Совершенная Сволочь

      Путь до дома Артема занял около часа. Чех, вывалившись из машины (видно, у него это вошло в привычку), принялся уговаривать Лихарева более не беспокоиться.       — Ты меня и так подвез! Я дойду до дома, — осторожно возмущался обзорщик.       — Ты так и не ответил мне. Дома кто-то есть? — Лихарев, хмурясь, упрямо шел следом.       — Нет. И что с того? — обзорщик открыл дверь подъезда.       — А если тебе станет плохо?       — Тогда помру. Только не говори, что ты не обрадуешься! — захихикал Чех.       — Нет, — рыкнул Лихарев, прямо смотря на Артема. Наверное, от такого взгляда как раз впору было помереть. Простояв так с полминуты, Костя все же опустил глаза и вздохнул. — Так ты пустишь меня? Я уж как-то... взялся сегодня за тебя отвечать, так не хотелось бы отпускать вожжи.       Мужчина снова выглядел нервозным. Но если на работе он мог чем-то заняться, то сейчас ему некуда было себя деть. Костя сунул руки в карманы и теперь угрюмо изучал домофон, как будто пытаясь угадать код от него. Артем вздохнул, широко распахнув дверь.       — Давай, заходи. Только помни, что я молодой холостяк без стремления к идеалу... и вообще, творческая личность.       На том и порешили. Артем жил на пятом этаже, последнем в этом доме. Открывать перед своим начальником, явно успешным человеком, двери съемной двухкомнатной квартиры было достаточно странно. Несмотря на предостережения, в помещении было достаточно чисто и свежо, но все комнаты оказались погружены в полумрак, и вовсе не вечерний. Артем, сняв кеды посреди коридора и при этом упав на пятую точку, побежал открывать жалюзи и шторы, чтобы заполнить комнаты светом. Однако на этом его запал закончился, и Чех рухнул на диван в своей половине квартиры; комната Мити была закрыта. Тут же к обзорщику подбежал и пожалелся большой рыжий кот. Но внимание к хозяину оставалось приковано недолго, домашний питомец заметил чужого, подбежал к нему и уставился на мужчину большими желтыми глазами, в которых читалось скорее удивление, нежели испуг.       — Лосось! Отвали от Константина Сергеевича, он на моей-то одежде волосы с трудом терпит! — угроза никак не повлияла на кота, он все так же искал в незнакомце угрозу или дружелюбие.       Внезапный возглас отвлек Лихарева от осмотра обиталища "молодого холостяка без стремления к идеалу". Главред замер посреди коридора с таким видом, будто он только что узнал, что Земля вращается вокруг Солнца.       — Лосось?       — Ну да! А как надо было? Мурик?       — Я не знаю... — отсутствующе произнес Костя, все еще не в силах сложить назад свою картину идеального и закономерного мира. Однако он быстро очнулся, когда к нему притерся обнаглевший Лосось, решивший поближе узнать незнакомого человека. Странно, но Лихарев не подпрыгнул до потолка в страхе словить на себя рыжей шерсти. Он только присел на корточки, принявшись методично гладить кота по спине. — Какой ты упитанный... любит тебя хозяин, а?       — Очень любит. Он хороший друг. — Артем перевалился через подлокотник дивана, наблюдая за тем, как начальник постигает дзен. Очередной раз Чех с удивлением отметил для себя, что Лихарев похож на человека и не робот совсем. — Ой! Надо тебе что-нибудь предложить, ты же не ел. Что будешь? Чай? Кофе?       Чех вновь подрядился куда-то бежать, но быстрый подъем с мягкого дивана тут же уложил его на место. Зато Константин сразу встал.       — Я сам все приготовлю, лежи спокойно, — и он ушел, попутно шурша чем-то, открывая двери и включая свет, определяя, где что находится. Через полчаса Лихарев снова появился в комнате с кружкой чая для себя и кофе для Артема. — Я нашел у тебя в морозилке курицу, сварю на утро бульон, а то у тебя совсем есть нечего, — сообщил он, усаживаясь в ногах у больного. Артем во второй раз за день принял кружку из рук начальника.       — А вообще, все болезни от нервов... — задумчиво отпивал кофе обзорщик, пропуская мимо ушей факт об отсутствии еды. — Вот почему ты остался! Ты чувствуешь свою вину, поэтому так обо мне сейчас печешься.       Лихарев хмыкнул, впрочем, приняв к сведению эту точку зрения. Она показалась ему более осмысленной, чем вариант "до смерти испугался за тяжело больного подчиненного, которого сам гнобил полтора года, а потом совратил во время совместной командировки". Главред устало потер ладонью лицо, приходя в себя. Сегодняшняя суматоха его неслабо потрепала, и Костя отчаянно нуждался в переходе в "неформальный режим".       — Кстати. Я ж тебя так и не поблагодарил за подарок на День рождения, — вспомнил мужчина. На его губах тут же заиграла двусмысленная улыбка. — Стоит теперь у меня на самом почетном месте. В интерьер вообще отлично вписалась.       — Я знаток гомосятского интерьера, — важно заявил Артем, задрав нос. — Эй, чего ты лыбишься-то? Это, между прочим, подколка была!        — Пра-авда? — всплеснул руками Костя, наигранно отведя взгляд. — Кажется, я многого о тебе не знаю...       Уточнение про шутку он просто проигнорировал.       — Вообще ничего. Может тебе дать во что переодеться?       — Я буду очень благодарен.       — Пф, — Артем закатил глаза, поднимаясь с места. И принялся бубнить. — Нет бы просто ответить, там, "да". Или — "нет".       Пока Чех рылся в своем шкафу, главреда активно атаковал Лосось в надежде найти нового друга. Артем и сам облачился в домашние спортивные штаны и футболку, правда, сделал это в ванной, дабы не смущать ни себя, ни начальника. О минувшем инциденте парень как-то даже позабыл, да и плохое самочувствие не позволяло краснеть при виде ухмыляющегося Лихарева. Для гостя он принес большую для него самого на размер черную футболку и безразмерные странные спортивные штаны, которых у Чеха почему-то оказалось очень много.       — Держи. И чувствуй себя, как дома, — без наигранного дружелюбия поспешил снять скованность с главреда, которая у каждого бывает в чужом доме.       — Супер. Спасибо.       Костя в странно приподнятом настроении рассмотрел свои временные вещи и — начал раздеваться. Он снимал галстук, рубашку и брюки, отточенными движениями складывая свою одежду и приводя ее в товарный вид. Вот прямо сейчас в магазин — и на полку. Все это он делал, повернувшись к Чеху спиной и, казалось, даже не замечая его присутствия. Надев футболку и чудо-штаны, он распустил волосы, потряс головой и снова угнездился на диване, залпом допивая чай. Кстати, первая часть одежды пришлась мужчине почти в облипку. Когда Костя вернул свое внимание обратно к больному, обзорщик сидел чрезвычайно красный и отчаянно пялился на дно опустевшей кружки.       — Ты чего? — искренне удивился Лихарев, приподняв брови.       — Ничего... голова кружится, — быстро нашелся, чем себя оправдать, Артем.       И тут у Лихарева зазвонил телефон. Мужчина задумчиво посмотрел на экран, видно, размышляя, отвечать или нет. Выбор пал в пользу первого.       — Одну секунду, — сообщил Костя Артему, а после обратился к собеседнику на линии, — да?       "Костя, ты дома? Я хотел заехать к тебе, а домофон не отвечает..." — это был голос Малиновского, и весьма взволнованный.       — Ну... так я тебя не звал к себе, вроде, — главред поморщился, поднимаясь с дивана и начиная бродить по комнате взад-вперед.       "Да, я понимаю, но... Я извиниться хотел, помириться. Вина купил, все такое. Так ты пустишь?"       — Нет.       Повисло неловкое молчание. Лихарев стоял посреди комнаты с надменно-ядовитым выражением лица, с которым он раньше обычно отчитывал Чеха за его работу.       "А почему?.."       — Потому что я у Артема. Ты же мне сам сказал, что он тяжело болен и дело идет к госпитализации. А у него дома никого нет. Вдруг ему стало бы плохо, а скорую вызвать некому?       На том конце снова замолчали. Артем сидел на диване, открыв рот и круглыми глазами пялясь на отвернувшегося Сергеевича. Тот нервно тряхнул рукой и нетерпеливо позвал в трубку:       — Денис?       "Да, ладно-ладно, я все понял", — спешно затараторил Малиновский. — "Ты останешься на ночь, значит?"       — Нет, дождусь двенадцати, закину его в туалет, чтобы блевать недалеко было, и поеду! Малиновский, блядь, чего ты хочешь от меня?!       "Ничего, ничего, я просто волновался за тебя и хотел уточнить. Не злись. Тогда до завтра и передавай Артемке скорейшего выздоровления..."       Не попрощавшись, Лихарев с фырканьем бросил трубку, переводя телефон на режим "в самолете". Больше его никто не должен был сегодня беспокоить.       — Извини. Он уже достал меня сегодня утром, решил достать вечером. — Костя вздохнул и перевел взгляд на Артема. А тот был весьма ошарашен. Настолько, что даже Лихарев ощутил, что что-то не так.       — Кто тебе сказал, что я болен? И про госпитализацию? — обзорщик нахмурился, направляя взгляд строго на начальника.       — Ну... ко мне ввалился траурный Денис и сказал, что об этом все и говорят. Да господи, об этом реально все говорили, пока ты жался в сортире! — вскинул руки Лихарев, быстро осознав, что кто-то пустил утку.       — Да нет же! Просто мне сегодня нехорошо! И все... Правда, я не болен прям так... серьезно. — Артем даже начал оправдываться. Ему стало немного стыдно за то, что он позволил о себе сложить настолько неверное мнение.       Костя выглядел обескураженным или даже злым. Но не на Артема, а на чертовых сплетников, которые весь день нервировали его и отвлекали от работы. А терзать бедного Чеха сейчас точно не было смысла. Пусть он и не собирался умирать, но чувствовал себя по-прежнему плохо.       — Я верю. Ну... раз уж я все равно здесь, то останусь до утра, как и собирался. Все равно я хотел готовить бульон. Мне надо поставить курицу и посмотреть, что еще есть у тебя в закромах, так что мы можем переместиться на кухню. Сможешь там удобно устроиться?       — Да, — тихо подтвердил Артем и отправился, куда сказано. Там уселся на маленький угловой диван при столе, даже, скорее, улегся. Лихарев принялся хлопотать на кухне. "Как жена, ей-богу..." — отметил про себя обзорщик, при этом активно строя из себя умирающего, чтобы получить лишний сочувствующий взгляд от начальника. Лосось, тут же определив, кто тут по мясу главный, крутился исключительно около Кости и на каждый его вопрос или просто реплику в никуда отвечал уверенным "мяу". Правда, кот выбрал отличную тактику поведения и растопил сердце главреда, за что и получал кусочки мяса в процессе готовки. В отличие от хозяина, Лосось явно умел сходиться с начальством. А Чех, тем временем, молча наблюдал за няней сегодняшнего вечера, укутавшись в клетчатый старый плед по самый нос. Когда курица уже мерно булькала в кастрюле, а использованная в процессе готовки посуда (и вся остальная) волшебным образом расположилась на полках по размеру, Лихарев присел на табурет напротив Артема, окидывая того внимательным участливым взглядом.       — Ну вот, поешь завтра. А то тощий ты какой-то, одни жилы. У вас как, кстати, в основном Митя готовит? — ухмыльнулся главред.       — Не говори о нас, как о гей-паре! — тут же среагировал Артем, хитро щуря глаза. — Что это, тебе, хочешь сказать, я не нравлюсь? На своего Дениса посмотри! У него даже мышц нет, как у девчонки!       — Я это и не имел в виду, — Лихарев закатил глаза. — Просто вы живете вместе. Обычно в таких условиях возникает разделение труда. А Денис... у него просто тяжелый случай. Даже критиковать нет смысла.       Безмятежно пожав плечами, Лихарев смущенно почесал затылок и улыбнулся.       — А, то есть ты критикуешь только то, что тебе нравится, да? — на этот раз не унимался Артем.       — Да, — честно ответил Сергеевич. Это могло бы сойти за иронию, но именно сейчас он смотрел на Чеха как-то особенно честно, не переставая улыбаться.       — То есть, ты так страшно меня задалбывал потому, что давно безответно влюблен? Так же получается! — обзорщик сначала расхохотался, а после принял абсолютно серьезное выражения лица. И с видом знатока и старого дедка, прожившего жизнь отпетого ловеласа, добавил: — Знаешь, если бы ты иначе выражал симпатию, у тебя бы было больше вариантов, нежели Денис.       Лихарев аж покраснел, возмущенно фыркая.       — Много о себе думаете, молодой человек! Я задалбывал тебя потому, что ты талантливый журналист. И мне нужно было, чтобы ты совершенствовался. А варианты мне не нужны. Я не большой любитель заводить отношения на работе... даже с Денисом мы были знакомы раньше. И мне начинает казаться, что то, что я оказался его начальником — это скорее минус.       Костя вздохнул, наливая себе еще чая. Он выглядел загруженным и подавленным. Со своим любовником после неприятного казуса Лихарев не общался уже неделю и не мог сказать, что очень скучает. Артем же, видя состояние начальника, решил продолжить легкие уколы. Они всегда помогают. Поэтому он с минуту смотрел на главреда, а после закатил глаза и махнул рукой:       — Да коне-е-е-е-ечно. Нравился я тебе! — скепсисом заполнилась вся кухня.       — Не провоцируй меня.       Лихарев сердито засопел и вернулся к плите, не желая продолжать разговор на столь щепетильную тему. Конечно, он никогда не задумывался о том, нравился ему Артем или нет. Однако с точностью мог сказать, что обзорщик нравится ему сейчас, в данный конкретный момент и, по всей видимости, несколько дней назад, иначе не произошло бы того, что произошло. Приятное воспоминание вернуло на угрюмое лицо улыбку. Со стороны могло показаться, что Лихарев с особенной нежностью и ностальгией варит труп самого заклятого врага, не жалея соли и перца.       — Кто, я? Увольте! — фыркнул обзорщик. — Тебя будут провоцировать не я, а одна комната на двоих, один диван, одна ванная... и так далее. А если что, я тебе руки оторву, так и знай.       Артем принял суровый вид, наблюдая за главредом дальше. "Врага надо знать в лицо!" — установил причину столь пристального взгляда в спину Сергеевича Чех. Заметил выражение лица обзорщик не сразу. Но не смог сдержать ухмылки:       — Представляешь, как меня варишь? Если что, у меня есть сковородка, чтобы можно было представить, как ты кого-то жаришь.       "О, Господи, пошли ему кость в глотке..." — подумал мужчина в отчаянии, а потом на месте кости ему представилось что-то другое, и это перечисление общих вещей и последняя шутка вырвали из груди Лихарева зычный смех. Перемешав бульон и кинув туда нарезанную морковь, он повернулся к Артему, вальяжно прислонившись к кухонной тумбе.       — Не оторвешь ты мне руки. Ты болеешь. И если ты не заткнешься, то я отжарю тебя прямо на этом столе. Можешь после этого хоть зарезать меня, но зато моя совесть будет абсолютно чиста.       