Harry and Harry

— Чувак, что за херня? — первый вопрос, который я слышу от друга, когда он открывает мне свою входную дверь. Я бросаю на него короткий взгляд и прохожу мимо, вглубь дома. Рон следует за мной, хмуря свои брови и одной рукой протирая глаза. По торчащим в сторону рыжим волосам, совершенно потерянному лицу и осипшему голосу понятно, что парень даже не умывался и скорей всего собирался снова лечь спать, как только я исчезну из его дома. Ну, с этим тебе придется подождать. Конечно, мне не особо хотелось расстраивать его с утра пораньше и рушить мечты о теплой кровати, о которой он сейчас, я уверен, только и думает, но выхода не было — он и остальные парни должны знать, что у нас могут быть ахринеть какие большие проблемы, в итоге которых мы можем попасть за решетку, учитывая, что совсем скоро мы все станем совершеннолетними. — Родители дома? — задаю вопрос, смотря на него исподлобья и засовывая руки в карман куртки, когда сажусь на большой бежевый диван. Он отрицательно мотает головой, продолжая смотреть на меня как на последний кусок дерьма. — Они еще вчера уехали в загородный дом, — хрипит он, присаживаясь на соседнее кресло. Его пальцы прочесывают по слегка спутанным волосам, после чего кончики большого и указательного сжимают переносицу. — Твою мать, Стайлс, что ты хотел? — в конце концов, возмущается Рон, слегка повышая тон и морща нос, когда пауза слишком затягивается. — Давай быстро выкладывай, либо проваливай из моего дома и иди буди кого-нибудь другого. Мне сейчас совершенно не до твоих дурацких шуточек. Я, блядь, не спал всю ночь. Я игнорирую его, забрасывая ноги на журнальный столик, положив одну на другую, и достаю пачку сигарет, откидываясь на мягкие подушки, разбросанные по периметру дивана. — Принеси пепельницу, — говорю, зажимая сигарету губами. Уизли раздраженно фыркает, но встает, хотя с места так и не сдвигается, продолжая сверлить меня взглядом. Я смотрю на него, вопросительно поднимая одну бровь. — Ты глухой? — пытаюсь говорить сдержанно, но волнение и злость, которые снова накрывают меня, заставляют мой голос дрожать. — Гарри, ты либо действительно конченый придурок, либо умеешь хорошо им притворится. — Рон морщится, ставя свои большие руки по бокам. — Ты мне расскажешь, какого черта ты приперся ко мне в девять часов утра, сказав что-то про то, что мы влипли в дерьмо, или так и будешь строить из себя долбанного пофигиста? Я не разрываю зрительный контакт с рыжим, хотя чувствую, как внутри меня все потихоньку начинает закипать. Тяжелое дыхание больно давит на грудь, и мне приходится собрать все силы в кулаки, чтобы не сорваться и не наорать на друга. Всю дорогу, пока шел до дома Уизли, я всячески пытался успокоить себя, выкуривая сигарету за сигаретой. На улице было очень холодно — это отвлекало, за что я, впервые, рад такой погоде. Сильный ветер развевал мои довольно отросшие волосы и уносил глупые и пугающие мысли куда-то вдаль. Я шел быстро, сильнее стягивая свою куртку, чтобы колющий воздух не смог пробраться под одежду. Голова гудела, а глаза смотрели тупо перед собой, не разбирая дороги и не разглядывая путь, который я следовал машинально, даже не задумываясь. Шок. Страх. Злость. Три слагаемых, которые вызвали пустоту в моей голове и душе. Душащую и пугающую пустоту. Перешагнув за порог своего дома, я будто потерял свойство мыслить, — все мои движения происходили на автомате. Все, что я помню — вдох, выдох, спокойствие, вызванное запахом дыма сигарет, снова вдох, выдох через нос, я иду, не понимая куда, — ноги сами ведут меня, — вдох, знакомый кирпичный дом, выдох, стук по деревянной поверхности, Рон. Рон. — Ты, чертов