За кадром

В состоянии аватара Аанг способен разрушить все живое, но почему-то я совсем не боюсь приближаться к нему, даже зная, что он способен снести меня с ног или убить одним нечаянным движением руки. Возможно, потому что я знаю: внутри, за сияющими неземным светом глазами, за искаженным яростью лицом — опечаленный мальчик со взглядом, полным боли и тоски по тому, что уже не вернуть. И когда я обнимаю его, а он кладет голову мне на плечо, этот мальчик снова выступает наружу. Он часто просит у нас с Соккой прощения за то, что разрушает все вокруг, будучи в состоянии аватара. И брат действительно его прощает, потому что ему есть, что прощать: он боится и злится на него в такие моменты. А мне прощать нечего, потому что эта небывалая сила не столько пугает, сколько... завораживает. * Мы поцеловались! Мы действительно поцеловались! Там, в пещерах под Омашу, в полной темноте... Его губы были теплыми и мягкими, они касались моих неуверенно и осторожно. Его рука лежала поверх моей ладони на рукояти факела, а над головой зажигались зеленоватые кристаллы, освещая нам путь... Я так счастлива. И так... растеряна. Что мне делать теперь? Как вести себя с ним? Ощущение его губ, жара, исходящего от его лица — и он, и я покраснели — его теплого дыхания все еще преследуют меня, горят на моей коже. И это так смущает, что я против воли избегаю Аанга, краснею и запинаюсь, нервничаю и даже злюсь на себя за все это безобразие. И, похоже, Аанг тоже смущается и не знает, как ко мне подступиться... А может, он и вовсе этого не хочет? Что, если я сейчас стану вести себя как... не по-дружески — я потеряю его дружбу и доверие?! Я не хочу. Более того — я этого боюсь. Лучше пока замять все это и забыть о пещерах под Омашу. Просто поцелуй. В качестве эксперимента, чтобы попытаться зажечь кристаллы и осветить нам путь. Это ничего не значит. Ничегошеньки! А дыхание у него пахнет яблоками. И это я вряд ли забуду. * — Эй, Катара, повернись! Я с улыбкой повернулась на его веселый голос — и тут же лица коснулся сначала легкий порыв ветра, а потом что-то пушистое. Сначала я испуганно зажмурилась, но потом, почувствовав на лице легкую щекотку, чихнула и рассмеялась. Аанг держал в руках огромный букет уже облетевших одуванчиков и радостно, звонко смеялся. Потом мне пришлось часа два выпутывать пушинки из волос, но это не мешало мне счастливо улыбаться и вспоминать яркий блеск его глаз и пушинки на своей коже. * Аангу было скучно: я видела это по его позе, немного обиженному выражению лица и поминутно срывающимся с губ тяжелым вздохам. — Эм... — я осторожно приблизилась к нему и чуть неловко улыбнулась. — Тебе скучно, кажется? Хочешь, поиграем? Мальчик мгновенно оживился и оказался на ногах как по мановению руки. — Давай! В лемуров! — Во что?.. Оказалось, что для игры в лемуров нужно лазить по деревьям наперегонки. Вот только я совсем не умела лазить по деревьям: на южном полюсе их просто не было. — Это просто! — смеясь, сказал Аанг в ответ на мое осторожное замечание. — Я тебя научу! Давай, поставь ногу вот сюда, на ствол, тут углубление... Руками держись за ветки... Молодец! Никогда не думала, что он может так уверенно руководить. Даже немного непривычно. С его помощью я забралась на дерево и, конечно, стала толстым и ленивым лемуром — так в этой игре назывались проигравшие. Зато мы с Аангом оказались на самой верхушке дерева. Мы держались за листву и восторженно оглядывали все, что осталось внизу: зеленые холмы, поросшие желтыми цветами, какую-то деревушку, тонущую в далекой голубой дымке, и высокое небо в легких облаках... Аанг в окружении ярко-зеленой листвы, залитый солнечным светом, сам был похож на лесного духа, только не огромную неповоротливую панду, как Хей Бей, а на кого-то сказочного, изящного и красивого. Как в сказках. Глядя на него, я думала, что обязательно научусь лазить по деревьям сама. И обыграю его в игре в лемуров как минимум три раза! * Смывая с Аанга макияж воина Киоши, я хихикала и подкалывала, что ему очень даже идет платье и подведенные глаза. Он то смеялся, то, надувшись, отворачивался и говорил, что лучше бы я сказала это Сокке, но я видела, что обида его была несерьезной и радовалась, потому что, если честно, не совсем осознавала, что вообще несу. Точнее, совсем не