Остров Баскервиль

- ...Ты больше не прикасаешься ко мне. - Я сделал вывод, что тебе нужно какое-то время... ...Шерлок покорно опустил взгляд в тарелку и занялся молчаливым изучением его содержимого. Он не возражал и не показывал, что недоволен: как ребенок, который пытается вести себя по-взрослому и смириться с тем, что его не поведут гулять, не дадут сладкого, - и так, будто он на самом деле понимает причину всех этих происходящих с ним несчастий. Джон тоже делал вид, будто ничего, кроме поглощения пищи, его в данный момент не занимает и будто растягивающееся на долгие несколько часов ожидание близости нисколько его не беспокоит, и не было тяжелого ночного разговора, не было мелко дрожащего от ужаса (вдруг прогонят!) Шерлока, который вначале охотно согласился рассказать все подробности дела Ирен Адлер, но затем стал юлить, уходить от ответа, отделываться невнятными фразами и обходить подробности, так что вынудил Джона устроить ему настоящий допрос. На самом же деле последние минуты, проведенные за столом, превратились для Джона в настоящую пытку. Молли запаздывала, и Джон несколько раз ловил себя на мысли о том, как прекрасно было бы, если бы она не пришла вовсе. Но вот за дверью раздались ее легкие шаги, и Молли вступила на территорию квартиры Джона и Шерлока, как сказочная завоевательница с ведрами и щетками вместо оружия и доспехов. Джон вымученно улыбнулся ей и пересел в кресло, уставившись в какую-то книгу, которую не глядя взял, проходя мимо полки. Шерлок послонялся по комнате, прислушиваясь к шуму, производимому Молли в спальне, потом, обреченно вздохнув, снова сел за стол, даже не пытаясь сделать вид, что чем-то занят. Время от времени он смотрел на Джона, будто собирался с ним заговорить, но так и не дождался того самого, заинтересованного, вопрошающего взгляда, который дал бы ему силы произнести хоть слово. Джон не замечал этого томящего ожидания, которое источал Шерлок. Он скользил невидящим взглядом по строчкам, а голова его была занята совершенно другим. Вначале Джон возвращался к рассказанному Шерлоком, молча ужасаясь преступлениям, в которых обвиняли ту женщину, за которой Шерлоку пришлось, по его словам, против своей воли вести слежку. Потом пытался сопоставить реальные события (начиная с их с Шерлоком встречи на пароме, и завершая вчерашним полу-похищением) с теми объяснениями, что он выслушивал ночью. Подозреваемая в череде убийств, колдовских манипуляций и присвоении чужого имущества с помощью дерзких авантюр, Ирен Адлер долгое время уходила от служителей правосудия, которым оставалось ломать голову, распутывая довольно невразумительные следы ее преступной деятельности. Единственное, что им удалось выяснить (насколько понял Джон, выяснением, в основном, занимался Майкрофт со своими подчиненными), что на определенном этапе Ирен Адлер покинула Берег и скрывалась на одном из многочисленных Островов. Теперь же, как проявилось в результате отчаянных вылазок Шерлока и Джона, она обосновалась на Баскервиле и, благодаря своим способностям, сумела заручиться надежной поддержкой жителей острова. В докладах ведомства, которое, в лице старшего брата Шерлока, занималось ее поисками и готовило ее поимку, способности эти сводились, в основном, к колдовству, но и Шерлок, и Джон сошлись на том, что хозяйка Адлер отличалась незаурядным умом, в частности, глубокими познаниями в медицине. Майкрофт прекрасно знал, что делал, когда поручал брату просеять невообразимое количество текста, собранного Шерлоком за всю его жизнь с книжных страниц в библиотеках и осевшего в его голове, как цветочный нектар, собранный в улье и превращенный в мед. Слишком живучие старинные легенды, подлинность которых внезапно подтверждается некоторыми недавними событиями, стали признаками, по которым Шерлок, перебрав множество вариантов, в конечном итоге остановил свой выбор на острове Баскервиль. Шерлок делал больше, чем ему поручили – он не просто выяснял, где найти Ирен Адлер и как ее возможно схватить. Он доискивался до каждой мелочи в ее неисчислимых прегрешениях, чтобы ни одно обвинение в ее адрес не оставалось бездоказательным. Разумеется, одни обвинения рушились, как башни из песка, а другие обретали надежный фундамент. Правда, Джон не был уверен, что после поимки на суде не