ублюдок, я с тобой разговариваю! — неожиданно взывает, размахивая руками, отчего я вздрагиваю и начинаю быстро моргать, снова сосредотачивая свой взгляд на Уизли. — Ты мне ответишь или нет? — Не ори. — Закатываю глаза и поджигаю кончик сигареты, которую всю время крепко держал губами, отчего фильтр на ней успел слегка намокнуть. — Просто принеси хренову пепельницу и позвони парням, чтобы они немедленно поднимали свои задницы и тащили их сюда. Вдох. И дым проходит через горло и наполняет легкие. Выдох. И я слегка успокаиваюсь. — Уизли, хватит пялиться на меня. — Мой взгляд сосредоточен на кончике сигареты, где маленькие ярко-оранжевые угольки съедают белую бумагу, но я прекрасно чувствую прожигающий взгляд рыжего, отчего на щеке начинает зудеть, будто своими глазами он и вправду можешь сделать во мне дыру. — Я ничего не скажу, пока парни не появятся в этом доме. — Отлично, — фыркает Рон и, наконец-то, сдвигается с места, на котором, я уже думал, он пустил корни. — И позвони в первую очередь Бобби, — бросаю через плечо и после тихо добавляю, обращаясь, скорей всего, уже к себе: — Этот ублюдок мне нужен прежде всего.

***

Пятнадцать минут. Пятнадцать минут потребовалось, чтобы собрать все эти сонные рожи у Рона. Я медленно обвел глазами каждого, втягивая в себя дым. Черт, слишком много. Слишком много сигарет за это утро. Голова начинает теперь туго соображать. — Стайлс, мы ждем, — Винсент. Он стоит напротив, сцепив на груди руки. Взгляд растерянный и затуманенный, а внешний вид весь растрепанный, — сразу видно, что собирался впопыхах. — Бесполезно, — теперь говорит Рон, привлекая мое внимания. — Сколько я ни пытался, он ничего не говорит. Хотя теперь вы здесь, и он обещал все доложить сразу, как вы придете. — Гарри, ты в порядке? Ведешь себя как-то странно, — слышится голос Джо, но пока я поворачивал голову в его сторону, взгляд вцепляется в коротко остриженную рыжую макушку. Бобби стоял дальше всех, уперевшись спиной в стенку и опустив голову. Его руки были сцеплены сзади шеи, а носок кроссовка очень быстро постукивал по полу. Он знает. Знает, что Маккол мертв. Я судорожно втягиваю воздух, чувствуя, как на грудь что-то ложится камнем. Волна ледяных мурашек пробегается по спине, а в затылок будто кто-то пронзает острые когти, заполняя мое тело яростью. — А пусть вам Гербер все расскажет, — хмыкаю, раздраженно напрягая верхнюю губу, и откидываюсь на спинку дивана, делая затяг, — в этот раз дым сигарет не успокаивает. На лицах друзей застывает непонимание, каждый из них хмурит брови, переводя взгляд на Бобби, после возвращая его снова ко мне. В комнате наступает режущая слух тишина, смешиваемая с напряжением, исходящим от меня и передаваемым всем остальным. Рыжий смотрит на меня исподлобья, начиная нервно массировать свою шею. Его бледная кожа на лице была белее прежнего, отчего веснушки выступали множеством ярких пятен, словно кто-то набрызгал на его лицо оранжевой краской. — Что, понравились утренние новости, Бобби? — скалюсь я, на что тот отводит взгляд и шумно вздыхает, выпрямляясь. — Может, вы перестанете играть в переглядки и, черт возьми, скажете, что происходит? — Винс начинает психовать, тыча в меня и Гербера пальцем. Я делаю глубокий вздох и тушу сигарету в пепельнице, в которой уже почти нет места. Снова обвожу парней взглядом и останавливаюсь на Бобби. — Маккол мертв, — выпаливаю я и тут же слышу шумные вдохи и ахи со стороны парней, — рыжий никак не реагирует, лишь его кожа принимает синий оттенок. — Его тело найдено в каком-то загородном доме. В его крови обнаружено огромное количество наркотических веществ. Тишина. Мертвая