Глава 2
13 июля 2014 г., 17:14
Артем пришел с работы домой и еще часа два сидел, тупо уставившись в монитор. Его ум занимал один вопрос: “стоит ли смотреть это?”. Чеха мучили думы. Вроде как шантажа самого главреда хватило бы, чтобы обеспечить себе безбедную спокойную жизнь надолго. С другой стороны, если Артем верно грешит на Дениса и он действительно является любовником босса, то можно избавиться еще и от его насмешек и подколов… Но не зря говорят: “за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь”. Вот Артем и боялся быть тем самым глупым лисом из пословицы.
— Ох-ох-ох… Лосось, рисковать или нет? — задался вопросом обзорщик, поглаживая по голове… кота.
Да, Артем был достаточно неординарным человеком. Мог выделывать такое, что другой в здравом уме и не подумает свершить. Вот и сейчас на коленях парня лежал и непонимающе смотрел на него своими желтыми, почти змеиными, глазами большой рыжий кот. Лосось оказался хорошим другом и прекрасным товарищем во всех казусах жизни, которые случались с Артемом. Он, кажется, выслушивал все секреты, и Артем свято верил, что он дает советы. Сейчас кот не нашел ответить ничего умнее, чем короткое “мяу”.
— Вот и я не знаю, смотреть или нет… Может, мне постебать шефа и хватит на том? А может, и нет. А вдруг это вообще не Денис, а мне придется смотреть такую гадость… Фу.
На компьютере уже было запущено видео, оставалась только нажать “play”. Артем нервно чесал рыжий затылок. Острые черты лица становились еще грубее от тяжких дум.
— Подумают на меня, что я педик, Лосось… А я не такой! — парень погладил кота между ушами, отчего тот заурчал с еще большим пылом. — С другой стороны, никто не узнает же, да?
Можно было подумать, что Артем абсолютно корыстен. На самом деле, это не так. Чех любил свою работу, но был человеком из серии “слишком”. И это отражалось просто во всем: он был слишком добродушным, обладал слишком взрывным характером, слишком любил работать, но имел для этого слишком вызывающий образ и слишком много принципов, его прическа слишком торчала, а улыбка оказалась слишком открытой, у него было слишком много друзей, а все жизненные трудности он принимал слишком легко. Но слишком сильно зацикливался на них внутри. Вот как и теперь: его невыносимая неспособность прогнуться частенько порождала конфликт с начальством. К тому же, он был слишком прямолинеен и правдив, чтобы нравиться хоть кому-то из тех, кто выше него или ниже. Он скалился на все этой своей широкой улыбкой, однако глубокие переживания оставлял в себе. Вот и теперь его ослепила возможность осадить начальство, а думы о последствиях совсем не занимали рыжую лохматую голову.
Чех выдохнул. С “была-не была!” он нажал на заветную голубенькую кнопочку плеера и закрыл лицо руками. В больших наушниках слышались тихие смешки самого обзорщика и охи-вздохи-стоны, которые издавали мужчины. Чех покраснел. Ему было стыдно перед Лососем.
— Гребаная работа… Когда мне говорили, что, став журналистом, я увижу все, я не думал, что это правда! — Артем раздвинул руки и буквально одним глазком принялся наблюдать на экране за происходящим. Он усиленно закрывал те места на мониторе, которые сейчас были особенно интригующими. — Так. А, вот… О, часы! Нет… это реально те же самые часы, черт возьми!
И в этот момент находившаяся напротив стола дверь начала открываться. Артем, спиной почуяв, что кто-то заходит, засуетился и в попытках выключить компрометирующее и его в данной ситуации видео запутался в наушниках. В этот момент Лосось всерьез решил, что хозяин немного обезумел, и принялся срочно бежать, тоже застряв в проводах. В результате, вырвав штекер из разъема и уронив Артема со стулом, Лосось эвакуировался из источника сумасшествия. А давний сосед Артема по квартире, Митя, застал друга на полу с включенным хоум-видео. А именно, гей-порно. Светловолосый молодой человек очень старался сдержать вырывающийся смех.
— Артем, я все понимаю, конечно… Но ты никогда не говорил, что...
— Иди отсюда вон!
Вволю насмеявшись, Митя распутал друга, а после, конечно, потребовал ответы на некоторые вопросы. Они вместе разрабатывали план действий Чеха завтра.