всплывет вменяемое Ирен Адлер в вину колдовское злодейство, о котором Шерлок упоминал с презрительным смехом. Он-то камня на камне от него не оставлял, громя россказни очевидцев, допрошенных людьми Майкрофта... Джон принимал во внимание, что только согласие проследить за Ирен Адлер избавило Шерлока от неизбежного возвращения в лечебницу на острове Бедлам. Возможно, поимка знаменитой преступницы могла бы повлиять на его дальнейшую судьбу еще более значительно, но Шерлок был не воином, а исследователем. Просьбу-предложение, озвученную Майкрофтом в ответ на мольбу не отправлять его обратно Шерлок мог выполнить только до определенных границ: Джон сомневался, что Шерлоку удалось бы поймать преступницу собственноручно, даже если бы он намеревался это сделать. Шерлок сражался на бумаге, выплескивая на нее из глубин своего необыкновенного разума порции информации, относящихся к предмету исследования. А вот Джон сумел бы найти способ поймать Ирен Адлер, сумел бы оборониться от ее сообщника Дзундзы (или от сообщников, если их окажется несколько), увернуться от ножа, выдержать удар кулаком, сумел бы сам применить оружие, скрутить противнику руки за спиной, связать, взвалить на плечо, понести и сдать в руки правосудию... или в руки Майкрофту, если быть более точным. От внимания Джона не ускользнули бы приготовления, означающие намерение отравить, пристрелить, столкнуть в яму или запереть. Джон сумел бы с помощью подручных средств выбраться из ловушки, спуститься по стене, взломать запертую дверь, бесшумно подкрасться мимо стражника, умело применить болевой прием, задобрить сторожевого пса, не напороться на острые края, протиснуться сквозь щель, сделать подкоп, незаметно вытащить ключ из чужого кармана, выдать себя за случайного прохожего, заговорить зубы служителю закона... Последние годы Джон оттачивал свое мастерство именно в этом. Он бы пошел даже на убийство, хотя всегда пытался избежать этого. Применить оружие, покалечить недруга – это сколько угодно, но убивал Джон крайне нечасто, только если не видел другого способа спастись. Но он бы убил, если этим можно было избавить Шерлока от возвращения на остров Бедлам. «Да, наверное, я бы ни секунды не сомневался, если бы потребовалось кого-нибудь убить», - решил про себя Джон, подытоживая свои размышления. – «Это ради Шерлока. Ради того, чтобы он больше не испытывал страданий, которые ему пришлось перенести в лечебнице». После этого мысли Джона потекли совсем в другом направлении. Подумав о Шерлоке, он вдруг осознал, что что совершенно не имеет опыта в сердечных делах. Ну, почти никакого опыта. Что не умеет ухаживать. Да и любит, как ему кажется, очень неумело, не так, как полагается влюбленному. Сквозь его личину порядочного человека то и дело проглядывал каторжник, преступник в бегах. Он бывал настолько груб с Шерлоком, что тому даже пришлось просить Джона перестать на него кричать. Джон не чувствовал угрызений совести – скорее, досаду, что не умеет всего того, чего, вероятно, ждет от него влюбленный Шерлок. Не знает, как подобрать ласковые слова, не закрывает глаз на обман, чего-то от Шерлока постоянно требует, ждет подчинения или полной открытости. Но откуда бы у Джона взяться этому умению? Все, что в прошлом происходило между ним и теми, другими, происходило лишь с его телом. В горькие годы каторги Джона просто брали. Он, как мог, избегал таких унизительных минут, но если хитрость или открытое сопротивление не помогали, сжимал зубы и терпел, а затем ждал несколько дней или месяцев, как получится. Он не торопился – план мести тщательно продумывался. И несмотря на отсутствие хоть какой-то ниточки, ведущей к Джону, со временем имя его оказалось окружено вполне определенной славой, и это свело на нет количество попыток воспользоваться им или причинить вред каким-нибудь другим способом. Никому не хотелось стать жертвой несчастного случая, не смертельного, но оставляющего следы на всю жизнь, - и подстроенного с такой тщательностью и беспощадной избирательностью, будто имело место вмешательство самих делателей судьбы. Совершив побег, Джон оказался в ситуации, еще менее располагающей к возникновению любовных или дружеских отношений. Джон никого не впускал в свою жизнь, не заводил близкого знакомства, постоянно переселялся из одного