Стопроцентно идеальная девушка

      Я сидела на кухне у Джесс, медленно пила кофе и смотрела на стекающие капли дождя за окном. Сама мадам Аллен, благополучно удрав, наконец, из больницы, уже за что-то распекала горничную в отеле, Джейк шумел у себя в комнате, а я наблюдала дождь. Это было самым ответственным занятием, которое я смогла найти час назад. И лишь потому, что все остальное было либо неинтересным, либо уже сделанным, либо отложено до подходящего момента.       На душе было так спокойно, что впору было начинать паниковать. Джесс в порядке, Джейк в порядке, я скоро стану их семьей, все живы и здоровы, если извечное состояние шизофренического бреда для рыжей Аллен можно было так назвать. Долг директору Мин Ха тоже скоро будет мной выплачен… надеюсь. О чем еще я могла мечтать?       Вроде бы все было гладко. Но даже в нетронутом стекле может появиться трещина изнутри. И на ощупь ее не различить, пока она не расширится и в конце не выпадет осколок. Тяжелые шаги по коридору я расслышала, кажется, даже раньше Джесс – но вот ее голос с воплями «какого, мать вашу, хрена?!» заставил меня почти выронить кружку. - Сукин сын!.. – голоса доносились из коридора. И я точно знала, что Джесс сейчас что-то разобьет, поэтому быстро выбежала из номера, чуть не споткнувшись на пороге. – Иск? Суд?! Какого черта?!       Картина, открывшаяся моим глазам, стоила бы пера Алиссы Монкс. Джесс, разъяренная как фурия, трясла перед носом мужчины в черной куртке какими-то бумагами и была зла даже больше, чем в тот раз в больнице, когда собиралась размозжить Сын Хену голову. Второй мужчина, в похожей одежде, стоял поодаль, и что-то сразу мне подсказало, что они не доставщики курицы из ближайшей забегаловки. К нам прибыла полиция и мадам Аллен вызывают в суд.       Смешивая английский мат с корейским, добавляя туда японский и еще какой-то неясный мне язык, Джесс металась по коридору между полицейскими и поливала своего мужа такими терминами, что у меня даже уши покраснели. Мужчины тоже явно были ошарашены такими выкрутасами, поэтому стояли, опустив головы, и ждали, когда стилистка придет в себя. Наконец, минут через 5, поток ругательств иссяк, и Джесс устало привалилась к стене, переводя дыхание. - Я так понимаю, все протоколы уже оформлены и я должна буду явиться в любом случае? – хрипло осведомилась она, убирая с лица волосы.       Полицейские переглянулись и синхронно кивнули. Мадам Аллен, что-то снова прошипев себе под нос, сползла на пол и вперилась в бумаги, зачем-то хлопая себя по карманам. Прекрасно зная, что если она сейчас найдет сигареты, то начнет травиться прямо в коридоре, я, неуверенно кланяясь, быстро подбежала к Джесс и потащила ее в номер, жестами приглашая полицейских пройти с нами. Усадив всех за стол, подвинув к Джесс пепельницу и разлив по стаканам сок, я быстро утащила Джейка в дальнюю комнату, предоставив нашей сумасшедшей разбираться без лишних ушей. - Кто подал иск? Сын Хен? Страховщики? – ее голос все же был различим. Я прислушалась. - Ваш муж. Исковое заявление о возмещении материального ущерба. А так как все было уже утверждено и передано в прокуратуру, то вам придется… - голос полицейского прервал громкий хлопок. Судя по всему, ладонью по столу и со всей американской дури. - Я знаю, о чем говорится в этих бумагах! Я спрашивала, кто та мразь, которая подала на меня в суд!! Сын Хен, мать твою… мало тебе было мне жизнь портить, решил еще и в тюрьму меня посадить?!.. Сменить палату на решетку?! Этого я заслужила?!..       Я медленно отошла от двери. События принимали совсем плохой оборот. ***       Джесс шестой день подряд заседала на работе с Эстер и своей адвокатшей «не то от Бога, не то от дьявола», пытаясь законными методами вытащить свой малогабаритный зад из оков судебных исков. Я же металась между работой в SHQ и салоном, ее жилым номером и учебным заведением Джейка, стараясь не потеряться во времени и быть максимально полезной. Я понимала, что кроме как забрать на себя все побочные дела и дать ей свободу, больше я ничем не смогу помочь Джесс, так что просто с головой нырнула в бытовые обязательства и была тише воды ниже травы. Пару раз я приезжала далеко за полночь, чтобы забрать нашу рыжую с работы, где она, в прямом смысле, засыпала на столе на документах. И пару раз так точно бывало, что вырубалась в неподходящем месте сама. Но что поделать – всем было нелегко. Эстер вертелась как торнадо, умудряясь выискивать даже самые мало мальски важные факты для дела Джесс, адвокат тоже сутками рыла в ее защиту, ну а моя жизнь все еще не возвращалась в мирное русло, хотя, казалось бы, самое страшное я уже пережила.       Тяжело признать, но я стыдилась появляться перед теми людьми, которые знали меня не немой. Я машинально избегала встречи с ними, уклонялась от звонков, только строчила смс-ки или же писала записки для тех, кто меня искал. Правду на мое бегство раскрыл все тот же профессор Сон Чже, когда я третий раз отменила прием (прошел как раз месяц с того момента, как я рассталась с сонбе) и он сам лично не выловил меня на улице у агентства за руку. После этого произошел очень сложный и неприятный разговор, где мне хотелось провалиться сквозь землю от собственной беспомощности, а он, как психиатр, вновь уверился, что мой случай немоты совершенно особенный. Сеансы мы решили продолжить, однако он старательно избегал темы моего разрыва с сонбе, предлагая заниматься чем-то отвлеченным, но полезным.       