Совершенная Сволочь

      — О-ох… — оповестил о своем пробуждении домочадцев Лихарев. Вчера он с братом поехал не к себе, а к родителям: во-первых, ближе; во-вторых, есть, кому позаботиться о трезвеющем главреде.       “О-ох” — это, в первую очередь, конечно, описание физического состояния. У Константина раскалывалась голова, болела челюсть, а тело ныло так, словно он не День рождения праздновал, а грузил вагоны.       “Но ведь я выпил только один бокал, как всегда”, — начал припоминать журналист. Однако за одним воспоминанием последовали остальные, и многозначное “о-ох” разнеслось по квартире еще раз, только громче и отчаяннее.       Когда Лихарев вышел на кухню, там сидела одна мать и пила кофе.       — О, проснулся, — прокомментировала она, глядя на сына со скепсисом, но и не без сочувствия.       — А где все? — поприветствовал он в ответ родительницу, почесывая ушибленное где-то плечо.       — Федя уехал на практику в издательство. Я не стала тебя будить. Вернее, пыталась… но ты был совсем никакой. Сколько выпил-то?       Костя потер лицо ладонью, морщась и ворча. Он опоздал на работу. Одного взгляда на часы хватило, чтобы понять: легче либо явиться после обеда, либо вообще не приезжать. Главное, нужно позвонить заместителю и Малиновскому. Первому — чтобы узнать, как дела в редакции, второму — чтобы справиться, чем все закончилось в ресторане.       — Один. Бокал, — членораздельно произнес мужчина, собравшись с мыслями, и уселся на табурет, открывая бутылку минералки и озираясь в поисках стакана. Лихарева любезно подала ему искомый предмет.       — Тогда с чего тебя так развезло? Вроде, никогда проблем с алкоголем не было.       — Не знаю… — пробормотал Костя, делая глоток и устремляя взгляд вверх в попытках вспомнить. — Может, это из-за успокоительного? Я просто всегда в это время пью, но обычно таких проблем не было. Разве что, больше принял… черт, я же говорил Малиновскому, что пятнадцати капель достаточно!       — Это тот твой друг? А он-то тут при чем? — выгнула брови мать Лихарева.       — Да просто у меня квартира недалеко от работы, сама знаешь. Он ко мне на днях завез костюм, решили, что перед праздником переоденется у меня, а потом поедем вместе. И я там пока чего-то в ванную отходил, попросил его, чтобы он мне развел. Повторил четыре раза: пятнадцать капель…       Обсудив с матерью последние события из жизни — без пикантных подробностей, конечно — Лихарев вернулся в бывшую их с Федей комнату в расстроенных чувствах. Рассматривая свой костюм на предмет пятен (а на брюках их было вдоволь — плати теперь за химчистку), он думал о том, как поступил с Артемом — вернее, как нарушил спьяну данное обещание и, к тому же, домогался его. “Интересно, он уже рассказал всем?..” — размышлял главред. — “Впрочем, если бы рассказал, я бы наверняка об этом уже узнал…”       И зачем, ну вот зачем он полез к Чеху с поцелуями? Ведь у него, Лихарева, есть свой мужик! Впрочем, в данном факте сам Костя уже давно сомневался. С Малиновским он крутил второй год, и в последнее время тот почему-то все чаще начинал козлить, а отношения стали скучными и односторонними. Даже в ту роковую ночь начальник, плюнув на все принципы, затащил Дениса к себе в кабинет ради разнообразия. И вот что из этого вышло. Зато Артем был не только первозданным Хаосом, но и лучом света в темном царстве порядка и рутины. К тому же, он, на вкус Лихарева, был объективно симпатичнее. “Можно списать тот случай на то, что я спьяну поддался чувству… все-таки, я к нему всегда неровно дышал! Пусть и в отрицательном ключе, как правило…”       Однако при личной встрече Константин решил данный вопрос не поднимать — все-таки, зачем натуралу Чеху обсуждать подобные вещи? Редактор надеялся, что тот и сам понимал: его начальник был не в себе. Поэтому, вернувшись к насущной проблеме нарушенного договора, Лихарев собрал вещи и поехал домой, а оттуда — на работу, по пути сочиняя извинения.