города в другой, жил то на Берегу, то на одном из островов... А женщины... Бывало, конечно, что они оказывались рядом, делили с ним ложе – но исчезали бесследно, а точнее, исчезал Джон, не удосуживаясь запоминать ни их имен, ни их лиц. Он всего лишь удовлетворял потребности организма, пользуясь близостью женского тела, - как если бы, изголодавшись, набросился на тарелку с едой, а уже насытившись, не утруждался добрыми воспоминаниями о проглоченной пище. Джон расставался с ними без сожалений и объяснений. Погрузившись в размышления, Джон не заметил, как Шерлок тихонько встал из-за стола, странным зигзагообразным движением пересек комнату и исчез за дверью, передвигаясь чуть ли не на цыпочках. Молли уже успела прибраться в спальне, и теперь носилась с метлой по комнате вокруг Джона. - Мастер Смолл, это опять что-то ценное, или можно выбросить? - Прости, Молли... Что ты сказала? - Вот это, мастер Смолл. Взгляните! Молли стояла возле его кресла, локтем прижимая метлу к боку, и двумя пальчиками протягивала исписанный лист бумаги, скомканный и даже слегка надорванный с одного угла. - Я нашла это на полу, прямо за вашим креслом, - добавила она. – Мне понятно, что делать, когда вся эта писанина разбросана по дивану, или если она кучами лежит на столе и даже на стульях, или даже в бельевом шкафу и на кровати. Но если листы валяются прямо на полу, сами понимаете, очень трудно разобрать, что из этого следует отправить в ведро, а что – поднять и вернуть на стол. - По всей видимости, это можно смело выкидывать, - предположил Джон. – Раз листок смяли и бросили на пол... - Ну, а вдруг он важный? – возразила Молли и вдруг тихонько хихикнула. Она продолжала протягивать листок Джону. – Вы прочитайте на всякий случай, чтобы потом мастер Холмс не упрекал меня. - Хорошо, - пожав плечами, согласился Джон. – Давайте, прочитаем. Он взял листок и аккуратно расправил его ладонями на книге, которая лежала у него на коленях. «Мне бы хотелось снова почувствовать, как ты дышишь мне в шею...» - вслух начал читать Джон, прервался и бросил быстрый взгляд на Молли, которая пыталась спрятать улыбку. - Какая-то легенда? – произнес он задумчиво и сам же ответил: - Да нет, не похоже... Он присмотрелся внимательнее: - Почерк Шерлока... Молли, что это? - Может, он принялся сочинять романы? – предположила Молли. – Я понимаю, он, конечно, ученый и все такое. Ну, вот если человек сидит и столько пишет, пишет... Любому надоест умничать и захочется романтики. - Чего захочется? Молли, я... я не думаю, что Шерлок... Джон с обескураженным видом повертел листок в руках. Взгляд сам потянулся за следующими строчками, и первые же несколько слов произвели на Джона такое действие, что он чуть не подскочил с кресла. «Я бы позволил тебе делать со мной все, что ты пожелаешь, даже если ты захочешь ударить меня по лицу или связать меня веревкой, потому что мне хочется почувствовать хоть что-то, что угодно, лишь бы это был ты.» - Молли, - Джону пришлось сглотнуть, чтобы вернуть голосу нормальное звучание. – Мне кажется, это надо вернуть Шерлоку. Я совершенно уверен, что это часть одной... одного старинного... сказания... из какой-то книги, которую Шерлок, в чем я тоже совершенно уверен, использует для своего исследования. - Понятно, - кивнула Молли. – Так я передам ему? И она потянулась за листком, но Джон отдернул руку и резко произнес: - Я сам... Спасибо, Молли... Кстати, - он встал с кресла, озираясь. – Ты не видела, куда это подевался Шерлок? - Нет, он вышел, наверное, когда я еще перестилала постель. Так я пойду, мне еще на кухне надо... - Разумеется, иди... Джон проследил за Молли, с очень довольным видом удаляющейся на кухню, потом бросился к окну и стал читать дальше. С каждой следующей строкой лицо его пылало все сильнее. «...еще я бы хотел, чтобы ты сорвал с меня одежду. Это звучит пошло, но когда я представляю, как твои прохладные пальцы прикасаются к моей груди, задевают живот...» «...ты зол на меня, и твои ласки будут грубыми, беспощадными, я знаю и буду ждать их со страхом и нетерпением...» «..хочется одновременно разного... например,почувствовать твои пальцы внутри, а еще провести языком по твоим зубам, ощутить вкус твоей слюны...» «...