***
А вот вечер Лихарева в собственной квартире протекал намного менее живо и многогранно. Он вернулся домой угрюмым и уставшим, как это часто бывало, и тут же свалился в кресло. В кармане брюк в очередной раз завибрировал телефон, знаменуя о пришедшей одной… нет, двух, даже трех смсках. “А стоит ли читать это?” Одна из них, по всем канонам, принадлежала якобы сотовому оператору и обещала подарить Mercedes Benz (как будто других хороших машин в мире нет), вторая была от сисадмина Артура, который часто ошибался номером и строчил чужому начальнику какой-то бред, а третья — третья пришла от любимого бывшего преподавателя, Владимира Игоревича. “Здравствуйте, Костя! Примете двоих студентов на практику?” — сообщения такого рода частенько приходили от добродушного старика, который лучшим ученикам всегда выбивал самое теплое местечко. Лихарев потер лоб. Конечно, он всегда соглашался, даром, что возился с молодежью не он сам. Единственный случай, когда редактору пришлось лично пожинать плоды взаимопомощи — это уважаемый товарищ Артем Чех. Все-таки, тот был не практикантом. Тот был полноправным подчиненным. От одного вида ухмыляющегося высокого парня с растрепанными волосами и россыпью веснушек на лице Сергеевичу жуть как хотелось что-нибудь убрать и разложить по полочкам. По мнению редактора, все люди были как люди, а Чех — олицетворение первозданного Хаоса. Своим появлением он нарушил привычный порядок, в том числе в кабинете начальника: все листки и подшивки пришлось убрать с края стола, равно как и органайзеры с ручками, потому что особенно нервный на первых порах обзорщик норовил машинально что-то порвать или потрогать. Он врывался к начальству без стука, но с грохотом и гамом, а потом неожиданно затихал, уничтожая этим контрастом чувство равновесия Лихарева. Он был единственным рыжим в отделе. Он один надевал поло, когда все приходили в рубашках. Он сдавал свою работу на два дня раньше, чем просили. И это бесило. Лихарев, может, и не стал бы глумиться над уже не молодым и не зеленым, спустя полтора-то года работы, Артемом, но издевки были самым лучшим средством получить закономерную реакцию на происходящее у столь непредсказуемого человека. Кроме того, однажды начав, Сергеевич в силу своего характера просто привык подтрунивать над обзорщиком. И его это вполне устраивало: никто никого не увольнял, премий не лишал, а с другой стороны — ни жалоб в вышестоящие органы, ни попыток повеситься. В качестве компенсации за собственные козни главред, помимо прочего, прощал пострадавшему фамильярности и открытую неприязнь. Собственно, “холодной козлиной” (одно из прозвищ, любезно данных Артемом) главред был со всеми, в той или иной степени. Он с полной уверенностью полагал, что сугубо профессиональные и даже немного натянутые отношения с коллегами защитят его от того, что его маленькая “тайна” раскроется. Из всей редакции о гомосексуальности начальника знали буквально два-три человека, которые уж точно не стали бы болтать об этом направо и налево. А на пустые сплетни со стороны “униженных и оскорбленных” Лихареву было плевать.***
После выходных издательство лениво раскачивалось. Все были сонные — правда, неожиданно нарядные какие-то, — везде стояли чашки с кофе из ближайшей забегаловки. Артем не был исключением. Прибыв на место работы, он раскидал свои вещи по столу. (Когда все нормальные люди осторожно все сложили в алфавитном порядке во славу великого Константина Сергеевича.) И тут же помчался к Сонечке и Артуру, которые всегда с утра, раскачиваясь, пили бодрящий напиток в укромном уголке. — А я тут, блин, тако-о-о-ое знаю! — залетел и тут же начал шуметь Чех, махая какими-то листочками в руке. — Ты наконец узнал, что Денис носит морковку в труселях, чтобы выглядеть эффектнее? — ровным тоном поинтересовался еще сонный сисадмин. Сонечка ухмыльнулась, отчего на милых щечках появились ямочки. — Нет, — закатил глаза Чех, приземлив с грохотом задницу на