Harry and Harry

Длинные, слегка шершавые пальцы нежно касаются кожи моего живота, медленно поднимаясь выше, доходя до уровня груди. Я крепко жмурюсь, выгибаясь в спине, и до боли закусываю нижнюю губу. Тяжелое дыхание и еле уловимый запах его тела, который я пытаюсь как можно дольше задержать в своем сознании. Нет, это все не то. Пытаясь представить перед собой образ Гарри, прикасаться к себе там, где совсем недавно блуждали его руки — не то, что мне нужно; не то, чего я хочу. Резко распахиваю глаза и, издав из себя отчаянный стон, поднимаюсь с кровати и выхожу из комнаты. Брат сидит в гостиной, когда я спускаюсь на первый этаж, просматривая какой-то журнал, который мама притащила пару дней назад с работы. Задержавшись на первой ступеньке, смотрю на него, пока он увлеченно перечитывает мелкий шрифт, шевеля губами и бубня под нос — дурная привычка, которая меня порой сильно раздражает. Я хмурюсь, сжимая пальцами перила, и, видимо, слишком громко вздыхаю, потому что Гарри вмиг отрывается от журнала и поворачивает голову в мою сторону. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как его подборок поднимается, а губы смыкаются в одну тонкую линию. — Привет, — внезапно произносит он, заставляя меня вздрогнуть. Не верю. Гарри серьезно заговорил со мной, или это мне померещилось? Сколько прошло времени с тех пор, когда мы последний раз с ним о чем-либо перекидывались словами? Кажется, что вечность, хотя на самом деле — чуть больше недели. "Привет" — так просто? Я начинаю дрожать, чувствуя, как сердце начинает набирать в груди обороты. Черт, Норин, возьми себя в руки! Это же просто твой брат. Брат, которого ты знаешь как облупленного. Брат, за которого ты можешь убить. Брат, который тебя ненавидит. — Привет, — выдавливаю из себя и тут же скрываюсь, поворачивая в сторону кухни. Что это значит? Гарри наконец-то решил простить меня? Хмыкаю, мотая головой, и подхожу к чайнику, чтобы налить воду и поставить закипать. Однажды разговор должен будет случиться, но я не думала, что брат уже созрел для него. Учитывая, что он обычно всегда старался избегать ссоры, а сейчас просто-напросто меня игнорил несколько дней, то я думала, что все это будет продолжаться еще очень долгое время. Но, видимо, я ошибалась... — Норин, нам надо поговорить, — слышу за спиной голос, когда включаю чайник. Не поворачиваюсь, открываю шкафчик, чтобы достать кружку и не показать, что начинаю волноваться и кусать губы. — Хочешь чай? — спрашиваю и тут же жмурюсь, мысленно себя кляня за неимоверную глупость, которую сморозила. Нет, чай? Серьезно, Норин? — Да, не отказался бы, — голос неуверенный, видимо, он так же не ожидал подобного от меня. Слышу скрежет возле стола — брат отодвинул стул и сел. Закрываю глаза и стараюсь дышать ровно. Почему я так переживаю? Это же обычный разговор с твоим родным братом. За столько лет у вас было нечисленное количество подобного, например, когда ты разбила папину машину, потому что твой парень захотел порулить в нетрезвом состоянии, а ты думала, что он "тот самый" и разрешила ему это сделать; или когда пыталась сбежать на одну ночь из дома, чтобы попасть на вечеринку одной из так называемых подруг. Так что перестань волноваться и возьми себя, черт подери, в руки. Подумаешь, что я всегда влезаю в какие-то переделки по собственной глупости. Подумаешь, что брат меня всегда предупреждает и старается уберечь, потому что переживает. Подумаешь, что меня тянет к таким плохим людям как... Как Гарри? Черт, я не знаю. Раньше я действительно не умела разбираться в людях, тянулась к тем, кому на меня все равно... но с Гарри я чувствую, что все будто не так. До него я никогда не решалась на всякие безумные вещи, несмотря на то, что я даже пыталась их сделать, — когда я хотела сбежать из дома, то только и молилась, чтобы брат спустился и остановил меня. А сейчас что? Сейчас я сплю со злейшим врагом старшего, обманывая того, выпиваю и хожу на вечеринки, пока брат ничего не подозревает. Что со мной происходит? Где та Норин, которую я знаю? Та стеснительная, робкая и вечно во всем сомневающаяся девушка? Чертов