осознавала. Я просто касалась пальцами, обернутыми водой, его лица, ощущала под ладонями его мягкую на ощупь кожу и терялась в этих ощущениях, как в джунглях. * К нам присоединилась Тоф Бейфонг — новый учитель Аанга в магии земли. Это слепая девочка, его ровесница, на вид очень милая и маленькая, но она действительно очень сильный маг. А еще они с Аангом сразу же нашли общий язык: сначала она пригласила его прогуляться под луной по ночному саду, а потом их похитили вместе. Ах, да, и еще она сказала «Твои шаги я узнаю повсюду, Легкие Ноги». Что за дурацкое прозвище?! Что за топорный флирт?! Это хорошо, что к нам присоединилась девочка. Да, точно. Хорошо. Теперь мне не будет так скучно. Потому что я буду злиться каждый раз, когда Тоф будет подходить к Аангу ближе, чем на пять метров. * Сегодня во время полета Аанг сделал из облаков фигурки и подарил каждому по одной. Сокке он подарил облачного лисоволка, Тоф — облачного крылатого кабана, а мне — облачную крольгуру. В руках Сокки и Тоф облака растаяли за считанные минуты, но я поддерживала своего крольгуренка магией воды до самого конца пути и весь день не могла согнать с лица широкую улыбку. * Я уже говорила, что меня бесит Тоф? Так вот, повторю еще раз: она меня бесит! Сегодня мы с ней поругались. Эта девчонка артачилась, когда нас преследовали непонятные враги на огромной железной машине. И что бы вы думали? Аанг ее защищал! Аанг! Ее! Не меня! А ее! Ну и пожалуйста. Хоть женись на своей Тоф, понятно? Нужен ты мне больно... Нужен! Слышишь? Нужен! И защищать ты должен меня, а не какую-то там крылатую кабаниху! * «Сифу Тоф». Он назвал ее сифу Тоф. А меня он никогда не называл сифу Катара. Он считает меня слабее, чем Тоф? Или уважает меня меньше, чем ее? Только потому, что я не плююсь направо и налево, не сыплю грубыми словами и не решаю проблемы силой? Глупый мальчишка, вот ты кто! Честно говоря, я уже сдерживаюсь, чтобы не подстроить Тоф какую-нибудь пакость, например, слизняка под подушку. Но это будет совсем уже по-детски. И вовсе я не ревную! * Больше я не сержусь на Аанга, но все еще сержусь на Тоф. Она обращается с ним совершенно неправильно! С ним нужно быть мягкой, доброй и чуткой, аккуратно направлять его в нужном направлении и ни в коем случае не ругать: из-за этого он слишком сильно расстраивается. А эта девчонка делает все с точностью до наоборот! Как можно быть такой твердолобой?.. Впрочем, должна признать... наверное, ее методы более действенны в изучении магии земли. По крайней мере, теперь Аанг с легкостью покоряет землю, и с каждым днем это дается ему все легче и легче. Но после уроков с Тоф синяков на нем больше, чем звезд на небе. Приходится обрабатывать по нескольку часов и... как раз это мне нравится. Я даже готова поблагодарить Тоф за эти минуты, когда можно безбоязненно прикасаться к нему, втирать целебную мазь и лечить с помощью воды. Постепенно он становится все более расслабленным, на губах появляется улыбка, видно, как его постепенно отпускает боль. Благодаря мне. На прощание я легонько целую его в щеку и неловко от смущения приобнимаю. Он улыбается, и его глаза — в темноте они кажутся черными — отвечают мне мягким, звездным сиянием. * Я угадала! Он действительно умеет играть на дудочке! Было очень забавно, когда Аанг играл, а из норок один за другим выскакивали суслики. Обязательно попрошу его сыграть для всех еще раз вечером около костра. Интересно, как много мелодий он знает? А может, сочиняет свои собственные? Вот бы сочинил для меня... это было бы так романтично... * Аанг ведет себя ужасно. Кричит, срывается на всех подряд, постоянно хмурится. Он дерганный и нервный. А Сокка напился сока кактуса и городит отборную чушь. Я чувствую себя отвратительно: хочется забиться в угол и заплакать от бессилия. Но я упорно веду их прочь из пустыни, распределяю между ними воду и пытаюсь примирить вспыхивающие ссоры. Так, как делал это Аанг, когда был в нормальном состоянии. Оказывается, это очень тяжело, а он в придачу ко всему еще и всегда улыбался... * Он вернулся. Он — настоящий. С теплым сиянием серых глаз и блестящими на ресницах слезинками радости. Он крепко обнимал меня и что-то сбивчиво, благодарно шептал на ухо. Я почти не слышала этих слов, только улыбалась растроганно и счастливо и гладила