стул. — Это я и так знал. А кто-то еще и проверял! — И кто же, в таком разе, поведал тебе столь ужасную тайну? - Артур сделал страшные глаза и подергал бровями, нагнетая ситуацию. — Ну, не сказать, чтобы прямо поведал… но похоже, наша холодная козлина из соседнего офиса не всегда холодная. Артем ухмыльнулся в ответ на непонимающе скривившиеся лица друзей. — В смысле? — первой нашлась Сонечка, требуя перевода разговора на человеческий язык. — А в прямом. Я, когда Сергеевич заставил меня допоздна ишачить, обнаружил его..! — Артем повысил голос, все притихли. — Занимающегося любовью..! На столе..! С..! — Артем, мать твою! — не выдержав напряжения, Сонечка вручила обзорщику подзатыльник по пути за баночкой кофе. — Либо говори, либо иди отсюда! — Да, мам. Да с Денисом. Я даже все это заснял. И это реально оказался Денис, я его по часам на руке узнал. Показать? — Артем с лицом школьника средних классов, доставшего порно из родительской картотеки, помахал “флешкой” перед носами друзей. Сисадмин и редактор вылупили глаза. У Артура даже карандаш изо рта выпал (он постоянно жевал письменные принадлежности, потакая привычке держать в зубах сигарету). — Не-не-не, Артем, ты это… ты вообще чего-то… — девушка покраснела и, уткнувшись в чашку, уставилась куда-то в сторону. Зато Артур быстро пришел в себя: — Нда, Темыч. Вот такого я от тебя не ожидал. Кажется, по тебе другая профессия плачет… и что ты, одинокими темными ночами сидишь, пересматриваешь и лысого гоняешь? — он мерзко захихикал, получив мощный тычок острым локотком от Сонечки. — Я тебе сейчас фейс-то начищу! — выпрямившись, авторитетно заявил обзорщик, всегда готовый к драке в любой ситуации. — Нет! Хватит вам, а. Я просто хочу его немного… воспитать. Как думаете, есть в том толк? Артем вздохнул и состроил одну из тех гримас, которые всегда действуют на жалостливых людей. — Ну, я бы такое не стала делать, — начала Сонечка, нахмурив тонкие брови, — но зная, как он тебя гоняет… только умоляю, Тема, не влипни во что-нибудь. Это дело грязное, сам понимаешь. Ты же журналист… - она коротко вздохнула. — В любом случае, обещаю, что никому ничего не расскажу. Это твое дело. — А мне кажется, давно уже пора посадить эту суку на место. Мне-то до него по барабану, но на тебя смотреть больно. Тем более, ты это увидел… ты это вы-ыдержал, — с еще большим оттенком драматизма начал палить сисадмин. — К тому же, можно, наконец, послать этого голубя Дениса! Вот кому я рад теперь честно улыбаться, зная, что все мои подозрения не беспочвенны! — Ну вот и я думаю… — вздохнул Артем, сжав флешку между пальцев. — Короче, сегодня прижму их. Сначала к Денису пойду, наверное. Он, все же, мелкая сошка. А после — к Сергеевичу. Денису, конечно, может и плевать… а вот Костеньке не должно быть, вроде. Медийная же личность. — У него здесь младший брат бегает. Практикант, — выпалила вдруг девушка с выражением лица партизана, который сдает врагу военную тайну. — Так что, если ты сразу пойдешь к Лихареву, давить можешь на это… ну и, думаю, это же для тебя станет стимулом не заходить далеко. Ты ведь умный парень, — она улыбнулась, ободряюще глядя на обзорщика. — Это идея. Спасибо. Да нет, я немного пошалю и все. Не переживай. “ART Слово” не пойдет ко дну из-за меня, — улыбнулся в ответ Артем и, поднявшись, попрощался со всеми. День в ожидании летел медленно. Артем быстро раскидал все дела, иногда застревая в собственных думах. Он все еще не определился окончательно, его одолевали сомнения. Но каждое беспочвенное замечание подталкивало его все ближе к окончательному решению. Обеденный перерыв наступил внезапно. Рабочие места опустели, люди улыбались и разговаривали, а Денис вновь выходил из кабинета босса. Артем хищно ухмыльнулся, прищурив раскосые зеленые глаза. Обзорщик был похож на уличного кота, который охотится за обнаглевшим воробьем, возомнившим себя невесть кем. Он долго выжидал момент, когда Денис останется один. Наконец, тот