Harry and Harry

Мама всегда говорила мне, что нужно уметь прощать людей, несмотря на то, сколько бы боли они тебе причинили. Это вложенное в самом детстве правило я всегда старалась соблюдать, забывая даже самые горькие обиды, которые мне приходилось переживать. И я справлялась. Справлялась и не обращала внимания на оскорбления, кинутые в мою сторону; на поступки одноклассников в старой школе, заставляющие реветь в подушку каждую ночь; на полный игнор со стороны противоположного пола до момента, пока у меня не выросла грудь. Я была той, кем до сих пор является мой старший брат — неудачницей. Но это не сломало меня, а наоборот дало сил для стремления быть лучше... А сейчас, впервые за шестнадцать лет, я не хочу следовать этому правилу, не хочу становится лучше и перешагивать через себя и через свою гордость. Мой брат предал меня, и это нельзя обойти стороной. Самый родной человек нанес быстрый и короткий удар ровно в сердце. Рана, не успевшая зажить после смерти отца, снова начала кровоточить с еще большей силой. И это не столько меня задевало, сколько бесило, пробирая до самых костей. Мои пальцы сжимались в кулаки, стоило вспомнить сцену, произошедшую в школьном коридоре, а внутри переворачивалось все вверх дном. Но я не плакала. Не плакала с тех пор, как Гарри сообщил мне о том, что хочет, чтобы я переехала к нему. Несмотря на то, что это был приказ, я не собиралась его оспаривать или как-то возражать. Если хорошо подумать, то эта идея мне даже немного понравилась. Как самая настоящая и любящая сестра, я должна была находится в это время с братом в больнице — или где его там черти носят — и переживать за его состояние и здоровье. Но, видимо, сейчас я смело могу засунуть куда подальше этот гребанный титул и запихать туда же моего братца. Нет, конечно, в какой-то степени я волнуюсь за него, от этого никуда не деться, но внутреннее чувство подсказывает мне, что с ним все в порядке, если так можно говорить после нанесенных ударов ему в лицо. Самое главное — жить будет. Единственное, что меня еще жутко бесит в сложившийся ситуации, так это то, что гребанный Гарри Стайлс запер меня в своей гребанной комнате, а сам, по-видимому, свалил на вечеринку, на которую я была сегодня любезно приглашена. Я, конечно, понимаю его стремление поскорей напиться, нанюхаться какой-нибудь дряни и уйти в небытие, но относится ко мне так после всего этого не правильно. Одно дело он хочет отомстить моему брату, другое — когда наши желания совпадают. — Я даю тебе пять минут. — Мне больше и не надо. — Норин, если я узнаю... — Пожалуйста, перестань. Я не имею ни малейшего желания находиться сейчас с этим человеком в одном доме... Он обманул меня и предал — это невозможно просто так простить. Я вышла из машины, хлопнув за собой дверью. Быстро перебирая ногами и находу копаясь в сумочке в поисках ключей, я направлялась в сторону своего дома. В моей голове никак не могла уложиться мысль, что я так легко согласилась переехать в дом Стайлсов. Кажется, что все происходит во сне, что сейчас я проснусь и все станет на свои места: наши с братом отношения будут на прежнем дружеском уровне, а Гарри не будет выглядеть как озлобленный на весь мир парень и вернется в свой прежний сексуальный облик. Дрожащей рукой я засунула ключ в замок и сделала два быстрых поворота, пока не раздался щелчок. Мамы не было дома. Сегодня, как и всю последнюю неделю, она проводит на дежурстве, поэтому на мое сообщение: "Мам, я поживу три дня у своей одноклассницы. Нам надо готовиться к проекту по биологии. Ее родители не против. Люблю, целую, Норин хх", она ответила простым: "Хорошо. Удачи! Люблю, целую, мама хх". Мне никогда не нравилось ее обманывать, собственно, я редко к этому прибегала, но сейчас деваться было некуда: хочу я этого или нет, Гарри бы заставил написать мне ей сообщение. Да и что мне этих три дня? Возможно, я смогу успокоиться и все хорошо обдумать. Влетев в свою комнату, я быстро открыла гардероб и достала оттуда большую дорожную сумку. Кофты, футболки, штаны, нижнее белье, косметика — все это безразбору летело внутрь, словно я собиралась жить в доме Стайлсов не три дня, а целый месяц. Следом я забежала в ванную, забрала все свои вещи для гигиены и тоже закинула их в сумку. Спускаясь вниз и проходя к входной двери, мой взгляд пал на маленькую фотографию, стоявшую на полочке. На ней было запечатлено мое шестое день рождения. Счастливые лица моей еще целой семьи отражали внутреннюю гармонию каждого ее члена. Кто бы мог подумать, что спустя десять лет, эти лица исказятся болью и разочарованием? Быстро сморгнув тонкую пелену слез, я машинально закинула рамку в сумку и вышла на улицу, закрыв за собой дверь. Гарри ждал меня, облокотившись спиной на машину, и курил сигарету.