То, чего случиться не могло - 2

Трудно описать, с какой радостью я вернулся домой. Я был готов целовать стены и даже обнять Элафа, встретившего меня на пороге моей квартиры. Я заприметил его ещё петом - у него были хорошие физические данные, и я предложил ему не шляться по борделям после 17 лет, а сразу поступать ко мне. Я думал, из него выйдет толк - толк вышел… бестолочь осталась. Нет, он парень неплохой, добрый, но не сообразительный. Поручать ему одному проблему нельзя - дров наломает обязательно, таланты у него все растут из одного места. Зато, как силовой аргумент он неподражаем. Ещё с петских времён у него осталась привычка следить за собой, что является у ребят вечным поводом для шуток. За глаза, разумеется. А то ведь можно и без глаз остаться. Так вот, Элаф встретил меня с отвисшей челюстью. - Шеф?? - Ну? - Дак говорили, тебя в живых нет! - Не дождётесь. Я обошёл тушу, загораживающую дверной проём, включил компьютер. Звук загрузки лучше всякой музыки приводил в порядок мои измотанные нервы. Элаф зашёл в комнату за мной. - О, ты вроде раньше колец не носил. Купил? Блин, перчатки надеть, что ли? Ещё хуже будет. - Пет-ринг. Один Блонди подарил. Реакция у Элафа была правильной - он моргнул пару раз и засмеялся. Уж кто-кто, а он знал, как попадают в гаремы Блонди. - Ну да…Блонди…Я уж и забыл, что ты шутить умеешь. Я усмехнулся - бывает такая правда, которая лучше всякого вранья. - Не хочешь говорить, откуда - не говори. Ну, признайся хоть, как ты живым выбрался и где пропадал? Эти придурки тебя два дня искали, тут - тоже, и не нашли. Не томи, я ж сгорю от любопытства! - Ну, значит, мир пеплу твоему… Они тут ничего не трогали? - Обижаешь! Мы как раз подошли. Они даже вякнуть не успели. Я покривился. Не люблю мокрых дел. А мой оппонент, видимо обидчивый. Ну, подумаешь, облегчил его счёт на пару тысяч, подчистил документацию. Зато сколько места на диске освободилось…И сколько ещё освободится с моим вирусом. Вот так всегда - сделай добро, и оно тебя достанет - И куда потом? В море? - Да не, мы их просто властям сдали. Пару тёмных дел за ними было… А в полиции наш дежурил, долго не спрашивал, забрал всех. К Эму в лабораторию, для опытов. Я вздрогнул и резко обернулся. Элаф смеялся снова, восторгаясь своим чувством юмора. Ну да, к Эму для опытов. Расхожая шутка. Ясон часто передавал заказы из лаборатории, и доставать приходилось много странного и несуразного. Поэтому, если предназначение любого предмета или материала на складе было непонятным либо не афишируемым, так и говорили: Эму для опытов, что означало - отвянь. А если я собираюсь дергаться при каждом упоминании слов “Рауль Эм”, “петы”, “кольца”, “лаборатория” и “опыты”, то лучше сразу вернутся в Танагру, и продолжать карьеру постельной игрушки. Я машинально открыл ящик с сигаретами… точнее, ящик где были сигареты. - Кто утащил сигареты? - Да не было тут никого, шеф! Никто и не подходил к столу - что мы, самоубийцы, что ли… Врать Элаф не умел, и знал это. Ему, при его комплекции, хитрить надобность не возникала. Я грустно взглянул на пустой ящик. Рауль, мать твою Юпитер! Где ты ещё успел полазить? Элаф, видимо, истолковал моё подавленное состояние по-своему. - Слышь, Катце…Ты бы завёл себе кого-нибудь, а? В смысле…ну, ты понял. Дёрганый ты в последнее время. Надо уметь расслабляться, это ж не жизнь. Ты скоро забудешь, зачем постель нужна. Вот это вряд ли… я сдавленно кашлянул и натянул ворот повыше. Кроме чрезвычайно живых воспоминаний о том, зачем нужна постель, у меня от шеи до сосков живого места не было от засосов. А пет и через 20 лет пет, у него все проблемы бывают только от недотра… от длительного одиночества, в общем. Их