его спину чуть дрожащей ладонью. В этот момент я поняла, что он очень похож на солнце. Только не далекое и обжигающее, а близкое и очень теплое. * — Эй, сахарная царевна, если у тебя и дальше будет так трястись руки, то никакого макияжа не получится. И слушай мои инструкции, а не ворон считай! Я показала ей язык, радуясь, что она не увидит, и в очередной раз нервно поправила волосы. Мне очень-очень хотелось понравиться Аангу с красивым макияжем и изысканным платьем, поэтому неудивительно, что руки так тряслись. Но Тоф я об этом, конечно же, не сказала. * Аанг порой ведет себя как настоящий сумасшедший! Он организовал небольшой зоопарк за пределами Ба Синг Се! Сам выпустил животных! Как его только не растерзали? Сумасшедший! И безумно смелый. И добрый. И... И еще я очень им горжусь. Очень-очень. Но это не мешает мне отчитывать его за вечную тягу к геройствам, да еще и без друзей за плечами! * Сокка и Тоф с радостными воплями бегали по огромному рынку в Ба Синг Се и разрывались от желания купить то, и это, и еще вон то. А мы с Аангом стояли позади, неподвижные, растерянные от такой чудовищной толкучки, и устало переглядывались. — Ты тоже не любишь город, да? — шепнула я одними губами. Он безмолвно улыбнулся и взял меня за руку — и переносить свое присутствие здесь стало чуточку легче. Впрочем, потом Аанг утянул меня к прилавку со всякими вещичками для розыгрышей, потому что кое-что в городах ему все-таки нравилось. * Мне кажется, Аанг решил убедить меня в том, что в Ба Синг Се не так уж и плохо. Сегодня вечером, когда Сокка уже спал (и храпел на весь дом), Аанг тихонько позвал меня с улицы. Я выбралась к нему через окно, а в следующую минуту он подхватил меня на руки, и мы взлетели на крышу. Черепица, еще чуть теплая от солнца, приятно согревала спину. Мы лежали вдвоем и смотрели на звезды. Он рассказывал мне легенды своего народа. Оказывается, воздушные кочевники могут с легкостью ориентироваться по звездам и читают по ним намного больше, чем даже моряки моего племени. Он сказал, что одна звезда у них называется Катарсис — это означает «чистая» и созвучно с моим именем. Я спросила, нет ли там звезды, похожей на имя Аанга, и ее, к сожалению, не оказалось. И тогда я показала на одну звезду... я постаралась сделать вид, будто тыкнула в небо наугад, но на самом деле я выбрала звезду как можно ближе к Катарсису — и сказала, что теперь это будет звезда Аанга. Он с радостью согласился — и эти звезды вдруг засияли особенным, теплым светом. * Если честно, то я велела Сокке самому отправляться к отцу не только из-за того, что он это заслужил больше, чем я, и больше меня скучал по папе. Еще и потому, что я хотела отправиться к этому загадочному гуру вместе с Аангом. Я никогда раньше с ним не расставалась надолго и не знала, как перенесу разлуку. Но в итоге я так на это и не решилась: вдруг помешаю? А если он откажет?.. Я решилась только сказать, что буду его сильно-сильно ждать — и поцеловала в щеку. И еще раз, потому что, когда он выглядит таким счастливым, я просто не могу удержаться. * Он умер. Почти. Я сумела спасти его... Луна и Океан! А если бы я потратила живительную воду из священного оазиса на этого предателя Зуко?! Тогда Аанг бы умер! Минуту... Так поэтому Зуко вызывал во мне жалость?! Хотел, чтобы я истратила на него последний шанс Аанга выжить?! Он знал, что его безумная сестра уже здесь и задумала убить его, он заранее все спланировал! Он ужасный монстр! А я-то уже почти прониклась к ему жалостью... Великие духи, иногда я бываю такой наивной... Ведь Аанг мог умереть. Навсегда. Окончательно. Бесповоротно. И даже несмотря на то, что его пульс слабо-слабо бился под кожей, он все не приходил в себя. День шел за днем, дни складывались в недели... Каждую свободную минутку я проводила у постели Аанга. Бледный, изломанный и исхудавший, он вызывал внутри жгучую тянущую боль. И постепенно приходило знание: если он умрет, я не переживу, не смогу, не справлюсь. Особенно — если раскрою ему свои чувства, которые давно уже перестала скрывать хотя бы от себя самой. Потому что гибель друга (пусть даже только официального) я смогу пережить, но любимого — нет. Скорей бы закончилась война... Тогда, в безопасности и покое, мы сможем быть вместе так, как я этого хочу. Скорей бы...