Совершенная Сволочь

      Второй раз повторять Артему не пришлось. Вспомнив о том, что Сергеевич в честь праздника отпускает всю редакцию пораньше, обзорщик покидал свои шмотки в рюкзак и поскакал домой в абсолютно приподнятых чувствах. Даже недавний прокол сейчас не волновал парня: в конце концов, главред сам заслужил это своим поведением. Пока что о дальнейшем Чех не задумывался. Достигнув квартиры, он радостно плюхнулся на стул и счастливо завопил, выпуская пар. Эмоциональный день!       — Чех, харе орать, щас баба Варя с четвертого этажа придет мыть мозги, что ты ей сериал заглушаешь, — заныл из кухни Митя. Вернее, уже на полпути с кухни; конечно же, соседу захотелось узнать, чего это Артем вопит: от горя или от счастья.       — Ну, рассказывай, — с чувством произнес сосед, усаживаясь рядом с Чехом и оставляя перед ним тарелку с нарезкой и кружку чая. Артем схватился за еду так, словно не ел пару лет.       — Да что рассказывать! Помнишь мой план? Я же его осуществил… Оказалось, Денис тоже типа заложник ситуации, — запихивая в обе щеки куски сыра и колбасы, пояснил Артем.       — Прямо заложник? Насилует его тот, что ли?       — Таки да. Прям страдал и плакался, я даже растерялся как-то. Сказал, что меня больше трогать не будет.       — Во дела-а-а-а-а-а… — добродушно произнес Митя, который был человеком совершенно неконфликтным. Он никого не злил, никому жить не мешал и помогать всем старался. В общем, только такой может ужиться с обзорщиком.       — Ага. Вот… А начальник сказал, что такого “западла” от меня не ожидал. И вообще я урод такой-сякой… Как-то мне от этого даже нехорошо на душе…       — Ну… зато он больше тебя не будет доставать. Не переживай, Артем. Если что, свалишь куда-нибудь еще. Опыт работы у тебя есть. Да и подноготная хорошая.       — Наверное… короче, у шефа “днюха”, а я ему такой подарок подарил. Гореть мне в Аду, — ухмыльнулся Чех, а после округлил глаза. — А! Он меня пригласил, кстати. Прикинь? Я даже не ожидал. Идти или нет? Даже не знаю.       — Сам смотри, — пожал плечами Митя, как всегда не давая конкретного ответа, который мог бы за собой повлечь конфликт. Артем не любил, когда сосед так делает, и откровенно неодобрительно на него уставился. Тот тут же постарался реабилитироваться. — Ну, я бы, может, и не пошел. Наглости бы не хватило. Но у тебя с этим, Темка, все в порядке.       Митя засмеялся, а Чех залепил другу в лоб куском колбасы. И тут же получил по затылку книгой, лежавшей на столе. В общем, когда ребята угомонились, Артем снова впал в глубокую задумчивость.       — Блин, если и пойду, надо что-то дарить… — его лицо, спустя секунду, обрело широченную улыбку во все тридцать два зуба. — Обязательно что-то голубое или с чем-то голубым.       — Вот когда тебя застрелят или отравят, братюнь, я ни разу не удивлюсь. Вот честно. Ты меня конечно извини, но…       До самого события оставалось около четырех часов. Артем точно решился идти, посему два из них они с Митей, которому Чех не оставил выбора, искали подарок. Обошли все, что можно. Но скоро наткнулись на маленький магазинчик с декором для дома и всякой подобной чепухой, которую обычно очень приветствуют девушки среди списка своих покупок. Там красовалась “древнегреческая” ваза, изображающая один из эпизодов мифологии того времени. Всем известно, насколько греки любили пошалить. Особенно если шалости были околоэротические и однополые. Так вот и тут, один из мифов, красочно иллюстрирующий прекрасные однополые игры между очередным учителем и его возлюбленным учеником. Как Митя ни отговаривал друга, Чех был непреклонен и приобрел странное украшение для дома. Глядя на них двоих, девушка-продавщица загадочно улыбалась и умильно вздыхала.       — Все, я готов! — Артем обнимал завернутую в голубую подарочную фольгу вазу с голубым бантиком другого оттенка на горловине. Радости было, что у ребенка с новой машинкой.       — Ты больной, — Митя решил озвучить сей факт, максимально смягчив интонацию.       — Зато со мной весело!       — Да… но ты больной.       Когда Артем добрался до ресторана, в котором Константин Сергеевич решил отмечать свой День рождения, большинство гостей уже были в сборе. Тут присутствовали как знакомые физиономии, так и не очень. Но первым в поле зрения Артемки попал начальник (столь же сияющий, но уже в лучах закатного солнца), а рядом с ним - Владимир Игоревич, любимый профессор.       — Арте-е-ем! Сколько лет, сколько зим! — семидесятилетний преподаватель бодро метнулся к Чеху, только завидев. Он уже радостно хихикал, готовя свои несколько старомодные, но такие родные шутки. — Ну все, вот сразу вижу, настоящий журналист! Как повзрослел-то! Вот худой только очень. Ну да ладно, сейчас за счет Кости-то наешься, да?       — И я вас очень рад видеть… — улыбался Артем. Он был действительно очень рад. Этот человек сделал ему много хорошего. — Да, конечно! За этим и пришел!       Во время пламенного рукопожатия сзади подплыл и Сергеевич. Правда, уже вблизи Артем заметил, что тот выглядит каким-то вялым. Улыбался, конечно, только глаза почти ничего не выражали — прям овощ.       — Привет, Артем. Рад тебя видеть, — хрипловато пробасил именинник, тоже протягивая ладонь для рукопожатия. Артем сконфуженно посмотрел на начальника, но, встрепенувшись, крепко пожал руку.       — Здравствуй. С праздником. Долгих тебе лет! — уверенно и без яда произнес Чех.       — Ну что, Костя, не расстраивает тебя младший мой ученик? — Игоревич упер руки в боки, подозрительно поглядывая снизу вверх на высоких молодцов.       — Нет. Всегда как штык, бодр, весел, начальство терпит, работу выполняет. В этом месяце, вот, справился. Ребята в “Циферблате”, ну, арт-клуб у нас такой, недавно ремонт сделали, а уже после Теминого обзора еще и передвижки в штате провели. Он, вот, не поленился да и переписал хорошо, заново, так сказать, журналистское расследование провел. — Лихарев смотрел на своего подопечного с каким-то странным отстраненным теплом. Артем от такого обращения остался шокированным. Но слушал начальника, с издевкой изгибая левую бровь. Вообще, похоже было, что босс либо сильно устал, либо принял какое-то лекарство — казалось, сейчас ему было плевать на выходку обозревателя. Или, может, просто не хотел портить обстановку.       — А вообще, пойдемте к столу уже, — быстро нашелся он и махнул рукой, улыбнувшись уже шире. — Будем откармливать нашего задо… тощего коллегу. Артем, ты выпиваешь? А Вам, Владимир Игоревич, помню, пятьдесят грамм в начале - пятьдесят в конце…       — Да уже давно пора.       А перед столом уже кипела вся жизнь. Тарелки были пока пустые, только закуски и стояли, которые гости, конечно же, таскали под шумок — так, чтобы незаметно! А что? Есть-то всем хочется. Сонечка, нарядившаяся в короткое фиолетовое платьице и держащая на коленях подарочный пакетик в тон, сначала удивленно взглянула на Артема, но после улыбнулась и помахала рукой. Когда обозреватель проходил мимо, она поймала его за рукав.       — Ты чего тут делаешь? Не думала, что ты придешь… я тебе когда говорила про дэ-рэ главреда, ты так смачно матернулся, что я вчера даже напоминать не стала…       — Артем! — не успел Артем ответить, как сбоку тут же подскочил Малиновский в сером костюме с блеском от Brioni (именно о нем шептались две какие-то барышни рядом, жадно поглядывая на критика). Выглядел он не шибко счастливым, даже, казалось, как-то заговорщицки щурился, но распиздяйским хитрющим оскалом одаривал всех без устали. — Привет. Рад видеть. Костя! — метнулся он уже к главреду, вытягиваясь по струнке и вытягивая вверх руку со сжатой в ней бутылкой коньяка. — С Днем рождения, Костя!       — Да рано поздравлять-то еще, — смущенно отмахнулся Сергеевич и пошел к своему месту во главе стола под мерное развеселое бухтение Владимира Игоревича, рассказывающего о своем университетском житье-бытье.       В общем, оглядел Артем шумную группу друзей и коллег Сергеича: все важные, красивые, одеты как с иголочки, едва ли не сидят по росту. Именно поэтому Чех сам разоделся к вечеру — ну, предвкушал заранее нечто подобное. Ну, как “разоделся”... Он просто очень старался. Отжал у Мити красивую серую рубашку, к ней нашелся и белый галстук. С черными брюками и рыжими волосами, которые сейчас стояли как-то по-особенному торчком, Артем выглядел опрятно, мило и аккуратно. Но, в общем-то, так он недолго продержался: вскоре Чех закатал рукава и ослабил галстук, не в силах противостоять желанию освободиться от сковывающей его неуемную энергию одежды. Он сидел тихо на своем месте, спрятавшись за каким-то крупным мужчиной средних лет, который улыбался очень широко и имел смешные розовые щеки. Сонечка села с другой стороны от Артема в надежде сдерживать его пыл в случае непредвиденных ситуаций. Она, все же, переживала за него.       Когда все уселись, первым, как почетный гость, призвал гостей к вниманию бывший преподаватель Артема и Кости. (Это если опустить тот факт, что он, талантливый лектор, а в прошлом - майор ВДВ, просто-напросто обладал способностью строить всех, кто попадал в поле зрения.)       — Господа! Я надеюсь, все собрались; если не собрались — это их проблемы, ибо опаздывать — плохо! Рад всех вас видеть здесь сегодня, особенно — нашего любимого Костю Лихарева, любимого моего ученика, который пятнадцать лет назад заканчивал вуз и защищал диплом под моим руководством. Костя, с тридцатисемилетием тебя! Мужик вырос! Горжусь, как родным сыном!       Все подняли бокалы, а Игоревич обнял Лихарева и расцеловал того в щетинистые щеки, хлопая по спине. Похоже, главред даже приободрился. Малиновский с веселым щебетанием уже наливал тому коньяк, и вскоре все начали чокаться.       — Ура! Ура! Даешь, Костян! — на разные лады доносилось из-за стола. Даже Артем осклабился, вливаясь в общее настроение.       — А теперь эстафету тостов передаю другому моему ученику — Артему Чеху! — проскандировал Владимир Игоревич, громко и задорно хлопая в ладоши.       Артем подавился соком, которым запивал салат. “В смысле? Я? Не уверен, что это хорошая идея...” — непонимающе уставился на преподавателя в прошлом Артем. Но когда получил подтверждение, неуверенно встал, поднимая бокал с вином. Сонечка закусила пухлую губку и про себя молилась, чтобы рыжий не ляпнул ничего лишнего...       — В общем, поздравляю тебя, начальник. Оставайся начальником подольше, денег тебе побольше, проблем поменьше, и всего, чего тебе надо. Вот... — Артем только собрался отпить из бокала, как вспомнил, что пожелать надо обязательно, а иначе... — А! И чтобы я был первым и последним таким рыжим у тебя в отделе.       Шутку общие коллеги оценили, по залу прокатился хохот. Улыбнулась даже напряженная Сонечка, разорвавшая с перепугу бумажную цветастую салфетку. Игоревич также не сдержал своей снисходительной старческой ухмылки, которая всегда дарится самым неугомонным внукам.       — Спасибо, Артем. Да уж, одного мне тебя за глаза… — добродушно усмехнулся Лихарев, приподнимая початый бокал. В общем — еще раз отпили. А потом пошла целая вереница из тостов, на каждый из которых все наливали себе еще, а главред каким-то волшебным образом отмерял по маленькому глотку, в результате чего он опустошил все ту же рюмку ровно в тот момент, когда кончились поздравляющие. “Э-э, опять Сергеич за свое!” — протянул кто-то, и все, конечно же, снова засмеялись.       Затем начались “танцы-шманцы”, как поспешил откомментировать Игоревич. Все побежали в зал под любимые и не любимые, но однозначно знакомые песни; даже Артема утащила за собой Сонечка, шикнув на ухо: “Наступишь на ногу - убью. Я в босоножках!” Артем на такое замечание только гордо задрал нос да и танцевал весьма представительно. Лишь один раз наступил на ногу, и то не Сонечке. Только вот Константин не шел. Он вообще после своего бокала выглядел как-то неадекватно, хотя и воротил нос от втюхиваемого Малиновским напитка.       — По-моему, ему нехорошо, — заметила девушка, возвращаясь за стол вместе с Артемом. Обзорщик выхватил направленный на него взгляд Дениса, который с очень обеспокоенным лицом покачал головой, когда Сергеевич, заходясь в эмоциях, стукнул кулаком по столу и уронил тарелку из-под горячего. Завидев такое, Артем тут же оказался около Дениса с Сергеевичем, чтобы помочь.       — Давай, может, его отведем, где людей нет? — предложил Артем.       — Да, круто. Официант! — пока парни подхватывали могучего, но совершенно пьяного дядьку под руки, Малиновский объяснил работнику ситуацию. Получили разрешение пройти в подсобку. — Так, давай, Артем, мы его сейчас туда отправим, а я такси вызову и гостям все объясню, ладно? А ты с ним посидишь.       — Это кто из нас еще проблемный, а… — заворчал Чех. Лихарев уже через пару минут сменил место дислокации, его усадили и старались удерживать в этом положении. Но, как известно, пьяный человек покоя не знает. Денис, как и договаривались, умчался выполнять собой же назначенные поручения. Артем расположился рядом с начальником, готовый в любой момент соскочить с места и действовать.       — Эй, Ар-ртем… — затянул начальник после продолжительного молчания. Сейчас, когда он был в стельку пьян, он отчего-то еще и безбожно картавил. - Артем, ты такой хороший… Вот, блядь, я тебе клянусь, я перед Игоричем вообще не врал! Мне Денис еще с утра чего-то все говорил, что ты хороший такой, как делаешь все… а я на тебя бочку катил полтора года… Ты меня прости, я ж это… воспитывал…       Тяжело вздохнув и нахмурившись, Сергеевич справился с координацией движений и потянулся к обзорщику, занявшись стандартным для себя делом: стал снимать кошачьи волосы с одежды. Правда, теперь он это делал в три раза усерднее, явно видя в кропотливом процессе самоцель.       — Лучше молчи, а. И сиди на месте. — Артем мягко отстранил от себя руку начальника и уложил ее обратно ему на колени. Тот только засмеялся и вернул руку назад. Его, как и многих пьяных людей, ненавязчивое сопротивление и смущение окружающих лишь забавляло.       — Да ладно тебе… Чего ты, Артем, вообще кислый такой? Девушку тебе надо. Вон, Сонечка, красавица, не замужем. Я же знаю, нет у тебя никого… одинокого мужика сразу видно… — не унимался Костя, сейчас являющийся прямо-таки эталоном добра и заботы.       — Отвали от меня, — угрюмо пробормотал Чех, стараясь не слушать ничего того, что радостно лепетал пьяный бугай. Однако со страхом для себя Артем понимал: если вдруг что пойдет в мозгу начальника не по тому пути, он не выберется из-под последнего, даже если тот на него просто наступит.       — Да чего ты?.. — мужчина, похоже, искренне не понимал и даже обижался, что на него так неприветливо реагируют. Глянув исподлобья, он хрипло и тихо спросил: — Ты это из-за того, что я гей, да? А чего пришел тогда?.. Да я же нормальный, я никого не трогаю…       — Нет. При чем тут это вообще? Гей и гей, какая разница, — Артем пожал плечами, хотя немного призадумался над последней репликой. “Никого не трогаю? А Денис?” - озадачился обзорщик, но озвучивать свою мысль не стал. Да и в этом не было смысла. Похоже, начальник решительно не понимал, почему Артем вообще с ним сидит.       — Да ты это… как узнал, на “Вы” перестал ко мне. Я решил, не уважаешь больше… — главред все тупил и тупил взор, расправляя складки на Артемовой рубашке. — Совсем, — немного погодя, скомкано добавил он.       — Нет… я раньше сильно старался просто. Я на “Вы” только к Игоревичу и все. А сейчас не хочу стараться… — выдохнул Артем, все еще пытаясь безуспешно отстраниться. — Потому что ты козел. Голубой ты козел или серенький — значения не имеет. Все равно сволочь, все нервы вытрепал.       Начальник крепко задумался. Он даже перестал двигать рукой, остановившись взглядом на перламутровой пуговичке.       — Ну ладно… — наконец, выдавил он. А потом вдруг встрепенулся. — Да хорош уже дергаться! Че ты, боишься, что ли? — Сергеевич хмыкнул, а потом вдруг расплылся в широченной ухмылке и сощурился. Подогнув от себя одно колено, он выпрямился, тут же нависая над Артемом и начиная затягивать ему галстук и поправлять разбившийся узел. Чем туже узел, тем больше становились глаза несчастного Чеха. Он не боялся… кажется, он был в ужасе.       — Да прекрати! Ты нарушаешь мое личное пространство! — рассвирепел уже окончательно обзорщик, отстраняя от себя руки Сергеевича. На самом деле, он надеялся, что завтра начальство ничего не вспомнит. А Денис не зайдет в ненужный момент. А то мало ли что…       Главред сердито засопел, нахмурив брови. Пока что он замер, прекратив мусолить галстук Артема, и просто долго разглядывал его лицо, как будто надеясь высмотреть несимметрично растущие волоски в бровях или недовыбритую щетинку над губой. В конце концов лицо Константина прояснилось — похоже, что-что, а фейс у Темки был идеальный. Уж понятно: сейчас его выразительности позавидовал бы и кирпич. Неясно, послужил ли этот факт причиной следующего действия Лихарева, или у того в мозгу все-таки сработал неведомый алкоголический алгоритм, но главред властно схватил Чеха за подбородок и прижался губами к его губам. Артем замер, а его глазам могла позавидовать любая девочка из аниме. Но буквально секунды хватило, чтобы в них вспыхнула ненависть, а с челюстью Лихорева состыковался жилистый кулак. Артем ударом опрокинул начальника, а сам поспешил подняться на ноги и отскочить подальше, забившись в угол подсобки.       — Совсем охренел?! Я тебе сейчас всю дурь выбью, козлина ты! — Артем гневно выкрикивал каждое слово, как лозунг, краем мозга понимая, что оставил начальнику хороший синяк. Он сжал кулаки и весь напрягся, нахмурился. Неясно, то ли он готовился сорваться с места и свалить подальше, то ли продолжить драку.       — Сука… — прошипел главред, когда зубы встали на место. Для одурманенного алкоголем мозга ситуация сперва выглядела идеальной, но своим протестом Чех все испортил окончательно. Покачиваясь, Лихарев вскочил, краснея от злости. — Ты затрахал меня, Чех… я тебе клянусь, ты после этого у меня спины не разогнешь, гнида. Портишь и портишь все, к чему я ни приложусь… весь мой порядок… Да у меня до тебя никогда такого дерьма не было!       