так учили. А меня учили их так учить. И все было хорошо, а тут пришли двое Блонди и перепутали всё нафиг, и я уже не знаю где пол , где потолок, и чего же я хочу. Хотя, в результате, мои желания значения не имеют - я предполагаю, а меня располагают… Стоп, только не нервничать. Рауль теперь имеет возможность следить за каждым моим вздохом. Не хватало мне ещё тут Тимми, разгоняющего контрабандистов веником. - Как наш подопечный? - Никак. Пьёт, по улицам шатается, на байке гоняет. Дружок его грустный ходит. Гай… Не повезло парню. И Рики не обвинишь - чьи глаза опалила звезда, не увидит пламя свечи. - А вы что? - А мы, как было приказано, пасём их издалека, и сдерживаем соседнюю банду, чтобы нашего малыша не трогали. Новенький у них там чудит что-то, но мы за ним наблюдаем. Я повернулся к экс-пету. - Элаф… сгоняй за сигаретами, а? *** Ясон даже не спросил, где я был. Мы ехали по Мидасу, и он молча выслушивал мой отчёт, рассеянно блуждая взглядом по машине. - Покажи кольцо. Машина чуть не съехала на обочину. Я склоняюсь к мысли, что без одного пальца на руке я выживу. Однако остаётся ещё девять… Машину пришлось остановить - кольцо не снимается, а балансировать одной рукой на скорости 120 километров в час с недосыпу было бы расточительным расходованием ценных ресурсов Юпитер. Ясон взял мою руку и начал рассматривать с интересом естествоиспытателя. - Не знал, что всё зашло так далеко. Я почувствовал, как пламенеют уши. Ну, “хозяин”, погоди. Попадёшься ты мне ночью. Поставлю засос на щеке, будешь мамочке рассказывать, что тебя феном засосало. Может, не только Консул, а уже вся Танагра треплется о нас? - Индивидуальный дизайн. Рауль безупречен даже в мелочах. Сказал бы я тебе по поводу безупречности… - Ясон, можно как-нибудь уговорить Рауля снять кольцо? Блонди посмотрел на меня так, будто я попросил его принять меня в элиту без экзамена. - Ты хочешь, чтобы я его отговорил? Я кивнул. Ясон засмеялся . - Если это кольцо красуется на твоём пальце, то доводам разума Рауль уже не внимает, а чем я ещё могу воздействовать? Так что сама Юпитер тебе в этом не поможет. К тому же, из меня плохой проповедник правильного поведения элиты. Я горестно вздохнул. Ясон внимательно посмотрел мне в глаза. - Катце… Ты должен его понять. Он Блонди. Мы не умеем по-другому. Кстати… К вечеру возвращаясь домой, я обрабатывал в голове только что выложенный план по “поимке” Рики. Как я и предполагал, монгрел был на резиновом поводке - чем дальше отбежишь, тем больнее потом стукнешься задницей. И разве только он? Дверь была открыта, и я пожалел, что не взял с собой оружия. Но кто бы это ни был, он не слишком осторожничал, и мне, по-видимому, не стоило – я неслышно переступил порог. Следы преступления были налицо. Однако, было несколько странно, и даже обидно, что злоумышленник не нашёл в моём доме ничего ценнее… пыли. Потому что именно она исчезла со всех поверхностей. Я шумно вздохнул и закрыл за собой дверь. - А, Катце-сан! – кудрявая и весьма довольная голова высунулась из моей кухни – Добро пожаловать домой! Ужин будет через пять минут. За головой появилось оставшееся тело, и мой фурнитур Тимми бросился помогать мне снимать верхнюю одежду. Я остановил его взглядом, не допускавшим двойного толкования. Хотя, как мне пришлось заметить, взгляды не производили на мою няньку никакого впечатления. - Тимми, даже не думай. Раздеваться и одеваться я буду сам и только сам. Понятно? Мой фурнитур всплеснул руками - Ах, Катце-сан! Вы, наверняка, устали, а мне совсем нетрудно, к тому же ваша нога… - Тимми! Мой голос свидетельствовал о достижении крайней черты терпения, и фурнитур, грустно покачав головой, ушёл обратно на кухню. Ужин