеслась из палаты, утащив меня за собой. - Расскажешь кому-нибудь, что я при нем расплакалась – тебе не жить. – Тихо сказала она на бегу, снова нахлобучивая свои огромные, в пол-лица очки, как забрало рыцарского шлема.       Я только лишь кивнула. Бесполезно спорить с женщиной, которая слышит меня даже без слов. ***        К полудню следующего дня я уже не понимала, где я и кто я. Джессика была монстром всех монстров: то, как она гоняла меня с 4-30 утра по всему побережью озера, не снилось даже героям фильмов Хичкока. Мы сняли целый альбом различных образов, я побывала в таких ролях, какие мне за 5 лет работы моделью даже и не встречались. Но Джессика была неумолима – она пообещала мне победу и прикладывала все силы, чтобы сдержать своё слово.       Ночь, которую я провела в её доме, впервые за месяц была спокойной. Я перестала бояться Джессику, она мне больше не снилась, в ушах не гремели её обвиняющие слова, да и общая обстановка её коттеджа на меня подействовала умиротворяюще. Единственное, сам её дом был… удивительно нелогичным. Экскурсий по нему мне никто не проводил, но то, что я зацепила краем глаза, было кошмарно двойственным. Словно в нем жило два человека абсолютно разного склада характера, и, вероятно, ребенок.       Спросить о том, как живет Джесс, мне возможности не представилось, потому как придя к ней после больницы, мы обе тут же вырубились, а затем, встав в 3 часа ночи, погнали работать. Самым обидным было то, что Джесс не дала мне даже 5 минут на завтрак, она, разбудив меня, тут же выехала на место съёмок. Так что, пока не приехал менеджер Ким и не привез мне пакет с готовыми закусками, я со слезами на глазах вспоминала вчерашнее посещение ресторана морепродуктов.       Наконец, все дела были переделаны. Джесс, наоравшись на меня за 6 часов, как сдувшийся шарик растеклась по открытому кузову своего Доджа, парень-фотограф, взяв данные, отчалил обрабатывать их в агентство, а господин Ким, невольно вытягиваясь по струнке перед рыжеволосой американкой, клятвенно пообещал достать ей самый первый выпуск журнала, на который мы сейчас снимали обложку.       Джесс быстро уехала, не прощаясь ни с кем. Мне она лишь послала глазами контрольный выстрел, заставивший испуганно икнуть, остальные не были достойны и этого. Но что-то мне подсказывало, что мы ещё встретимся. ***       Следующий день я провела в спортзале, где девичьей половине нашего модельного стада преподавали йогу. И у профессора-психоаналитика, которому снова не удалось со мной наладить диалог. Я смотрела на него глазами испуганного оленёнка, тряслась, стоило ему подойти ко мне ближе, чем на 5 метров, и усиленно представляла, что на моём месте Джесс. Уж она бы точно не стала паниковать из-за какого-то имени. Думаю, на свете нет вообще ни одного человека, кто смог бы напугать её до отключки; такая девушка, как она, скорее всего сейчас сидела бы на диване, закинув ногу на ногу, курила, стряхивая пепел прямо на ковер, и требовала бы мартини.       Но я не Джесс. И было странно вспоминать её слова о том, что я её «заинтересовала». Чем? Тем, что я «забитая зверушка в зоопарке»? Но вроде она не похожа на садистку, которая бы кайфовала от издевательств надо мной. Их я давно научилась различать – почти все мои однокурсники были именно такими людьми. Джесс же не вписывалась в эту нишу – она плакала, когда мы приходили к Чон Иль У. Он был дорог ей, вроде бы, она даже говорила, что они раньше встречались… и человек, так сильно переживающий за других, не стал бы мучить меня.       За такими думами пролетел час. И только когда будильник на столе профессора зазвенел, я поняла, что мужчина уже давно сидит рядом со мной за диваном и молчит, смотря в стену. А я даже не заметила… и много времени спокойно пробыла рядом с ним, без психоза и клацанья зубов. Это меня так порадовало, что я даже смогла улыбнуться ему на прощанье – правда, все равно сохраняя безопасную дистанцию в 2 метра, как в правилах дорожного движения. Но мужика это так порадовало, что он засиял не хуже лазерного клубного шара.       Возвращаясь домой ближе к ночи, я была горда собой, как никогда. Я понятия не имела, какими получатся снимки под руководством Джесс, но что-то мне подсказывало, что это будет нечто невероятное. Чуть ли не пританцовывая, я поднялась на свой этаж в общежитии, посмотрела почту, на ходу проверила электронку... - О, Ён-а! – раздался хмельной довольный голос. Я, открывая в этот момент дверь, чуть было не выронила ключ. Медленно-при медленно повернув голову в сторону соседней комнаты, я увидела прислонившегося к косяку Ким Хен Джуна-сонбе. И обомлела…       Дверь в его апартаменты была открыта. А это могло значить только одно… Мой красноволосый сонбенним, которому я была обязана если не всей, то половиной своей никчемной шкурки точно, и был моим таинственным соседом. Вломившимся месяц назад ко мне в душ. ***       У меня в голове не укладывалось, как такое могло случиться. Сонбе, поздоровавшись со мной, на правах старшего вломился ко мне в комнату, сделал моську голодающего из Африки и попросил его накормить. Перегаром от него разило до Пусана; слопав пибимбап, который я на ходу приготовила, он осоловело поморгал, растянулся на диване… и вот как уже с полчаса я слушала сочный мужской басовитый храп в собственном «доме». Я не знала, что мне делать – то ли разбудить его и вытолкать к себе, то ли оставить здесь… но тогда где буду спать я? Пусть сонбе и занял диван, я всё равно не осмелилась бы ночевать с мужчиной в одной комнате.       Я решила сделать партизанскую вылазку в соседний окоп. То есть, выйти через нашу общую душевую к нему в комнату, и посмотреть, стоит ли его будить. На цыпочках прокравшись в ванную, я подошла к дверке, которую всё это время благополучно принимала за стену благодаря прибитой сверху вешалке для полотенец, потянула её на себя и зашла в апартаменты своего сонбе.       Запах алкоголя и дым от сигарет был таким густым, что я даже закашлялась. Глаза тут же начали слезиться, я на ощупь дошла до окна, и чуть было не вывалилась наружу, распахнув его нараспашку и повиснув на раме. Если бы рядом были пожарные, они бы уже заливали комнату сонбе пеной, такой дым повалил на улицу… Но, по крайней мере, стало возможным дышать.       Около батареи, в ряд, стояли пустые бутылки. Коллекционное вино, несколько зелёных, до противного знакомых пузырьков от соджу, пара бутылок от крепкого импортного алкоголя, которых я не знала по причине полного отсутствия опыта пьянства… В общем – много. Пепельницы тоже были переполнены. И я поняла, что в эту помойку нельзя возвращаться никому. Особенно моему глубокоуважаемому спасителю. ***       Когда на утро Ким У Бин проснулся, всё вспомнил, устыдился и вернулся к себе, он застал у себя битком набитый холодильник, чистую, прохладную комнату, свежую постель и девушку, заснувшую сидя на диване с блокнотом в руке.       Аккуратно вытащив из рук Ён блокнот, он прочитал: «Сонбе, пожалуйста, если у вас ещё раз случится дома такая катастрофа, сразу же зовите меня. Я вам обязательно помо…….»