направился в уборную, мыть руки. Чех тенью скользнул за ним, удостоверившись, что никто пока не спешит присоединиться. Он позволил Денису привести себя в порядок, привалившись спиной к двери и баррикадируя тем самым проход. — Эй, голубой. Как дела? — обратил на себя внимание обзорщик тогда, когда мужчина закончил сушить тоненькие ручки. — Что? — Малиновский резко выпрямился. Необычная бледность его лица в этот момент вряд ли была простым отблеском от туалетной плитки. — Что слышал. Теперь я знаю, что ты не только гипотетически лижешь боссу зад. А еще и, так сказать, практически. И у меня есть этому прямое доказательство. — Артем улыбнулся, осознав, что осточертевший парниша действительно напрягся. — Интересно, какое? — впервые за долгое время в голосе подхалимистого критика слышалось нескрываемое пренебрежение. Вот, его лицо уже переметнулось из серых оттенков — в розовые. “Того и гляди, сейчас реально еще и голубыми красками заиграет”, — подумал про себя Артем. — Видео. И его увидят многие, если спесь твоя не собьется. И фигурируете там ты да начальник твой. Сомневаюсь, что Костенька будет сильно рад тому, что все узнают о вашей прямо-таки порочной связи. Это не скажется хорошо ни на нем, ни на тебе. Я хочу только того, чтобы вы оба хорошо себя вели. Отстали от меня и дали мне спокойно вести свою деятельность. Усек? — Чех напрягся, он впервые за многие годы общения с ним выглядел просто действительно очень серьезным. Ни волнения, ни шуточек — ничего не было видно в напряженно щурящихся глазах. Малиновский нахмурился, потупив глаза. Он часто-часто дергал пальцами, видно, мучительно думая над происходящим. Наконец он поправил манжеты рубашки и уклончиво протянул: — Ну ладно, Артем… думаю, мне ничего не остается, кроме как перестать подшучивать над тобой, — на лицо Дениса начала возвращаться его обычная змеиная улыбка, которая, впрочем, почему-то тут же исчезла, сменившись не менее серьезным, чем у обзорщика, выражением. — Но я думаю, тебе стоит понять, что мы можем быть и друзьями. Не ты один жертва в этой редакции. — В смысле? — Артем удивленно изогнул брови. — А ты-то в чем несчастный? Сидишь, сливки с молока снимаешь который год. И выпендриваешься немерено. — Ну, пойми меня, Артем, я просто не хочу, чтобы меня считали лузером, — передернул Малиновский с некоторым раздражением. — Я сам уже не рад нашим с Костей отношениям, мы с ним достаточно давно вместе. Я его по-прежнему люблю, конечно, но обычно он, вообще-то, очень холоден со мной на работе и вообще разделяет профессиональные и личные отношения… а я так и так остаюсь его подчиненным. Не знаю, что у тебя там за видео, но если ты нас спалил ночью пару дней назад, то это единичный случай... Денис смущенно почесал затылок, а после, сунув руки в карманы, осторожно взглянул на Чеха. — Ой, фу, гейские откровения… — скривился Чех так, словно съел тухлое яйцо. — Какое мне дело до того, кто тебя имеет? И как имеет? Надо жрать больше и двигаться чаще, может, будет что лапать. И отношения сразу улучшатся… Ой… я начинаю давать советы. Ты меня заразил своим гейством! От волнения обзорщик тут же скатился в балаган. Он так делал всегда, и так же часто получал по шее за это от всех окружающих. Особая организация нервной системы Артема, кажется, имела лозунг: “Волнуешься? Притворись идиотом!” — Чех, блядь! Я над твоей личной жизнью не ржу, прекрати. Он меня вообще насилует… и в тот раз тоже, потому и на рабочем месте, поздно ж уже было… — бедного Дениса аж трясти начало от откровенности вываленной информации. Он все не знал, куда деть руки. — Правильно, не ржешь. Потому что ее нет. Над чем ржать-то… — нервно захихикал Артем, почесывая рыжий затылок. Он чувствовал себя неловко. Денису оставалось еще заплакать, и все. Это был бы финиш. — Так ты ж его любишь? Как тогда он тебя насилует? — Вот ты бабу когда-нибудь свою, гипотетическую хотя бы, пытался трахнуть в тот момент, когда она не