был и правда готов через пять минут. Тимми, сославшись на то, что осталось много работы, присоединиться отказался. Я съел содержимое тарелки с удовольствием – он, оказывается, готовит неплохо. Возможно, мне даже понравится его пребывание… Стоп. Я быстро отодвинул ящик стола. Как и ожидалось, купленные вчера Элафом сигареты отсутствовали. А ящик был буквально вылизан и сиял, как огни Эоса. - Тимми!! - Да, Катце – сан! Парень незамедлительно появился в дверях, с мокрыми руками . Видимо, он мыл посуду - геройство, за которое я мог бы многое простить. Но не пропажу курева. - Я не спрашиваю, как ты попал в закрытую квартиру. Но скажи, ради Юпитер, чем тебе помешали мои сигареты? Тимми затараторил, как клавиатура под моими пальцами. - Мне они ничем не мешали, а только курить вам вредно, и я это уже говорил, и Господин Рауль вам скажет, спросите у него, он врач, он знает, и вообще, как вам, такому умному человеку, пришло в голову тащить в рот такую гадость, и… Я сделал останавливающий жест. - Тимми, ты же фурнитур. Многие фурнитуры курят. И в Цересе, как ты знаешь, делает это каждый второй. И никто от этого не умирает. - Я не знаю, что делают в вашем Цересе, а я не курю, и вам не позволю, пока обязанность заботится о вашем здоровье лежит на мне. Я уловил только первую часть фразы, поскольку она показалась мне странной. - Что значит “в вашем”? Ты сам откуда? Он пожал плечами. - Я вырос в лаборатории. А по поводу Цереса, то я нахожу, что это место совсем не полезно для вас, и было бы гораздо лучше, если бы господин Рауль… Дальше я не слушал. Мысль о том, что я забыл закрыть дверь, перестала казаться мне такой уж вероятной. Мой милый хозяин подсунул мне ящик Пандоры… или свинью… как это у них там, в терранской морфиологии….или филологии…мифологии… морфологии…блин, нахватался фигни всякой. Короче, этот фурнитур не так прост, как показался вначале. - … хорошо, что Господин Рауль приедет сегодня, меня вы совершенно не… - Рауль приедет? Тимми запнулся. - Приедет. Вот и чудненько, у него и спросим. -У тебя ещё много запланировано? - Нет. Вот чуть-чуть доубираю…А я вам ни за чем больше не нужен? Я мог бы остаться. Тимми посмотрел на меня несчастными глазами. Нет, ну надо же так достать парня! Если он не вырос в Цересе, то должен быть в шоке от нашего райончика. Однако, Блонди точно не одобрит подслушивающего наше “общение” фурнитура. - Нет, Тимми, как только закончишь, сразу уходи. Тимми театрально вздохнул, поклонился и вышел. *** Не успел я спровадить фурнитура и погрузиться в проблемы минувшего дня, как в дверном проёме нарисовался Блонди. - Здравствуй, Катце. - Здравствуй, Рауль. Или лучше называть тебя “хозяин”? Рауль проигнорировал мой сарказм и вполне миролюбиво ответил - Не надо. Мы договорились, что ничего менять не будем, вот и не будем. - Интересно… Нет, мою квартиру, конечно, взламывали… и не единожды… но ни разу – чтобы в ней убрать. По-моему, это изменение. Рауль окинул взглядом мою комнату. - И к лучшему, надо сказать. У тебя какие-то проблемы с Тимми? - Какие с ним могут быть проблемы… Ещё ни разу не видел фурнитура, который с таким рвением отдавался бы работе. Рауль самодовольно улыбнулся и сел. - Именно для этого он и создавался. - Ты его создавал? - Ну… В некотором роде. Это был мой проект. Друг, нянька, врач, повар, телохранитель, управляющий - всё в одном. - Слабовато он тянет на телохранителя. - Так и задумывалось. Он не должен привлекать внимание. Основная его задача – забота об объекте. - Но ведь он подчиняется тебе? - В некотором роде. Рауль сел поудобнее. - Видишь ли, объект для него выбирается хозяином. Но с этого момента для него действует внутренняя программа. Определённой