Однако это нисколько не помогало, я все равно не могла никоим образом озвучить то, что крутилось в голове. Связки просто не работали, отказывались даже напрягаться, максимум, который я могла выдать в эфир – сдавленный, полузадушенный хрип. Даже когда мне было больно, я не могла больше вскрикнуть. Весь тот голос, что появился трудами Джесс и господина профессора, был принесен в дар Ким У Бину. Который вряд ли хоть когда-нибудь в нем нуждался.       Как следствие, о моей будущей актерской карьере теперь тоже можно было забыть. Единственное видео, где я засветилась, был тот самый клип, где я сыграла барменшу, тогда оно принесло мне необыкновенную гордость, но теперь я даже боялась его снова включать. Это крах. Все мои усилия стали пылью, все упорство и желания растворились в кислоте. Потому что Чхве Ён снова становилась Безликой Им Ён. Без голоса. Без взаимной любви. Без надежд. Единственное, что все еще поддерживало меня – семейство Аллен, которым было абсолютно наплевать, если у меня звук или нет, они просто взяли меня к себе, обогрели и полюбили как родную. Я даже не могла представить, чтобы со мной было без этих людей. Только из-за Джесс и Джейка я держалась, только из-за их поддержки и веры в меня, я все еще продолжала отвоевывать свою свободу за 20 миллионов. Странно было думать об этом долге… ведь даже если я выкуплю себя по контракту, я все равно останусь в SHQ, это место, где я провела долгие годы и не знала другой работы с 17 лет. Все останется так же, как и было. Я все равно буду моделью, буду вышагивать по подиуму, буду приносить агентству деньги. Только уже без опасения, что если что-то не получится, меня сдадут на опыты. Хотя… раз Джесс приняла меня в семью, дала бы она директору Мин Ха причинить мне вред?       В любом случае, я не могла полагаться на нее вечно. Не могла взваливать всю ответственность за меня на эту женщину, которая итак сделала для меня больше, чем я даже могла представить. И уж конечно, я не могла просить ее о чем-то. Наоборот, я сама должна была ей помогать, всем, чем только можно было вообразить, будь то работа, личная поддержка или же семейные неурядицы. К сожалению, я не могла дать ей защиты, в которой она так нуждалась… но хотя бы мелочи она спокойно могла оставить на меня. Я действительно старалась.       Мои извечные съемки сейчас становились рутиной, где я переодевалась, позировала, входила в нужную роль, переодевалась обратно и исчезала, они совершенно перестали играть для меня что-то значимое, Чхве Ён, которую так хотели видеть все вокруг, действительно была профессионалом и любые фотосеты были лишь чем-то очередным, а не особым. Кажется, мне не было сложно ни на одном из них, вся моя голова была вечно забита Джесс и ее обстоятельствами, а на себя я махнула рукой. И не одна я – в SHQ больше не возникало проблем. Никаких и ни с кем. Мин-Мин, Со Ра и ее приживалы разом забыли о моем существовании. Менеджер Ким, зная, что я сейчас наиболее приближенная к мадам Аллен личность, лишь изредка справлялся о моих успехах, а сонбе… я даже не знала, где он и что с ним. Столько времени пробыть вместе, пережить такие эмоции, сделать с собой такие изменения… чтобы просто забыть о существовании друг друга. Неужели так и случается с людьми в этом мире? ***       На седьмые сутки Джесс выволокла меня за шкирку из своего номера и дала пинка под задницу со словами «быстро вали спать, на тебя смотреть страшно, если грохнешься по дороге – все контракты растеряешь». На что мне молча пришлось повиноваться, потому что буквально минуты 4 назад, помогая Джейку делать домашнюю работу, я уснула и упала со стула. Ритм жизни Джессики был настолько отличительным от моего, что за неделю у меня основательно сели батарейки.       Второй раз я вырубилась в такси, куда меня затолкала госпожа Аллен, а третий – в лифте, слава богу, что хотя бы не сползла на пол. Честно говоря, сейчас я готова была свернуться калачиком даже на тротуаре, настолько хотелось спать. Однако зайдя в комнату и подавив очередной жуткий зевок, я разом проснулась.       В темноте моей комнаты, куда я не заходила уже, наверное, с пару недель, сейчас стояла звенящая тишина. Слышалось только тиканье часов да позвякивание цепочки на ключе в замке. Но за стеной… там, в квартире сонбе… текла вода. Шумел телевизор. Звякал фарфор, видимо, там в эту минуту мыли посуду после ужина. В горле ниоткуда появился такой ком, что стало трудно дышать. Странно… Это так странно… прошло уже почти 2 месяца, как мы разошлись, как этот человек перестал быть моим влекущим светом и спасителем, как все закончилось, 2 месяца, без малого… Я ведь и плакала из-за него только один раз, тогда, с Джесс, в ее мастерской. Почему же сейчас у меня так давит грудь, словно сердце собирается остановиться через три толчка?..       Голова пошла кругом, я пошатнулась и привалилась к дверному косяку, стуча кулаком по ребрам. Больно. Мне больно... Мне действительно больно от того, что он живет как ни в чем не бывало, а я отдала ему самое ценное, что было у меня. Мне больно, что он может дышать так, словно меня никогда не существовало в его жизни, а я все еще помню каждый час в наших отношениях. Мне больно потому, что моя любовь и мой дар, как и я сама, оказались не нужными… - Ён-а?..       С суеверным ужасом в глазах я повернула голову на голос. В приоткрытой двери нашей ванной, бросая свет на темную комнату, где только и тикали не остановившиеся часы, стоял тяжело дышащий, запыхавшийся, почему-то взмокший сонбе. Я смогла только закрыть глаза.       Батарейки сели окончательно в самый нужный момент.