хочет? Вот и мне приходится, когда я не хочу, потому что периодически эта сволочь все-таки забывает о личных отношениях и заигрывается в начальника. — Ладно, я понял, что ты бедный. Но от этого то, что ты меня заколебал уже, не меняется. И то, что я хочу это изменить, тоже не меняется. Мне тебя жалко, конечно, но что ты от меня хочешь добиться этим своим откровением? — Да не буду я тебя трогать, сказал же уже… — Денис вздохнул, зажмурившись. — Ничего пока. Я просто хочу, чтобы ты мне доверял, вот и все. У меня тут друзей-то нет. Только Лихареву не говори ничего… — Я вечером собрался идти к Сергеевичу, — констатировал Чех, скрестив руки на груди. Как ни странно, в уборную пока никто не захотел зайти. — Я хочу быстрее решиться на эту авантюру, пока не передумал. — Тогда чего до вечера ждать, иди сейчас, — развел руками Малиновский. — Тем более, он же сегодня раньше с работы уйти собирался. А пока еще обед, он у себя. — На молчаливую задумчивость обзорщика Денис махнул ладонью. — Да иди, иди! — М. Ладно… — сказать, что обзорщик был удивлен, ничего не сказать. Он еще с минуту задумчиво смотрел на коллегу, стараясь рассмотреть в нем подвох. В принципе, горькая история быстро расположила Чеха к себе. Он был слишком наивен. Но прошло не больше минуты перед тем, как Артем все-таки убежал в направлении кабинета босса. А вот Денис на какое-то время еще остался в туалете. Первым делом он облегченно выдохнул и еще раз ополоснул вспотевшие руки, освежил лицо. Чего не говори, а выдумывать на ходу лживые душещипательные истории — это не так просто. На его счастье, простодушный Артем быстро сжалился, и теперь у кинокритика было время отшлифовать свою “легенду”. Едва услышав о наличии компромата, Малиновский, конечно, испугался, но потом быстро взял себя в руки, завидев в этом личную выгоду. И понял, что в сложившейся ситуации с Артемом лучше подружиться… — Ну что, Костенька, — сказал Денис зеркалу, лучезарно улыбнувшись. — Скоро всех осчастливишь, родной. Я тебя, конечно, очень люблю, — он с нежностью посмотрел на золотые часы, — но работу — больше... Артем, стоя у кабинета босса, долго мялся и переживал, перебирая в кармане пальцами заветную флешку с компроматом. Люди вокруг куда-то торопились, но обзорщик не обращал на это никакого внимания. Он никогда не проворачивал таких дел. Это был первый раз. “Словно потерял злодейскую девственность, блин”, - вздохнул Чех, а после постучал в дверь адского кабинета. Впервые постучал. Совсем изнервничался, видимо. — Можно войти? — не изменив своим традициям хоть сейчас, Чех не дождался разрешения и уже стоял над Константином. Тот с кем-то увлеченно беседовал по телефону и радостно скалился, что было, по меньшей мере, странно для этого угрюмого и сухого человека. В первый же момент Артему в глаза бросилось то, что обычно одетый с иголочки Сергеевич сегодня тоже при параде, как и многие в редакции. Тут обзорщик припомнил, что даже Артур, выходец вообще с другого этажа, утром был застегнут на все пуговицы. Лихарев, в свою очередь, традиционно появлявшийся в классическом темном костюме, сегодня надел белую “двойку”, черную рубашку и алый галстук с серебряным зажимом (или это белое золото? — Артем был не в курсе). Короче, сейчас, в свете полуденного солнца, Константин Сергеевич просто сиял… Его длинные каштановые волосы до плеч сегодня были распущены, а не собраны в тугой хвост. Чех вообще никогда не задумывался о том, что они, оказывается, такие густые и вьются. Серо-зеленые глаза щурились, богатые брови с этим надменным изломом врожденного босса подергивались во время беседы. Мужчина то и дело морщил широкий нос. “Интересно, куда он так вырядился?” — задумался Артем. — “Корпоратив какой, что ли?” — Да-а, Владимир Игоревич, спасибо, спасибо, Вы уже три раза это повторили… — главред низко и раскатисто засмеялся (обзорщик впервые в жизни это услышал!). — Что? Артем? Да он, вот, как раз зашел. Да не буду я ему Ваш привет