Главред говорил, смакуя каждое слово. Снова его странный, наглый, горячий взгляд засел на лице Чеха, в противоположность тому холодному, строгому и цепкому, которым он смотрел на окружающих, будучи на работе. Обзорщик, узнав характерные черты "альтер-эго" начальника, вновь залился краской. Краснел он очень быстро и густо, тут же выдавая свое смущение или злость. А во всем виноваты близко расположенные капилляры — как ни старайся, не скроешь ничего. Да Чех, в общем, и не пытался. Он сам слабо отдавал себе отчет в том, зачем ему, ослабшему, дразнить мужчину, который и так сильнее него, даже полностью здорового. На высказанные угрозы парень только широко улыбнулся, обнажая белые зубы.       — О-о-оу, я соскучился по такому тебе. — Чех сказал это с интонацией маленького ребенка. Хотя сам себя проклял за это пару раз. Видно, искусственные перевороты в теле, что создал Малиновский, и скачущее давление неслабо отыгрались на уме обзорщика.       — Та-а-ак... — главред быстро вернулся в норму, хватая Артема за шкирку и оттаскивая назад, в комнату.       "Да ему плохо", — успокаивал себя Костя, не имея иной возможности объяснить себе странное поведение парня. Вот, Чеха уже уложили обратно на диван. Последний только хихикал.       — Ты, давай-ка, значит, отдохни, — начал Лихарев "строить" съезжающего с катушек обзорщика, — а я пока в душ схожу и суп доварю, потом вместе разберемся, где и как спать. Какое полотенце мне можно взять?       — Вон, в шкафу, вторая полка снизу. — Артем развалился на диване, указывая пальцем направление искомого предмета.       Кивнув, главред взял полотенце и умчался в ванную. Он влез под прохладную воду, глубоко вдыхая-выдыхая. Лихарев не мог оправдаться перед собой. У него не так уж давно был секс, но провокационные шутки Чеха выбивали почву из-под ног. Косте пришлось признать, что он хочет не чего-то абстрактного, а именно этого, конкретного, рыжего засранца. И сейчас, когда тот, утомленный болезнью, выглядел столь расслабленным и подавленным, редактор едва сдерживал свои порывы.       Не решившись дать волю фантазии в чужом доме, Лихарев просто быстро ополоснулся, на кухне довел бульон, поставил его в холодильник и вернулся в комнату, неся в руках сложенную футболку, которая впоследствии уютно устроилась на нужной полке в шкафу. И застал он такую картину: Артем разложил диван, постелил все хорошенько и — естественно, уже упал без сил, не способный двигаться. Упал он поверх одеяла в одних трусах, футболка задралась на голову. Видно, пытался раздеться, но не успел сделать это должным образом. Так и лежал, как говорили наши мамы, "жопой кверху".       Лихарев вскинул брови, помедлил и наконец подошел к Артему. Он вдруг почувствовал, что очень хотел бы прикоснуться к этой стороне тела, ведь в той курортной интрижке обзорщик лежал на спине, потрогать которую не представлялось возможным.       — Устал, бедняжечка, — проворковал главред, вдруг улыбнувшись. Ласковые слова и интонации казались непривычными для его голоса. До сих пор Лихарев сохранял либо самоуверенное спокойствие, либо проявлял нервозность, либо издевался насмешливым тоном, но теперь его и можно было сравнить, разве что, с заботливым папочкой. Костя подошел к неподвижному Чеху, приподнимая его и стягивая футболку. Мужчина понял, что Артем сейчас действительно не в состоянии это сделать.       — Угу-у-у-у-у... — полусонный Чех даже улыбнулся в ответ на воркование мужчины, возможно, слабо понимая, кому оно принадлежало. Он, упав вновь на кровать, потянулся и принялся сладко-сладко сопеть. Уснул. Чех мирно улыбался во сне, раскидав конечности по кровати, развалившись на мягком ложе в форме звезды. Главреду даже пришлось его пододвигать к стенке, чтобы нормально устроиться самому. Убедившись, что страдалец действительно спит, Костя тоже завернулся в одеяло, отвернувшись в противоположную сторону. Он всегда тяжело засыпал на новом месте, из непривычки и интереса, и поэтому какое-то время прислушивался к бессознательному бормотанию Артема. В конце концов Костя провалился в неглубокий сон, готовый в любой момент подскочить и оказать помощь.       Артем очнулся где-то через три часа сна, очередной раз вдруг широко распахнув глаза. Он подскочил и долгое время озирался по сторонам, возвращая сознание. Ровно до тех пор, пока его взгляд не наткнулся на мирно спящего Константина Сергеевича. "Ну вот, уже просыпаемся в одной постели. Не ровен час, как..." — Чеха передернуло. Он с большим трудом осознавал себя в объятиях мужчины, даже после интрижки в отпуске. Артем долго всматривался в спину Лихарева. Того самого человека, которого он не так давно не мог терпеть. Просто на дух не переносил! А тут такое: и талантливым журналистом назвал, и заботился, и до дома подвез, и вообще... "Старый извращенец", — закончил мысль Артем, ни с того ни с сего плотнее укрыв главреда одеялом, которое Чех у него один черт отвоевал. Обзорщик боролся со всем даже во сне.       Осознав, что Морфей больше не хочет наведываться к шальному уму, Артем осторожно переполз через Костю, чтобы не разбудить. Главред пах приятно и, кажется, даже дышал выверенно и строго по сценарию. Артем представил, как он мог бы скомандовать своему организму в манере начальника-садиста: "Так. Без храпа и прочих конфузов! Ясно вам?!" И тут организм такой: "Ла-а-а-а-а-адно, Константин Сергеевич". Собственные мысли насмешили обзорщика. Поэтому он поспешил удалиться за свой компьютерный стол, чтобы не шуметь и не мешать. Чех включил компьютер, чтобы не было скучно.       "С другой стороны, это даже неплохо. В конце концов, там, в отеле, мне было приятно не только в эгоистичном плане, но и хотелось доставлять удовольствие. Или, может, я мать Тереза? Ну да... эротическая мать Тереза", — опять сам себе улыбнулся Артем, открывая окно браузера. Загружающийся белый экран больно бил по непривыкшим глазам. Чех, с минуту сомневаясь, в поисковой строке вбил самый незамысловатый запрос: "гей-порно". Но вдруг стер, чертыхнувшись. Немного подумав, он все же решился проверить, насколько ему нравится такого вида любовь. Он зашел на свой любимый порно-сайт, тут же обнаружил вкладку с гей-порно, и его взору представились сотни тысяч всяких разных способов использовать задний проход не по назначению. Артем решил не сильно себя травмировать и щелкнул на жанр, который не предполагал странные вещи не там, где нужно. Теперь вариантов видео стало меньше. Пора выбрать что-нибудь и проверить себя.       "Ладно, я одним глазком и все... Нет, если не проверю, не узнаю!" — уговаривал себя обзорщик минутой неуверенных постукиваний пальцами по столу. Миг душевных терзаний. Нажал на воспроизведение. И... он специально выбрал такой ролик, в котором один из мужчин, покрупнее, страшно похож на его собственного начальника. "Только у моего торс получше сложен... Мать вашу, какого такого "моего"?! Я дурею!" — душераздирающие вопли Артему глушили пошлые звуки, которые издавали наушники. Чех закрыл глаза руками... Но спустя мгновение смотрел сквозь пальцы за минетом. Артем страшно раскраснелся, засмущался и его бросало в жар. Но он никак не мог дать себе конкретный ответ: нравится ему это или нет.       Время шло.