тишина, от которой закладывает уши. — Передоз? — раздается приглушенный голос Ника. — Обезвоживание. — Спокойный ответ меня поражает. Все парни поворачивают голову в сторону Бобби и внимательно смотрят на него. — Он умер от обезвоживания. — И ты хочешь сказать, что мы не причастны? — мой голос полон желчи. Я выгибаю бровь, больно стискивая челюсть. Он молчит. — Что ты продал ему? Он не отвечает, а лишь снова опускает голову, засовывая руки в карманы своих спортивных штанов. — Что ты продал ему?! — кричу, чувствуя, как в висках начинает болеть, а пальцы сжимаются в кулаки. — Я... Я не знаю, — шепчет. — В смысле ты не знаешь? — Рон морщился. Его грудная клетка быстро вздымается и опускается, показывая, что он тоже напуган или же зол. — Этот наркотик... О нем еще мало известно. — Он сглатывает. — Его называют "Полет мечты". Ты принимаешь его и тут же засыпаешь. Во сне можно контролировать все, абсолютно все. Осуществлять все свои самые заветные мечты. Если подумать, то это самая потрясая вещь, о которой я знаю... Мы встретились с Макколом до того, как он обратился к тебе, Гарри. Он сказал, что знает, какую дозу нужно принимать и какой от всего этого эффект. Но... Видимо... Видимо, он перебрал. Я только недавно узнал, что нужно разбивать одну таблетку на четыре части и разбавлять водой, а Маккол взял шесть. Этого слишком много... — Подожди, разбавлять водой? — Ник распахивает глаза. — Да. Я говорю, что об этом наркотике почти ничего не известно: ни откуда он, ни кто его придумал, естественно, как принимать его было тоже раньше не известно. Я не пробовал, не рискнул. — Тогда, если подумать, то понятно, почему он умер от обезвоживания. — Винсент нахмурился и посмотрел на меня. — У него произошел передоз, и он попросту не смог проснуться. Несколько недель без еды и воды... Тут и удивляться нечему. — У меня сегодня была полиция, — наконец-то заговорил я, протягивая пальцы к пачке сигарет. Пусто. — И ты молчал? — Уизли повышает голос, и я морщусь. — Ничего не нашли, — я игнорирую пытливый взгляд рыжего и смотрю на Винса, который протягивает мне уже свою пачку. — Но это не значит, что они отвалят. Нужно быть осторожными. Привкус табака на губах и языке. Как хорошо. — Мы должны завязать с этим делом. Больше никаких наркотиков, понятно? Я не собираюсь проси... — Но, Гарри, мы не можем вот так все бросить. — Гербер отталкивается от стены и подходит ко всем. — Ты больной?! — я снова повышаю голос, раздирая свое горло и вскакивая с дивана. — Я сказал, что все, мы завязываем с этим, Бобби! И ты, хренов ублюдок, не посмеешь меня ослушаться, понял? И если я хоть что-то узнаю, то убью тебя к чертям собачьим! И так мы можем загреметь, блядь, за хренову решетку из-за тебя, ты, урод! — Я-то тут причем? — взвывает тот, бросая в меня злые взгляды. Мне хватает секунды, чтобы оказаться рядом с этой мордой и схватить его за ворот футболки. — Да притом, что ты даже не соизволил узнать об этой хренотени, не подумал о том, что могут возникнуть неприятности, ты, хренов наркоман! Поверил, как какая-то девка, словам этого ушлепка, из-за которого мы можем оказаться в тюрьме! Бобби сильно зажмурится, видимо, ожидая удара, но я ничего не делал, просто стоял и смотрел, пытаясь унять гнев, который тряс меня изнутри. — Гарри, успокойся, — Рон подходит сзади и сильно стискивает мое плечо. — Он все понял. Сделав вдох и последний раз посмотрев на сморщенного Гербера, я раскрываю пальцы и отступаю назад. — Все. Больше никаких наркотиков. Никогда. Вы меня поняли? Все закивали. — Бобби. Ты. Меня. Понял? — рычал я, заметив, что тот никак не отреагировал. — Да. Понял, Гарри.