последовательностью слов хозяина на подсознательном уровне фурнитура включается фиксация объекта, заботе и защите которого и будет посвящено остальное время. Телохранитель будет изучать объект, пока не научится чувствовать его, как мать чувствует потребность ребёнка. Он хорошо стреляет, в рукопашной схватке силой и реакцией лишь чуть-чуть уступает элите, медицинские навыки у него практически на подсознательном уровне, может не спать пять дней без вреда для здоровья. Сексуальные функции у него не подавлены, но полностью подчиняются разуму. То есть, для него это как… ну, руку поднять. Желание же у него только одно – забота и защита. Он, не раздумывая, бросится под нож и под пулю, если это спасёт объект. Он с удовольствием выполнит желание объекта, если только это желание не противоречит остальным задачам. Поэтому, пожалуйста, не проси у Тимми то, чего тебе нельзя. Это вызывает в нём внутренний конфликт – между твоей потребностью и твоим желанием. Он хочет доставить тебе удовольствие – но понимает, что наносит тебе этим вред. Ненанесение вреда приоритетно, но ему тяжело видеть твоё неудовлетворённое желание. Разумеется, он очень привязан к объекту эмоционально. И выполнение его задачи – единственный образ жизни, который он вообще может себе представить. Мир для него сосредоточен в одной точке. Для Тимми эта точка - ты. Рауль перевёл дух и насладился впечатлением от своей тирады. Было чем. Я подозревал нечто подобное, но чтобы настолько… - И как вы этого добились? Генетический подбор? - Не только. Ещё искусственное усиление некоторых природных черт – потребность в заботе о ком-то, ответственность. - И Тимми не причинит мне вреда? Даже если ты прикажешь? - Ни при каких обстоятельствах. - А если объект всё же умрёт? Или хозяин решит заменить его? - Это возможно. Для этого существует другой набор слов, отменяющий активацию. - И он станет… нормальным? Ну, как обычный человек. Рауль покачал головой. - Нет. У него будет упадок сил. Без объекта его жизнь не имеет смысла. - То есть … вы фактически лишили его права на собственное счастье? Рауль изогнул бровь. - Почему? Напротив. Видя тебя здоровым, в безопасности, в хорошем расположении духа, он испытывает эйфорию и абсолютно счастлив. - А ты можешь… отменить активацию? - Разумеется. Хотя это и нелегко - код рассчитан на то, чтобы уменьшить возможность случайной отмены активации, и включает более 200 слов, не связанных между собой логически. Стоит ошибиться хоть в одной букве – и код не сработает. - Эта задача под силу только Блонди. Но ты, я уверен, справишься. - После резкой беспричинной отмены активации у него будет тяжелейшее депрессивное состояние, Катце. Сравнимое с ломкой у наркоманов. Уверен, ты не хотел бы этого. - А тебе важно чего я хочу? - Скорее, что тебе нужно. Поспорить я, конечно мог. Попытаться. Может, меня даже заткнули бы не сразу. Рауль у нас либерал. Глубоко в душе. Только Тимми это не поможет, он уже создан. Системой, для системы и таким, как системе нужно. Как и все на этой планете. И Рауль уже знает всё, что я ему скажу, и что он ответит, и что я ему отвечу в ответ. Всё предрешено, и я невозмутим. И моя невозмутимость меня просто бесит… *** - Как вы себя чувствуете? Позавчера вы были очень взволнованы, я даже собирался выехать за вами, а сегодня с утра ваши показатели ниже среднего, давление упало. Надо выпить чаю, сидите, я сейчас приготовлю. Вы слишком часто работаете за компьютером по ночам. Пожалуйста, если в моих силах помочь, говорите, вы же знаете, я много чего умею… Монолог затих где-то на кухне. Я привык к Тимми - к хорошему быстро привыкаешь, но чувствовал себя перед ним…виноватым. Из квартиры с завидной регулярностью