Совершенная Сволочь

      Звонок будильника растормошил спящего Артема. Он судорожно подскочил, нашел джинсы, в которых оставил телефон, начал там рыться. Отключив будильник, Артем, покачнувшись, попытался открыть глаза. Не вышло. Обзорщик машинально начал натягивать на себя штаны, потом пошел в ванную. Не открывая глаз, почистил зубы, умылся, но все это совершенно не принесло бодрости. А маршрут ежедневных подъёмов Чех знал настолько досконально, что ему не нужно было видеть: он и так знал, где скрипят половицы, где его рыжий затылок задевает висящие в кухонном проеме колокольчики... Поэтому уже через полчаса сборов Артем, все так же спящий, сидел и судорожно пытался попасть пальцем на кнопку электрического чайника, чтобы его включить.       Только вот Лихарев не просыпался. Ночью в процессе сна он перевернулся на спину, да и теперь, с утра, продолжал лежать как мертвец. Веки мелко дрожали: похоже, он улавливал перемещения Артема, но не придавал этому значения, подчиненный собственному ритму. Вернее, это ритм был подчинен Лихареву…       Когда кофе для себя и начальника был заварен, а Артем разлепил веки, но все еще был похож на китайца, пришла пора будить спящего.       — Кость, вставай... На работу пора. — Артем тормошил начальника носком ноги, не удосужившись наклониться и делать это рукой. — Вставай, а вдруг опоздаем! Тогда точно все заподозрят, вставай, Костя-я-я-я-я-я...       Лихарев, пробудившись, только крепче зажмурился и зарычал, отмахиваясь.       — Сегодня суббота, Чех. По субботам встаю в десять. Отвали и сам ложись… — круто повернувшись, главред со странной для себя грубостью закатался в одеяло, как в кокон, выражая тем самым протест нарушению порядка.       — Какая суббота..? — Артем медленно соображал с утра. Несколько минут ушло на то, чтобы процессор мозга обработал информацию. После Чех обреченно уронил свое тело на диван, раскидав конечности в разные стороны, причем, забросив одну из них на Лихарева. И задремал.       Через полчаса замок в железной входной двери приветливо щелкнул: это домой возвращался напевающий что-то Митя. Он быстро скинул обувь и, услышав запах, тут же отправился на кухню. Там его ждал кофе. Парню оказалось невероятно приятно, что его сосед и друг оказался таким чутким и заботливым, поэтому решил разбудить приятеля приветственным пинком под зад, чтобы быстрее летел с кровати, а то кофе пить одному очень скучно. Митя проскользнул в комнату Артема, где обнаружил развалившегося и мирно сопящего Чеха. Бухгалтер также не мог не заметить укутавшуюся в одеяло фигуру.       — Ух ты, че, девушку нашел... — Митя присел на корточки в изголовье кровати и поставил кофе на пол. Его терзало любопытство. Артем лежал и спал с говорящей ухмылкой на лице, а значит, ночь проведена хорошо и что-то заставило его забыть ежедневные придирки начальника. На месте этого "что-то" Митя не мог вообразить ничего более подходящего, нежели хорошенькую девчушку. "Наверное, брюнетка, с сочными губками и длинными волосами. Нет, не могу отказать себе в удовольствии..." И Митя, не боясь того, что кто-то под одеялом мог проснуться и испугаться, приподнял уголок пододеяльника, а там...       — Какого, блядь, хуя, мне дадут поспать или нет?! — зло шипя, Лихарев, едва лишь ощутив чье-то вмешательство в личное пространство, подскочил на кровати. Нет, не брюнетка. Шатен! С длинными волосами! И благородной, мать ее, щетиной! К тому же, без трусов. Пожалуй, последний фактор и отрезвил мужчину, и гнев сменился неловкостью. Тут и голова заработала… — О… — многозначительно произнес главред, подтягивая одеяло так, чтобы прикрыться, и заодно нашаривая потерянные трусы. — Ты, наверное, Митя?       Лихарев покосился на Артема. Поскольку заорать никто пока не успел, тот, лишившись теплого тела для объятий, просто отвоевал две трети одеяла и перевернулся на другой бок, сопя в две дырочки.       — Д-да... М-митя... — лепетал бедный бухгалтер, уже забившись в противоположный угол комнаты и прихватил с собой кофе. Ну, мало ли, злой дядька может обидеть и его. Кажется, у парнишки дергался глаз. А, может, и оба. Он протянул трясущимися руками кружку с напитком в сторону Лихарева... — В-вам кофе или трусы подать..?       — Да не надо мне ничего, не нервничай, — Костя закатил глаза. Трусы нашлись возле кровати, поэтому главред, протянув руку через Артема, с некоторым трудом достал их и быстро натянул на себя, а затем вылез из постели и потянулся. – Пошли на кухню, пускай спит. Я его сюда вчера еле живого привез, — поспешил пояснить он заодно и то, как сам оказался в чужой квартире.       По дому Лихарев уже передвигался действительно как по своему собственному. На столе нашлась вторая чашка с остывающим кофе. Смекнув, что Чех все равно пока досматривает утренние сны, мужчина сделал большой глоток и как ни в чем ни бывало двинулся разогревать суп для себя и для Мити, впрочем, даже не спросив согласия. На самом деле, он очень нервничал, но за активной уверенной деятельностью старался смягчить недвусмысленную ситуацию. Митя прошмыгнул на кухню очень-очень тихо. Он сел на стул и некоторое время с подозрением буравил спину Лихарева взглядом.       — А после кого это он полуживым стал? — подозрительно сощурившись, поинтересовался Митя. Лихарев укоризненно глянул на него через плечо.       — Не знаю. Блевал вчера весь день на работе и вообще… то ли отравился, то ли еще что. Давление упало сильно. Он сказал, за ним приглядеть некому, так что я его отвез и остался на ночь на всякий случай. – Поскольку Сергеевич не сказал ни слова неправды, речь его звучала твердо и убедительно. Правда, она никак не объясняла, почему он оказался с утра в постели Артема, в его объятиях, да к тому же обнаженный.       — А своими трусами Вы ему первую помощь оказывали, значит, да? — С подозрением окинул взглядом мужчину бухгалтер. — Ладно, я у Артема потом спрошу. И вообще Вы не представились. Я уже видел Ваши причиндалы, но не знаю имени!       — Перевязывал боевые раны… — не удержавшись, сострил в ответ главред. – Лихарев моя фамилия. Константин Сергеевич.       Константин Сергеевич поставил две миски бульона на стол и присел на табурет напротив Мити.       — Пф. Очень смешно... — Митя добавил в голос заискивающие нудные нотки, какими обладают практически все люди, считающие деньги. — А-а-а-а-а, так это вы та свол... Кхм, тот славный начальник моего соседа. Я о вас много слышал. Пару раз во имя Вас билась мебель и иногда проламывались стены, когда, не выдерживая Вашей любви, Артем и сливал ее на окружающий мир.       Митя говорил медленно и забавно спокойно даже в такой ситуации. Очки в квадратной оправе у него на носу иногда сползали, и он их поправлял. Парень имел узловатые узкие пальцы, чисто бухгалтерские, и на каждом слове стучал одним из них по столу, словно считал. Лихарев наблюдал за этим с крайним интересом, словно считывая через повадки чужой характер.       — Ну да, у нас с Артемом довольно… пикантные отношения, — протянул в тон Костя, про себя почему-то сразу начав подсчитывать дни, пока Митя недовольно хмурился. Это было так странно: прошло совсем немного времени с тех пор, как Чех являлся в эту квартиру, готовый свежевать ненавистную сволочь. А теперь его вместе с этой самой сволочью застает в неловком виде сосед…       — Привет, — появился в преддверии кухни рыжий, сладко потягиваясь и придерживая рукой спадающие джинсы. — Чего вы тут бубните... А, Митя... Привет.       Артем неловко улыбнулся и тут же раскраснелся, а Митя откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, состроив, насколько это было возможно, критичное лицо.       — Что-то я себя не на своем месте ощущаю, — сконфуженно пробормотал Лихарев себе под нос, а после уже громко и ясно обратился к Артёму: — Тебе наливать?       — О, да, давай. — Артем заинтересованно посмотрел мужчине через плечо, дабы опознать его занятие. А после тут же умостился за столом, раскидав ноги под ним. Митя долго и внимательно наблюдал за хлопочущим по хозяйству мужчиной, а после перевел взгляд на Чеха и...       — У тебя засос! — бухгалтер настолько громко обозначил свою находку, что несчастный Артем обронил ложку и половину стола.       — Нет, это синяк! — воинственно парировал обзорщик.       — Это он об дверь машины ударился, — авторитетно пояснил Лихарев, ставя перед Артемом тарелку и возвращаясь на место. — Приятного аппетита, — кивнул он, принимаясь за еду.       — Ну да, конечно... — не в силах спорить, Митя приступил к супу. Он иногда кидал на Лихарева оценивающие взгляды. Но чем меньше оставалось в тарелке супа, тем миролюбивее становился Митя. Артем просто поглощал еду молча и с интересом. Наконец бухгалтер закончил трапезу первым. — Вкусно. Спасибо. А Вы хорошо готовите, Константин Сергеевич.       Главред аж засветился от гордости. Вскинув голову, он с довольной улыбкой собрал пустую посуду и сам же отправился ее мыть. Артем же захихикал, вручая начальнику в руки тарелку и ложку.       — Спаси-и-и-ибо, Павлин Сергеевич.       Лихарев резко помрачнел, но тарелку взял, смерив Чеха убийственным взглядом. Но вскоре пришёл в норму, просто быстро и тщательно перемывая тарелки. Казалось, мужчина хотел что-то рассказать, но задумался и забылся, увлекшись уборкой. В процессе натирания тарелок до блеска он будто пребывал в собственном удивительном параллельном мире идеального порядка. Чех же куда-то унесся тут же, как с едой было покончено, а Митя принялся крутиться около кухни, также убираясь, чтобы не стыдиться в присутствии слишком хозяйственного гостя. Сам обзорщик примчался на кухню десятком минут позже, общаясь с Лососем и уже напялив футболку кое-как. Казалось, что за своими сменяющимися мыслями и желаниями сам Чех совсем не успевал.       Митя, явно чувствуя себя неловко за утреннее недоверие, осторожно отвлек Лихарева от занятия:       — Вам кофе сварить? — участливо поинтересовался бухгалтер, тогда как Чех скрылся с глаз долой. Где-то в другой комнате послышался грохот.       — Нет, спасибо, — улыбнулся Лихарев, уже вымывший раковину и тумбочки. После совместных усилий кухня выглядела так, что хоть рекламу мистера Пропера снимай. — Я сейчас оденусь да поеду, наверное. Дела...       "Малиновский", — буркнул про себя Костя, все же ощутив некий укол совести. Его провинившийся любовник, однако, прошлым вечером собрался мириться.       — Ох. Ну, спасибо за завтрак. — парень пожал плечами и отправился в свою комнату, опасливо прикрыв дверь. Артем же занимался тем, что катался по полу в коридоре в носках. Митя, привыкшей к такому поведению соседа, не обратил на это никакого внимания.       Зато Лихарев остолбенел, в конечном итоге поймав на полпути в комнату въехавшего в него Чеха. Тот, снова поневоле оказавшись в объятиях по-прежнему полуобнаженного мужчины, в очередной раз захихикал, как маленький мальчишка.       — Тебе сколько лет, мальчик? — буркнул главред, проплывая мимо.       — Пф, а тебе, старикан? — парировал Артем, не унимаясь в своих занятиях.       — Прекрати называть меня старым! — крикнул Лихарев из комнаты, шурша одеждой. Через десять минут он вышел собранный, выглаженный и статный. И все еще обиженно посапывающий. Костя встал в дверях, отпирая. — Мне пора.       Из комнаты высунулась светлая голова Мити, который по обыкновению вежливо улыбнулся и помахал рукой. Лихарев кивнул.       — Ну, бывай. — Артем пожал плечами, подходя, чтобы закрыть дверь. Они на мгновение встретились взглядами с Лихаревым, но обзорщик тут же отвернулся.       Когда главред вышел и дверь за ним закрылась, он еще немного постоял у порога, потом вздохнул и двинулся вниз. Весь путь до машины его мысли занимал лишь тот факт, что утро вышло неловким и чего-то в нем совершенно точно не хватало. В несколько подавленном настроении Лихарев сел за руль и, морщась, стал набирать Малиновскому.       — Ну так что? — подкрался Митя к сидящему за компьютером Артему. И снова со спины! Чех подумал, что однажды его так действительно инфаркт хватит, но сосед быстро нашелся: поставил перед обзорщиком открытую банку пива.       — Что? — непонимающе поинтересовался Чех, щелкая мышкой. Он оценил преподнесенный дар, тут же отпивая пьянящий напиток.       — Артем, — бухгалтер закатил глаза, — ты серьезно думаешь, что ситуацию, в которой я застаю тебя в одной постели с твоим голым начальником-геем и "синяком", — он жестом изобразил кавычки, — на шее, можно расценить как двусмысленную?       — А, ты об этом... — Артем сконфузился, на некоторое время оторвавшись от своего занятия. Но после лишь пожал плечами. — Да я сам не знаю, так что мне нечего тебе сказать.       