***

      Артем, в отличие от начальника, с утра головными болями не мучился и синяков на челюсти не носил, но все равно сидел злой и угрюмый. Несмотря на подначивания Дениса, за вечер и утро он успокоился: все-таки Лихарева на вечеринке сильно подкосило, его неадекватное поведение можно было оправдать. Босс до самого обеда не появлялся на работе.       — Ну и досталось же ему от тебя, — прокомментировал раскручивающийся на офисном стуле Артур после рассказа Сонечки и Артема. — Ну, зато ты, наконец-то, дал ему в челюсть! Доволен? — сисадмин лукаво поиграл бровями.       — Да не очень. Слишком мало для такого козла… такого голубого козла, — ухмыльнулся Чех, прокручивая в пальцах карандаш.       — Ты погромче-то это скажи еще, — шикнула Сонечка.       — Ай, да ладно тебе! Я уже полтора года на каждом углу ору, что он тот еще пид… нехороший человек. Как будто от “голубого козла” все о нем как-то иначе подумают. Все нормально, — отмахнулся Артем.       Девушка пожала плечами, переводя взгляд на дверной проем. Как обычно, дверь в редакцию была распахнута настежь, чтобы в летнюю жару сквозняки лучше гуляли. В коридоре нарисовалась фигура Лихарева. Впервые он явился с распущенными волосами без официального повода. Вернее, повод был: прикрыть следы ночного буйства.       — Артем, зайди ко мне, пожалуйста, — пробасил начальник и поплыл дальше.       — Извиняться, глядишь, будет, — предположил Артур.       — Да уж. Ну, я пошел. Пожелайте удачи... — Артем подскочил со стула и, гонимый любопытством, быстро потопал в сторону кабинета главреда.       Ворвался на вражескую территорию Чех, как всегда, с грохотом и гамом. По дороге кто-то рассказал ему анекдот дня, он, естественно, не смог не гоготать во весь голос, грубо дробя слоги. Увидев начальника, Артем, конечно, в силу достаточно конфликтного характера, состроил обиженную мину. Даже не смотрел на Сергеевича, хотя обычно пытался взглядом прожечь в нем дыру!       — Ну, чего? — выдавил из себя обзорощик, складывая руки на груди в защитной позе.       — Артем, — Лихарев встал из-за стола и остановился, как обычно, где-то у окна. Под завесой волос тяжело было различить выражение его лица, но по голосу уже было заметно, что сейчас он скажет то, что озвучивать не привык. — Прости, пожалуйста, за то, что я оборал тебя на празднике. Я просто… пьян был, сорвался. Не мог себя контролировать. Была конфликтная ситуация, я с ней тогда не справился. — Он шумно втянул носом воздух, как-то странно ссутуливаясь и резко становясь ниже своего роста.       — Ага, — безучастно пожал плечами Артем. Хотя внутри Чеха просто разрывали противоречивые эмоции: вроде как и хотелось врезать еще раз, а вроде начальник никогда еще перед ним так не извинялся, и это было приятно.       Главред еще немного постоял молча, видимо, ожидая услышать более развернутый ответ. Однако тот не поступил, и Лихарев, активно жестикулируя и склонив голову, будто у него действительно имелись рога, которыми можно было прободать упрямого обзорщика, стал развивать идею.       — Может, я смогу как-нибудь загладить свою вину? Угощу в баре за свой счет, например?..       — О, давай, — оживился Артем, тут же почуяв святую вещь — халяву. — Только чтобы вкусно и много, ибо ты вообще засранец, да. Пытался заразить меня своим гейством. Фу... фу, фу, фу!       — Замечательно, — резюмировал Лихарев, отворачиваясь. — Не пытался я тебя ничем заразить, успокойся… плохо мне было, это случайно вышло.       “Надо будет сказать Денису”, — промелькнуло в его голове. Господи, как же стыдно!       — Я тебе что, мусорка? Или туалетный трон, что ко мне припадать надо, когда плохо по пьяни? — тут же обиженно отозвался Артем, надувшись. — Ладно, куда идем, смс-кой скинешь, да? Мне работать надо.       — Да, скину. Свободен, — мужчина облегченно улыбнулся. Конечно, про казус в подсобке он решил больше не говорить: тема неловкая, как оно так вышло — непонятно. Да, в такие ситуации Константин Сергеевич раньше не попадал. Ну, может, только в юности.       — Пф. Прям удивил… — хмыкнул напоследок неугомонный Чех. И убежал на свое рабочее место. В общем, оттуда он и не высовывался до самого вечера, чтобы не попадаться никому на глаза.       А вот Сергеевич, как самый настоящий начальник, которому нечем заняться на рабочем месте, сел думать над тем, куда бы сводить пострадавшего от “гейства” и воплей Артема. Пораскинув мозгами, он решил, что это будет кафе-бар, о котором обзорщик писал в позапрошлом месяце. Конечно, он, в первую очередь, оценивал заведение с точки зрения проходящих там концертов (в кафе имелся дополнительный зал, специально для творческих мероприятий), но, по словам самого Чеха, кормили и обслуживали там тоже сносно.       “Ну, раз уж ты так усердно мне это преподносил… пойдем и проверим, да?” — решил Константин. Тут же он набрал Малиновскому: о своих встречах Лихарев предпочитал предупреждать сразу.       — Привет, Денис, — поздоровался главред. — Слушай, я тут с Чехом пойду на мировую, заглянем в “Дядюшку Римуса” выпить, посидеть. Пообщаюсь с ним нормально, а то… в общем, достанет он меня.       — Ага, — послышалось с той стороны телефона. Лихарев закатил глаза: “Да что они, сговорились так отвечать?” — Я, кстати, — продолжил вдруг Малиновский, - подарки твои собрал и до дома довез. Вечером посмотришь. Не против, если я у тебя сегодня переночую?       — Хм. В компенсацию за сорванный праздник? — ухмыльнулся главред. — Хочешь отобрать у меня какой-нибудь новый галстук?       — Коне-е-ечно, — засмеялся Денис. — Ладно, иди, работай. До вечера.       Где-то в тишине пропало обращение “милый” или “дорогой” — Малиновский, все-таки, тоже находился на рабочем месте. Но знал бы Костя, что его любовник в момент разговора не был рад новости о примирении Артема с боссом…       — Васильич! — подошел Денис к скучающему напарнику. — Слушай, у меня встреча, надо кое-куда съездить. Прикроешь, чтобы босс не узнал?       — Так пойди сам ему и скажи, он же тебя отпускает обычно, — не понял парень.       — Да нет, он после вчерашнего злой, не хочу дергать… ну по-братски, давай! — Малиновский сложил руки в молитвенном жесте.       — Ладно-ладно. Надеюсь, это ненадолго, не хочу схлопотать.       Ликующий про себя Денис собрался быстро. Так же быстро он вылетел из издательства в конце обеденного перерыва, чтобы вернуться спустя полтора часа. Путь его лежал в “Кафе у Дядюшки Римуса”.