я запретил тебе кричать на меня, но если тебе хочется, можешь кричать, можешь изругать меня последними словами, я все это заслуживаю... я бы вытерпел побои от тебя, я бы даже хотел ощутить, как ты меня отталкиваешь, прогоняешь навсегда, но ты даже для этого не желаешь прикоснуться ко мне...» «...ты совсем не потеешь, или это почти не заметно, или ты настолько чистоплотен, что я не успевал это замечать, но я бы с удовольствием слизнул капельки пота, которые выступят у тебя на лице, когда ты будешь вбиваться в меня, когда мы оба превратимся в полубезумных животных, приближаясь к великолепному итогу соития...» - Черт... – Джон облизнул губы и перевел дух. – Вот же понаписал... всякого... «...и если бы ты знал, как меня бесит то, что ты совершенно не реагируешь на мои слова, а я вот уже четверть часа говорю и говорю с тобой, я никогда ни с кем не был так откровенен, и я позволил себе лишнего, я понимаю, - но хотя бы разозлись на меня, прикрикни, заставь заткнуться, а не сиди истуканом в своем кресле и не делай вид, что заинтересовался книгой с кулинарными рецептами. Это просто уму непостижимо, как тебе удается сохранять такую чудовищную невозмутимость, когда я тут выделываю пируэты красноречия, пытаясь расшевелить или твою совесть, или твою похоть...» - Что? – спросил сам себя Джон. – Минуточку... Когда это ты со мной говорил? Мы оба и словечка не вымолвили с того момента, как пришла Молли. «...поэтому спрашиваю тебя еще раз, изволишь ли ты, наконец, обратить на меня свое драгоценное внимание и...» На этом запись прерывалась. Джон медленно сложил лист в несколько раз и сунул в карман. Потом подошел к столу, поискал среди рукописей что-либо, хоть отдаленно напоминающее продолжение этого сумбурного послания, но не нашел. - Он говорил со мной? – спросил Джон самого себя вполголоса. – И я не слышал? Не может этого быть. Он хотел было спросить Молли, но передумал. Внимательно осмотрел комнату, заглянул в спальню, проверил, на месте ли верхняя одежда Шерлок. Результаты осмотра его успокоили – Шерлок никуда не выходил. Он был где-то в усадьбе. Мысль о пустующей комнате наверху, которую подготовили для Лестрейда в тот памятный день после их приключения в пещере, пришла в первую очередь. Джон вышел из комнаты в коридор и стал подниматься по ступенькам, по дороге пытаясь отогнать от себя некоторые образы, никак не желавшие покидать его воображение. Шерлок сидел на застеленной кровати, стиснув ладони между коленями. В первый момент, когда Джон появился на пороге, лицо Шерлока осветилось слабой надеждой, но ее тут же сменила досада: он понял, что Джон был настроен не очень дружелюбно и что даже не пытался это скрывать. - Странная манера передавать записки – комкать их и незаметно подбрасывать за спину, - задумчиво проговорил Джон, прикрывая за собой дверь и опираясь на нее спиной. – Так ты хотел, чтобы я прочитал ее – или не хотел? - А ты прочитал? – чуть оживился Шерлок. - Да, и, скорее всего, Молли тоже, когда нашла скомканную бумажку на полу и решила проверить, что это, перед тем как выбросить ее в помойное ведро. - Молли не в счет. Что скажешь ты? – сказал Шерлок. - Вероятно, я должен чувствовать себя оскорбленным, - сказал на это Джон. - Или, напротив, мне воспринимать это как некое поощрение в свой адрес? А может, это иносказание? Шифр? Или эксперимент, который ты с твоим братом решили на мне поставить? - Уходи, - вдруг прервал его Шерлок. - Прости, не понял? - Уходи! – почти крикнул Шерлок. – Что тут непонятного? - Я уйду. Пожалуйста. Джон повернулся и с каменным лицом взялся за ручку двери, но не успел приоткрыть ее и на треть, как вдруг услышал: - Я клянусь, Джон, и делатели судьбы слышат мои слова – я убью тебя, если ты сейчас уйдешь. Джон замер. «Меня к нему тянет», - подумал он, медленно прикрывая дверь и неслышно, почти нежно запирая ее на задвижку. – «Меня опять тянет к нему, мучительно, сильно, непреодолимо». Он не услышал – ощутил еле заметное движение воздуха, шорох, скрип половицы, - как Шерлок поднялся и подошел сзади, обнял. - Я говорил и говорил, - пожаловался он, уткнувшись лицом в напрягшуюся спину Джона. – А ты не отвечал, сидел, уставившись в книгу, и даже не перелистывал ее. Я говорил, говорил... И потом вдруг пришел в себя и понял, что ты не отвечаешь, потому что я ни слова не произнес. - Ты записывал это, а думал, что