пропадали сигареты и стаут, и я даже не спрашивал, куда. Раньше меня бы это вывело, а теперь я только криво усмехался, отодвигая ящик. Тимми как-то сказал, что люди ведут себя благоразумно, только когда исчерпают остальные возможности. - Катце-сан, что бы вы хотели на ужин? Я сказал, что первое в голову пришло. Через полчаса Тимми принёс заказанное и начал расставлять всё на столе. От предложения разделить со мной трапезу, как обычно, отказался. - А в Эосе, знаете, столько сплетен про господина Ясона… Я беспокоюсь, чтобы с ним или Рики чего не произошло… - Ты знаком с ними? - Нет, господин Рауль говорил, вы с ними дружны. Хм… Интересные понятия о дружбе у Господина Рауля. - Скорее… они мне по-своему дороги. А Рауль как? - Работает… - неопределённое пожимание плечами - спрашивает о вас каждый день. С чего такая забота? - Вы его недооцениваете. Он действительно думает о вас. - Не сомневаюсь. Вопрос только, что именно. - Господин Рауль на самом деле добрый и чувствительный… Я попытался представить себе Рауля, рыдающего над сдохшей лабораторной мышью. Получилось слабо. Есть разные градации доброты, а у блонди они начинаются на уровень ниже людей… От “достаточно добрый, чтобы не сбить пробегающего монгрела” до “сбив, не дать задний ход”. Если так - то да, добрый ... может быть. Глядя на возящегося с посудой фурнитура, я решился задать вопрос, который мучил меня с той встречи с Раулем. - Тимми…скажи, как это для тебя - жить ради кого-то? Ты бы хотел поменять свою жизнь, если бы мог? Он вдруг посмотрел на меня неожиданно серьёзно. - Я скажу, если вы тоже мне ответите. Как жить, мучаясь в догадках, для чего ты создан, суша голову мыслями о смысле жизни? Как жить, никому не нужным, не нуждающимся ни в ком, как камень посреди пустыни, только при этом ещё травить себя всякой гадостью, соваться в рискованные дела, пихать в свою жизнь столько лишнего, лишь бы заполнить пустоту в душе, лишь бы не думать об одиночестве? Как жить, отталкивая всё хорошее, так, что этому хорошему приходится быть с кулаками, чтобы пробиться в жизнь, и силой занимать там место? Как жить, не любя, не дорожа собой? Какая радость в такой жизни, и хотели бы вы её поменять? Моя челюсть с лёгким треском повалилась на стол. - Ну… зачем ты так… - Просто я чувствую в вас напряжённость в отношении меня. Не думайте, что я не понимаю или питаю какие-то иллюзии. Мои аналитические способности не пострадали, они даже улучшены. И когда я вижу ваш дискомфорт, вижу, как вы опускаете глаза, когда я вхожу, для меня это хуже, чем десяток ранений и сотня экспериментов. Тем более, чувство вины заставляет вас опять испытывать потребность во всяких одурманивающих средствах, а я с этой потребностью намерен бороться. Тимми принял своё обычное выражение лица, и сказал смущённо: - Кстати…сегодня в Мидасе продавали такие замечательные пирожные, с фруктами и сливочным кремом… я подумал, вам понравится… и взял на себя смелость купить несколько. Они будут прекрасно сочетаться с зелёным чаем. После насильственной отвычки от стаута меня подозрительно начало тянуть на сладкое. То ли каким-то шестым чувством, то ли особым знанием, Тимми был в курсе даже этого. - Не боишься, что растолстею? - Пока что по весу у вас сильный недобор. Это надо исправлять Гордая улыбка моего фурнитура свидетельствовала о том, что ни одна хитрая калория не прошмыгнёт мимо подсчёта, в случае чего. Я невольно улыбнулся: у меня все шансы стать если не самым счастливым, то хотя бы самым здоровым монгрелом на этой планете. Хотя, по понятиям Цереса здоровый монгрел - это само по себе нонсенс. Я с удовольствием употребил пирожные. Тимми выглядел таким довольным, будто съел их сам.