Артем молча стискивал зубы, а главред тем временем дал волю выражением. Кричал так громко, что наверху услышали и поспешили среагировать. На счастье для самого Лихарева, обеспокоенными случайными зрителями драмы стали только Сонечка, Денис и Федор, как раз тот самый младший брат начальника. Они оказались рядом с подсобкой ровно в тот момент, когда главред поминал своему нерадивому подчиненному все его огрехи за последние полгода. Первым в комнатку влетел Федя.       — Костя! Да хватит уже!.. — паренек был спортивным, так что успел перехватить руку старшего до того, как тот дал Чеху сдачи.       — Федя, веди брата на улицу, пусть освежится! — скомандовала Сонечка надорванным от волнения голосом. Взгляд ее устремился на Артема, и в нем ясно читалось: “Как ТЕБЯ угораздило сидеть с пьяным Лихаревым?!” А вот Чех, только услышав про “брата”, тут же встрепенулся и припомнил все свои обещания. Он уже открыл рот, чтобы выплеснуть ответную порцию яда и опустить начальника в глазах его родственника.       Правда, вот тут-то и вмешался Денис. Он страшно выпучил глаза и топнул ногой, привлекая внимание Чеха. Мотнул головой: “Пошли”.       — Че ты лезешь? — зашипел уже на выходе обзорщик под шум собирающихся гостей. — Я этой скотине обещал, что если он на меня сольется, то я его покрою перед всеми, а тут брательник как раз… Пиздец, нет, вот такого я от него сам не ожидал! — Какого “такого”, парень уточнять не стал.       — И что? Ты его по пьяни сейчас подставишь, а завтра он тебя уволит. Тебе это сдалось? — возмутился Малиновский, морща нос: Чех уже прикурил сигарету, стремясь выпустить пар за вредной привычкой. — Ты чего хочешь вообще? Просто отомстить или избавиться от горе-начальника и жить спокойно дальше?       — А можно избавиться? — Артема немного отрезвили слова Дениса, но не настолько, чтобы здраво рассуждать. Как раз клиент достиг самого удобного психического состояния для совершения выгодной сделки… конечно, не в его пользу. — Каким таким образом? Если только убить… Убить к чертовой бабушке скотину такую! Сволочь, а!       Малиновский закатил глаза с видом “ну ты и деби-и-ил”.       — Тема, у тебя есть компромат и пьяный в хлам начальник на корпоративе, который тебя чуть не избил. Не знаю, что он там на тебя орал, но, видимо, что-то вроде “я тебя ненавижу за то, что ты родился”. А это с его стороны — нарушение профессиональной этики… — он выжидательно уставился на Артема, пока тот переваривал информацию. — И свидетели этого у тебя тоже есть. Шантажировать ты его можешь, Тема. Или сразу начальнику издательства писать. Снять его с должности — и все.       — Хм-м… — Чех пыхтел, как паровоз, иногда выпуская дым из легких носом. Отчего был похож на быка, которого только что задолбал свой красной тряпкой тореадор. — А! Точно! Этика… да я ему эту этику! Ой, куда я ему засуну… Прямо по самые гланды, понимаешь, Денис?! — Артем схватил Малиновского за ворот, притянув к себе. Выпустив дым в прямом и переносном смысле этого слова прямо в лицо как-то даже перепугавшегося коллеги, он того отпустил.       Артем еще несколько минут стоял с Денисом на улице в абсолютной тишине. Последний не стремился никоим образом провоцировать Артема на дальнейшую агрессию, которая могла так или иначе затронуть и самого интригана-Дениску. Чех, докурив сигарету, устремился домой, кажется, забыв даже попрощаться. И когда коллеги опомнились и начали искать пострадавшего от рук начальника обзорщика, они застали лишь гаденько ухмыляющегося Малиновского.