Стайлс, что ты сделал с ней? Я делаю глубокий вздох и слегка трясу руками, потому что ладошки успели немного вспотеть. Чайник щелкает, сообщая, что вода закипела, и я, схватив с полки в шкафчике еще одну кружку, наливаю кипяток и разбавляю его заваркой. Разворачиваюсь на пятках и сразу выпрямляюсь, когда вижу сосредоточенный на себе взгляд старшего. Медленно подхожу и ставлю передним его чай, а сама сажусь напротив, обхватив вмиг похолодевшими пальцами свою кружку. — Ну-у, — тяну я, смотря куда-то за плечо Гарри, — о чем ты хотел поговорить? — О том, что произошло и происходит, — просто отвечает он, делая маленький глоток горячего напитка. Я киваю, опуская голову. "О том, что происходит..." А что происходит, Гарри? Ты игнорируешь меня уже несколько дней, даже не пытаясь выслушать, будто я и не твоя сестра вовсе. Что же произошло за одну ночь такого, что ты решил поговорить со мной? Куда делась та ненависть в твоих глазах, которая тут же вспыхивала, когда я появлялась на горизонте? Где все это? Что послужило таким толчком? — Я слушаю. — Норин, прости меня. Я был неправ, — так тихо, что я еле могу расслышать. — Я вел себя неправильно. Многие совершают ошибки. И я тому не исключение. У меня, видимо, не удалось увидеть то, чего он хотел от тебя. Меня предупреждали, но я не слушал. Я был глуп. И... И это было неправильно — обвинять тебя во всем. Это мой прокол, моя ошибка. Я сижу молча, распахнув глаза и слегка приоткрыв рот. Пальцы крепко вцепились в кружку, и создается ощущение, что она вот-вот может треснуть. Гарри извинился и обвинил во всем себя. Что происходит? — Я сделаю все возможное, чтобы ты меня простила, — продолжил он, — но и ты должна мне кое-что пообещать. — Что же? — фраза вылетает автоматически, я даже не успеваю обдумать его вопрос. — Никогда, ни при каких условиях не связывайся со Стайлсом, пожалуйста. Это не тот человек, который тебе нужен. Смотрю на брата и тут же вспоминаю теплые руки, которые крепко обнимали меня пару часов назад. Хочу ли я прекратить с ним общение? Нет. Хочу ли лечь снова в его постель? Да. Так что прости, Гарри, но я не смогу выполнить твою просьбу. Не сейчас. — Хорошо. — Киваю и делаю глоток чая. Он улыбается и неожиданно для меня встает и, подойдя ближе, обнимает, крепко прижав к себе. Его объятия нежные, но такие братские, что внутри все начинает ныть и тянуть. Перед глазами всплывет кудрявая копна каштановых кудрей и изумрудные глаза. Я отстраняюсь от брата и, извинившись, встаю из-за стола и направляюсь в свою комнату. Пытаясь унять в себе непонятные чувства, я запускаю пальцы в свои волосы и крепко сжимаю их, прежде закрыв на замок дверь. Перед глазами все начинает плыть, а в груди щемить, словно кто-то сломал мои ребра и просунул внутрь свою руку, схватив за бедное сердце. Все произошло так резко и неожиданно, что я ничего не успела понять. Извинения старшего так повлияли? Нет, явно нет. Образ Стайлса? Запрет? Еще одно предупреждение? Возможно. В ушах зазвенела утренняя фраза, которая до жжения в глазах смогла меня задеть: "Ты же понимаешь, что это просто секс?" Нет, Гарри, это секс для тебя, но для меня это нечто большее. Нечто, что заставляет мое сердце с сумасшедшей скоростью биться, когда я вижу твои глаза; нечто, из-за чего мои ладошки начинают потеть, когда ты находишься рядом; нечто, что сковывает мои легкие, стоит мне вдохнуть твой аромат, который словно служит мне воздухом. Ты меняешь меня, Гарри Стайлс. Я хочу меняться ради тебя. Быть той, кто тебе нужен. И мне плевать на запреты и предупреждения брата, потому что я хочу быть с тобой. Только с тобой. Даже если это будет секс — для тебя лишь секс, о котором ты сразу забудешь, а для меня самое лучшее, что со мной происходило, — но это будет нужно мне, потому что, я кажется... — Норин, все в порядке? — голос брата за дверью вырывает из круговорота моих мыслей, и я досадно хмурюсь. — Да, Гарри, все в порядке. "Просто, кажется, я влюбилась в Гарри Стайлса. В твоего злейшего врага," — добавляю мысленно и падаю на кровать, поджав коленки к груди и закрыв ладошками лицо, будто стыдясь собственных мыслей.