говоришь вслух? – переспросил Джон, накрывая ладонью осторожную руку, скользнувшую по его животу. - Ты же знаешь, я сумасшедший, - шепнул Шерлок. Джон захватил в плен вторую, не менее осторожную руку, которая пробиралась вверх, по груди, к ключицам. - Хватит изображать из себя плющ, - усмехнулся Джон. – Я такой же сумасшедший, как и ты. Сорвать с тебя одежду? - Молли услышит, - страдальческим голосом произнес Шерлок. - Она не будет удивлена. - Ты смеешься? Тебе смешно? Что тут смешного? Ты надо мной смеешься, Джон? Шерлок отпрянул. Джон обернулся, недовольный тем, что его лишили убаюкивающего, успокаивающего тепла объятий. - Ты определенно навел на меня чары, Шерлок - Что тут смешного? – укоризненно повторил свой вопрос Шерлок. - Ты, - ответил Джон. – Я. Мы оба, спрятавшиеся от девицы с метлой в пустой комнате. Твоя записка. То, о чем ты просил меня в ней. - Мне это смешным не кажется, - произнес Шерлок. Обиды и недовольства в его голосе стало чуть меньше. Растерянности – чуть больше. - Разденься, - попросил Джон, и стал раздеваться сам. Шерлок несколько секунд не отрываясь смотрел на Джона, быстрыми, уверенными движениями, но без излишней торопливости, избавляющегося от одежды, - и затем последовал его примеру. Полностью обнаженные, они встали лицом к лицу, и Джон слегка подтолкнул Шерлока к кровати. Хватило пары неловких шагов, чтобы Шерлок, отступая, наткнулся на край кровати и, не удержавшись, опрокинулся на нее. Джон без промедления оказался рядом, а точнее, над ним. Его ладони заскользили по выгнувшемуся от желания телу, и Шерлок сам, не дожидаясь просьбы или намекающего прикосновения, развел ноги в стороны. Но Джон решил оставить проникновение напоследок, теперь же предстояло потрудиться его ладоням, пальцам, а также губам и языку. Последнее заставило Шерлока заволноваться, особенно, когда Джон перевернул его на живот и, сжав руками обе его округлости, раздвинул их, чтобы впиться бесстыдными поцелуями, чтобы терзать ласковыми прикосновениями, чтобы подразнить и ошеломить. И Шерлок был ошеломлен. Он вскрикнул-вздохнул, неловко дернулся, но Джон не выпускал его и не позволял отстраниться. - Нет... Джон... так нельзя, – простонал Шерлок в смятую подушку. - Если я хочу этого, - угрожающим тоном ответил Джон, ненадолго отрываясь от своего занятия, - и если это тебе нравится, то можно! - Но там же... но это же... - Да, Шерлок, это мой язык, и он облизывает тебя... там... облизывает твою восхитительную... твою...мою любимую... Джон не завершил фразу и возобновил свои ласки с удвоенным пылом, так Шерлок, который собирался возражать дальше, сумел лишь простонал что-то неразборчивое. - Что именно тебя не устраивает? – прерываясь вновь, поинтересовался Джон. - Мой язык слишком... горячий? мокрый?.. подвижный? А как тебе вот это? Сделать так еще раз? Шерлок вскрикнул, а затем громко прошептал: – Да, да, еще раз... И Джон ласкал его еще и еще, а после, придерживая за бедра, пододвинул к себе ближе, приподнялся и вошел в него со сладким стоном, только мгновение спустя осознавая, что Шерлок вторил ему, и не из-за получаемого удовольствия, а от боли. «Вот теперь терпи, врунишка!» - с какой-то смесью умиления и злорадства подумал Джон, и стал двигаться, все быстрее и быстрее, пока совсем не потерял голову и не перестал думать о том, что их сдвоенные стоны могут услышать. Некоторое время спустя, прижимая к себе Шерлока обеими руками, Джон лежал, не в силах пошевелиться, и вдыхал его запах. Шерлок, усталый и довольный, устроился у него на груди и казался бы спящим, если бы его не выдавали порозовевшие скулы и не слишком спокойное дыхание. - Джон, - сказал Шерлок, не открывая глаз. - Что? – тут же спросил Джон. - Ничего... Мне нравится... произносить... твое имя... Джон... Джон... - А, ладно, - легко засмеялся Джон. – Ну, произноси себе, пожалуйста... - Джон... – снова сказал Шерлок. Джон шевельнул пальцами, задевая прядь волос Шерлока возле уха. «Не бойся, мой мальчик, - подумал Джон. – Тебе не придется туда возвращаться. Если это плата за твою свободу, я готов. Отправлюсь к Ней, сделаю вид, что готов ей служить. Ты ее выследил, а я ее поймаю. Тебе с ней не справиться, а я смогу.» - Джон... – произнес Шерлок еще раз, а потом вдруг глубоко вздохнул и заснул по-настоящему.