***

      Артем оказался на месте раньше, чем планировал. Вечер, яркие огоньки ночного города играли на рыжих волосах и в хитрых глазах, еще больше заостряя образ отъявленного негодяя. Чех какое-то время стоял курил, дожидаясь босса, на улице перед самим входом. Люди сновали туда-сюда, текучка посетителей у “Дядюшки Римуса” была совсем неплохая. Да и цены тоже “неплохие”… но такой расклад в данной ситуации только радовал обзорщика. “Какой я стал ценный сотрудник вдруг…” — ехидничал сам с собой он, методично стряхивая пепел с сигареты. Так и не дождавшись оговоренного времени, Артем решил занять столик.       Он нашел приятное место в углу. Людей там, казалось, было немного меньше, чем в середине зала. Играла спокойная музыка. Артем открыл мобильник, чтобы снова свериться с координатами и данными, полученными от Лихарева еще днем. Они оказались верны, и Чех со спокойной душой скинул боссу смс: ”Я внутри. Слева, в углу”.       Через двадцать минут, секунда в секунду к назначенному времени, подошел Лихарев. Он приветствовал Артема вежливой улыбкой и тут же сел за столик.       — И снова здравствуйте. Слушай, странный у них менеджер зала… Пока я пиджак отдавал, чтобы повесили, меня разглядывали так, словно я беглый серийный убийца и за мной ОМОН собираются высылать.       — У тебя просто очень говорящее лицо, — уверенно озвучил сей факт Артем, разворачивая к главреду меню и широко улыбаясь. — Угощай меня.       — Что ты хочешь? — Лихарев ухмыльнулся в ответ. Из-за ребяческого поведения и прямолинейных требовательных фразочек Чех напоминал ему капризную барышню, которую пригласили на свидание.       — Вкусно хочу, — мечтательно заявил обзорщик. — Давай немного выпить и еще чего-нибудь на закусь. Только ты пьешь сок, усек?       Главред тяжело вздохнул, поворачивая голову в поисках официантов. Один зевал возле стойки, остальные ходили мимо столов. Только когда уже раздраженный Сергеевич поднял руку, подошла девушка и посмотрела на журналистов, как на плебеев.       — А, вас еще не обслужили? Уже выбрали? — отсутствующе поинтересовалась она. Ни “здравствуйте”, ни “до свидания”.       — Десять раз… — процедил Лихарев. — Две котлеты “По-киевски”, овощи на гриле, ноль-семь темного разливного и бутылку минеральной воды.       — Две котлеты… что, простите? — девушка сощурилась, оторвавшись от блокнота. Главред безысходно посмотрел на обзорщика.       — То, блин. Давай обслуживай нормально, совсем уже! Я у вас месяц назад был, все было хорошо. — Чех тут же взъерепенился и громко стукнул ладонью по столу. В принципе, поведение девушки можно было объяснить новым рабочим местом, плохим самочувствием, мало ли чем еще… Но волновало Артема не это. А то, что обзор на ресторан был положительным и обзорщик долго и упорно спорил на эту тему с начальником. Сейчас он предвкушал вынос мозга по этому поводу. В нем разыгралась мнительность. — Две котлеты, овощи-гриль и пиво темное. И минералка. Нормальная, нет?       — А, хорошо. Я вас поняла, — как ни в чем не бывало улыбнулась девушка и, забрав меню, сгинула. Артем помрачнел.       — Может, новенькая. Они все странные, — отмахнулся Константин. Хмурое выражение достаточно быстро сползло с его лица, когда он убедился, что девушка донесла листок с заказом до бара. — Надеюсь, я угадал с темным пивом? Просто обычно я пью именно его, а здесь оно действительно хорошее.       — Ага… — осторожно отозвался Артем. Но тут же позабыл обо всех бедах, как только главред перевел тему на что-то более приятное. Правда, это не помешало ему вопить на весь бар агрессивно, но теперь по другому поводу. — Да, я тоже только темное. Ты че! Я ж мужик! Светлое — для баб! Мы не бабы.       — Точно. Ладно… — Костя вдруг завис, засмотревшись на не обновленную пепельницу. Его мозг уже подсчитывал, сколько по времени здесь находился Артем; в посудине рассыпался пепел от трех сигарет и бычки от них. Журналист поднял бровь: “Должны уже были принести новую”. Но он быстро оправился, снова с улыбкой глядя на Артема. — А ты, собственно, в свободное время чем занимаешься? Ну, кроме ужинов за счет начальника, — Лихарев усмехнулся.       — Нормально написанные статьи переписываю, — злобно буркнул Чех, ехидно скалясь. — Вы, Константин Сергеевич, занимаете мои дни и ночи. Я либо пишу для Вас, либо переписываю из-за Вас, либо ненавижу Вас, либо боюсь Вас. Иногда ты, конечно, ниче такой… когда кормишь меня.       Лихарев смотрел на обзорщика, растягивая улыбку. Похоже, когда он не был скован необходимостью орать на подчиненных и самого “любимого” из них в частности, он даже ценил темино чувство юмора.       — Мне таких слов никто никогда не говорил. Ты романтик, Артем. Я тебя даже табачком угощу… — загадочно прикрыв глаза, главред ловко извлек из кармана кожаный портсигар, в котором ровным рядком уютно умостились сигариллы. Причем, похоже, действительно хорошего качества.       — Не… сам кури свой мажорский табак. Но спасибо. — Артем отказался настолько вежливо, как мог. Он был той еще змеей, любил ругаться с пол-оборота и оттачивать на всех окружающих приемы точечного опрыскивания ядом. Конечно, от такой редкой возможности, как немного уколоть начальника, обзорщик отказаться никак не мог.       Лихарев расстроился и убрал портсигар обратно в карман.       — Ладно. Так чем ты все-таки занимаешься, кроме как мной? Что любишь? Семья? Родители? Друзья? Адрес? Прописка? Бильярд? — на каждом слове главред сощуривался и клонился к Чеху, как бы проводя допрос.       — Семья, но не здесь. Друзья - да. Есть… Живу с соседом, Митей... — задумчиво произнес Артем, но тут же осекся. — Но ничего такого, усек? Просто сдаю ему комнату, одному жить грусть-тоска. Адрес не скажу, ты найдешь меня и покалечишь… А так… литературу люблю и любил. Музыка, творчество, саморазвитие и самореализация. Стараюсь поймать побольше хороших моментов в жизни. Все как у всех. — Артем пожал плечами, а ехидный наглый взгляд на мгновение отрезвился и стал кристально-чистым. Но это продлилось недолго. И вот Чех уже повел носом за самодовольной девицей, проходящей мимо, корча неодобрительную гримасу. На стол приземлились две тарелки с котлетой, большое общее блюдо с овощами, кружка пива для обзорщика и бутылка минералки — для начальника. Пока девушка не успела уйти, Лихарев быстро нагнулся к тарелке, как бы вдыхая запах и разгоняя аппетит. Его цепкий взгляд при этом стрельнул в сторону овощей.       — Остыли, — прокомментировал он, поднимая глаза на официантку. Та молча стояла и пялилась в глаза редактора, опустив руки с подносом.       — Девушка! Ну, блин, — обреченно вскинул руки Артем. — Идите грейте, что ли…       — В общем, умница ты, Артем, — проигнорировав дальнейшие действия странной девицы и открыв бутылку с водой, произнес Лихарев. Он продолжал улыбаться, но теперь его взгляд опять прилип к обзорщику: так он раньше всегда смотрел на парня, когда собирался разнести его работу. Впрочем, пока Костя молчал и агрессивно глотал “Боржоми”.       — Да нет. М… — Артем неловко поежился, осознавая, что у него решительно кончаются темы для разговора. В конце концов, они с начальником не были прямо-таки друзьями. Хорошими врагами — да. Но не больше. Ну раз не о чем больше говорить… надо заставить человека краснеть. — А вы с Денисом давно типа, это… ну, вместе?       — Ты же избегаешь разговоров на гейские темы? — не упустил своего случая добродушно поддеть собеседника Лихарев. Ухмыльнувшись, он все же ответил: — Два года, даже чуть больше. Правда, — Константин нахмурился, еще раз глотнул воды, подумал, — а, впрочем, не буду тебе жаловаться. Мое дело.       — Да ладно тебе. Мог бы и поделиться, какой скала, а.       Продолжиться разговору было не суждено. Даже если бы сердце Лихарева и растаяло за душевными посиделками, официантка вернулась в третий раз и, выкладывая блюда на стол, случайно уронила одну тарелку, и ее содержимое посыпалось на пол, задев штанину главреда.       — Все! — тот аж вскочил, зверея. — Девушка, я иду жаловаться администрации!       — Нет-нет, постойте! — вдруг ее лицо прояснилось, а реакция стала вполне адекватной. — Извините, пожалуйста, я принесу замену за счет заведения!       Официантка быстро собрала осколки и убежала звать уборщика, а Лихарев, скрипя зубами, медленно опустился на стул.       — Не знаю, что у них по части концертов, Артем, но с обслуживанием ты их точно перехвалил, — он строго взглянул на обзорщика, но после сложил руки перед собой, возвращаясь в равновесие и давя ухмылку. — Похоже, тебе все-таки стоит иногда меня слушать. Я же говорил…       — А. Ну все понятно… — Чех откинулся на спинку сиденья, вновь по-бунтарски буравя взглядом начальника. — Так ты сюда не извиниться пришел, не на мировую, а мою работу проверить? Да до тебя здесь все было нормально! Реально нормальное заведение. Но ты… что, уже настолько маразм, что ты решил меня на корню извести, как клопа?!       Обзорщик подскочил и рванул к выходу. Он, видно, не намеревался объясняться. Чех отправился домой сразу же, как только покинул помещение. Даже при всем желании Лихарев бы не смог его догнать. Да и сейчас это делать не было смысла. Артему наступили на больную истоптанную мозоль, и он, что дикий зверь, тут же принялся кусаться. Старо как мир.       Раздосадованный начальник только и мог, что оплатить счет. Написать жалобу он все же собрался в виде хоть какой-то компенсации за испорченный вечер, но его остановила та самая менеджер зала, которая так пристально изучала его полчаса назад.       — Простите, пожалуйста, не нужно никаких жалоб. К нам в обед заглядывал какой-то парень, денег заплатил, сказал, что хочет друзей разыграть и мы должны обслуживать таких-то людей как можно хуже…       — Ладно.       Дознаваться, что это за парень, Лихарев не стал, официантку тоже пощадил. Могло оказаться, что местные работники вообще ошиблись столиком. Совершенно расстроенный отвратительным обслуживанием и вспышкой Артема, он тоже направился домой. Хотя обзорщика, думал главред, можно было понять: и правда больное место.

***

      — Я дома, — оповестил Лихарев, переступив порог родной квартиры. Ему навстречу выплыл Малиновский с широкой хитрой улыбкой на лице и костиным халатом — на теле. — Я же просил не надевать мои вещи…       — Да ладно тебе, не жадничай. Тем более, я собираюсь их снять. Вот прям щас.       Дождавшись, пока Костя повесит пиджак и разуется, Денис сбросил с себя одежду и прилип к любовнику тонким обнаженным телом.       — Плохое настроение? Поднять? — елейным тоном предложил критик, заглядывая в глаза. Он-то прекрасно знал: гей мужик, не гей — все одно; все горести и печали уходят, если погладить яйца, чем Денис тут же и занялся, припадая к губам Лихарева. Тот, хмыкнув уже в рот молодого человека, ответил, прикрывая глаза. Усталое и напряженное тело наполнила приятная слабость, исходящая от паха.       Перешагнув через халат и вцепившись пальцами в ширинку на брюках главреда, Малиновский, не отрываясь, повел того за собой в спальню. Только на пороге оторвался, схватив Константина за руку, пока тот справлялся с галстуком.       — Я тебе все твои подарки в гостиной красиво разложил, с утра посмотришь, — промурлыкал Денис, помогая любовнику справиться с одеждой. Оставив мужчину снимать рубашку, он сел на краешек кровати, тут же занявшись ремнем и молнией. Узкая ладонь быстро скользнула в ширинку, сжимая и поглаживая достоинство Лихарева. Тот облизнул пересохшие губы, зарылся пальцами в волосы критика, наклонился и снова зацеловал.       “Все на своих местах”, — думал он, изучая языком рот парня и припоминая неправильный, лишний, случайный поцелуй с Чехом. Еще легче Косте стало, когда Денис сжал губами его вкусовой орган, а рукой - тот, что снизу. Член от умелых и привычных ласк быстро налился кровью, растягивая белье, и Малиновский удовлетворенно замурлыкал, осознавая свою власть.       — Денис, — зашептал редактор, когда поцелуй был разорван, а мужчина остался в одних носках, распаляемый каким-то особенно страстным сегодня любовником. — Я тебе сказать хотел… подожди, — он остановил руку критика, которой тот агрессивно тер возбужденную плоть, нагло глядя на Лихарева. — Я по пьяни, когда был в подсобке с Артемом, целоваться к нему полез.       Денис задумался, пристально глядя на Костю снизу вверх.       — И за это получил в челюсть? Ничего. Он тебе сдачи дал, а ты все равно мой, — хищно улыбнувшись, Малиновский заработал кулаком с еще большим упорством. Не готовый к такому напору главред застонал, откидывая голову назад. “Ничего так ничего… Странный какой-то”, — тенью промелькнуло в мозгу.       Когда Денис уже всерьез собрался делать минет, Лихарев все же вырвался из его хватки и улегся на кровать, зарываясь головой в подушки. Горячие губы снова исцеловали его тело по пути к гордо стоящему члену, который вскоре оказался во рту у любовника. Теребя пальцами мошонку, критик самозабвенно вылизывал ствол, то и дело бросая похотливые взгляды на лицо Кости: следит ли он, восхищается ли умениями.       Костя следил. И даже восхищался, что и выражал шумными вздохами.       Но когда Малиновский засосал яйца начальника под аккомпанемент его протяжного стона, под подушкой неожиданно завибрировал, а потом и пронзительно зазвенел телефон.       — Не отвечай, — прошептал Денис, впиваясь ногтями в бедра Лихарева и возвращаясь к своему занятию. Главред беспомощно замычал, подгибая колени, но мобильный не умолкал. Выбрав между желанием кончить и удовлетворить свое чувство ответственности второе, Константин все же поднял трубку.       — Да? — хрипло произнес он, гладя Малиновского по голове и пытаясь при этом отстранить его от своего паха. Критик не унимался, сердито сопя и продолжая терзать губами все еще твердый орган.       "О, привет, Кость… Константин Сергеевич, то есть. Удобно говорить?" — в неуверенном голосе на том конце трубки главред не сразу распознал Артема.       — Да, только недолго, — быстро ответил Лихарев, пропихивая между лицом Дениса и своим пахом ладонь. Малиновский сдаваться не собирался и укусил мужчину за палец. — Ай! Да… Малиновский! — заорал общий начальник мимо трубки. — Прекрати, по работе!       "Коротко: не прав, вспылил. Извини", — повиновался желанию начальника Чех, пропуская мимо себя его личную жизнь.       — А. Хорошо. Принято, — сухо ответил Костя. Не потому, что злился на Артема, а потому что кровь от члена к мозгу оттекала медленно, мешая мыслительным процессам. — Все?       "В следующий раз угощаю я. Хорошей вам ночи", — не удержался и захихикал в трубку Артем, скинув звонок.       Лихарев вздохнул и убрал телефон обратно под подушку. Уныло развалившийся на его коленях Денис поднял голову.       — Я могу продолжать? — ядовито поинтересовался он, вновь начиная теребить пальцами опавший орган начальника. — Кто это был?       — Артем. Мы поссорились, он извинился, — пояснил мужчина, вновь стараясь расслабиться. Но почему-то после несвоевременного звонка прикосновения любовника не вызывали того приятного зуда и истомы, и Константин тупо лежал, пялясь в потолок. Денис прикасался к нему так и эдак, целовал внутреннюю сторону паха, пробовал обычно безотказные ласки — все зря. В конце концов он сдался и лег рядом с Костей, подперев голову рукой и смотря на него.       — Много у тебя проблем от твоего обзорщика.       — Да нет проблем… устал просто. Вчера этот конфуз с алкоголем, сегодня еще. Отдохнуть хочу, — тихо возразил Лихарев, поворачиваясь к Малиновскому спиной и ощущая его ухоженные пальцы, почесывающие загривок и скользящие вдоль позвоночника.       — Ну хорошо. Тогда отдыхай. Доброй ночи, Костя… — Денис сощурился и наконец прикрыл глаза. По дыханию он понял, что мужчина действительно быстро уснул. Но сам критик провалиться в небытие не мог — его мозг напряженно пульсировал, перерабатывая последние события заново. Малиновскому совершенно не нравилось, что Артем сбивает его любовнику стояк...