передавать, сами же сегодня скажете. Да, до вечера… — Лихарев сбросил вызов, отложив мобильный на законное место между подушечкой для штампов и планером. — Ты чего-то хотел, Артем? Кстати, давай, собирайся, сегодня короткий день, номер выпустили, все свободны. — Я поговорить хотел… — Почти что шепотом произнес обзорщик, потупив взгляд. Им овладел какой-то стыд и сомнения. Но, раз уж решено, придется выполнять. Набрав в грудь побольше воздуха, Чех начал тараторить. Быстро, но понятно. И, главное, громко. — В общем, я знаю, что ты, Константин Сергеевич, спишь с Денисом. И у меня есть видео. Могу скинуть, если не веришь. Хочу, чтобы ты себя хорошо вел, а то вся редакция узнает, что ты представитель голубой нации. И брат твой. Мне много не надо, только перестань себя вести, как сволочь последняя, только по отношению ко мне. Вот, в общем, и все… Артем гулко выдохнул, закусывая тонкую, белую от страха губу. Он переживал. Не сказать, что им овладела паника, нет. Но терять работу не хотелось. “Он сам виноват в этом”, — заверял себя Чех, уверенно смотря боссу прямо в глаза. Улыбка медленно сползла с лица Лихарева. Пока Артем говорил, мужчина отошел к столу, нервно начав барабанить по нему пальцами. Когда до уха долетело упоминание о брате, главред и вовсе гневно сдвинул брови на переносице и матернулся в нос, случайно уронив карандашницу. Следующие пару минут его занимало восстановление порядка на собственном столе. Видно было, как вдоль шеи неистово ездит кадык. — Что-то не ожидал я от тебя такой подляны, Артем, — с давлением проговорил Константин Сергеевич, шумно втянув носом воздух. Он еще потоптался из стороны в сторону, видно, думая, что сказать, а что не стоит говорить, а потом, наконец-то, встал прямо перед обзорщиком. И выпрямился при этом и голову задрал так, что вот тут уж сложно было понять, кто из них двоих выше. Чеху на миг показалось, что его сейчас раздавят. — Ладно. Вижу, ты хороший журналист, — Лихарев натянуто улыбнулся, а после выставил ладонь в требовании отдать флешку. — Будь по-твоему. Я так понимаю, ты, как настоящий мастер шантажа, сделал не одну копию, так что не случится ничего плохого, если я проверю, чем ты там меня стращаешь. Флешку потом верну. На каждую хвалебную реплику Артем хмурился. Как только Сергеевич закончил, обзорщик как-то даже спокойно вздохнул. Справился. Выдержал. — В следующий раз, когда будешь на ком-то срывать зло за то, что он не похож на тебя, задумаешься. Я надеюсь. И я просил хорошо себя вести. Не надо меня захваливать. Просто не трогай меня. И все будет хорошо и у тебя, и у меня, начальник… — в голосе Артема звучала обида. Причем, звучала настолько отчетливо, что сам Чех перестал быть на себя похожим. Он вложил в руку Сергеевича флешку, которую тот сразу же сунул в карман. Ему бы хотелось еще много чего сказать, что накопилось за это долгое время. Но Темка просто развернулся и направился к выходу. Быстро и тихо. — Да не похвала это была, — пробормотал главред, вздыхая и хмурясь от досады и ощущения помятого достоинства. — Погоди, — резко одернул он Артема, пока тот не успел уйти. — Ты сегодня придешь или с гомиками не общаешься? Лихарев кривовато улыбнулся, щурясь. Правда, сейчас он смотрел на обзорщика не с обычным покровительством и издевкой, а с разочарованием. — Куда приду? — обернулся Артем и остановился у самой двери. — Я же писал тебе неделю назад на почту. И говорил, когда ты заходил ко мне, приблизительно тогда же… У меня День рождения! — редактор развел руками. — А… — Чех совсем сконфуженно улыбнулся. Почту он проверял, но письма начальника иногда не читал специально. Вероятно, это был как раз тот случай. — Прости. Поздравляю. Ты вырос классной сволочью. Чех показал начальнику большие пальцы вверх, мол, молодец. И поспешил ретироваться. Подумать над тем, идти или нет, он еще успеет. Но точно не под этим взглядом: как на кота, который нагадил в только что надетые хозяином тапки.