Чеху действительно нечего было объяснить Мите. Он сам слабо понимал происходящее с ним последнее время, но не решался в этом разбираться. Боялся заковаться там. Он прекрасно понимал, что интрижки с начальником — это дело страсти и времени, все может кончиться столь же внезапно, как и началось.       — Да у него хахаль есть, не парься, — пояснил свое минутное молчание обзорщик, запивая горькую правду не менее горьким пивом.       Митя покачал головой.       — Я не силен в психологии голубых, но, видимо, не очень хороший хахаль. — Парнишка на время примолк, глядя на задумчивого и, казалось, даже немного расстроенного Артема. Зная, что тому нужна встряска в трудных и неоднозначных ситуациях, Митя решил пошутить над другом. Он поправил очки и, сощурившись, многозначительно выдал: — А начальник, надо заметить, у тебя ничего такой...       — Да... — задумчиво выдал молодой человек, но через секунду осознал сказанное. — Что? Нет! Начальник как начальник. Я вообще думаю, что ему поразвлечься чисто, а я попался. Сам дебил. Да ладно... С Денисом помирятся, от меня отвалят.       Митя захихикал. Его пацифизм позволял абсолютно спокойно воспринимать ситуацию, в которую попал Артем, и использовать все эти подтрунивания, которые нормальны для парней в момент обсуждения новой девушки.       — Да уж ладно. Он так мне рассказывал, что тебе было плохо, а он тебе помог... прямо рыцарь! А Денис? Что Денис? По твоим рассказам, там какой-то педераст сладенький, а ты у нас парень видный, исполнительный...       — Слушай, отвали, а! Я все еще при своих кулаках. И вообще... Один раз — не пидарас! — Артем сам засмеялся, явно стараясь воспринимать ситуацию, как шутку. Но он все еще чувствовал себя игрушкой в руках начальника. Вот так всегда: проходит опьянение страстью, в голову бьют мерзкие думы.       — Один? А у вас только один раз было? — сосед совсем страх потерял и вовсю заливался. Артем нахмурился и уронил того на диван, пнув под коленку.       — Кончай, идиотик.       — Ну ладно-ладно... — сдался парень. А потом слово за слово — да и завел другую тему.

***

      Так, спокойно да в разговорах, бытовой суете и прошли выходные. Артем совсем уж успокоился и примирился со своими мыслями. Похоже, пока Лихарева не было рядом, он не переживал и не поддавался на провокации своих эмоций. Но вот утро понедельника началось с какого-то странного щемящего предчувствия, да и вообще весь мир, казалось, выглядел по-другому. В маршрутке какие-то бабуси доказывали друг другу, что президент козел, как и все мужики, а страна катится туда, куда нельзя называть, а в остальных странах еще большие козлы, у нас "ниче такой" правит…       А при входе в издательство Артем встретил Малиновского. Тот выглядел до странности спокойным и даже озабоченным. Он не набросился на Чеха с заговорщицким блеском в глазах или мрачным выражением на лице, а просто улыбнулся и двинулся в редакцию вместе с ним. Артем даже решил, что того успели обработать инопланетяне. Или, наконец, правда Лихарев построил... "Интересно, рубашечка опять новая в честь примирения, или это я запамятовал?" — нахмурился обзорщик.       — Привет, Артем. Как выходные? Как себя чувствуешь?       — Привет, хорошо. Очухался... Ты как? — Чех решил не припоминать то, что именно Малиновский накапал начальнику про болезнь. В принципе, себе не в угоду.       — Да тоже ничего. Вот, с Лихаревым, вроде, помирились... — Денис вздохнул, заходя в лифт и нажимая нужную кнопку.       — Круто-круто... — Артем ухмыльнулся, всматриваясь в кнопки. Он едва дождался, когда двери закроются, а после откроются вновь на нужном этаже. А когда это, наконец, свершилось, Чех сорвался с места и быстро скрылся на своем рабочем месте. Вернее, влетел в толпу народу, которая почему-то плотным кольцом обступила его стол.       — Темыч! Колись, ты какую-то девку тут подцепил, что ли? Угостишь? — прорезался сквозь общий ехидный гомон голос Артура. Он прямо-таки вырос перед удивленным Чехом, вытаскивая карандаш из зубов.       — Да какая девка! Это лихаревская работа, он же шикарно готовит! — вставилась сердитая Сонечка, которую здесь, видно, мало кто слушал. — Он, когда еще главредом не стал, приносил такие на один из своих Дней рождения.       — Да че, че, че происходит-то?!       Чех успел даже испугаться. Он протолкнулся к своему столу, на котором стояла достаточно большая белая коробка без каких-либо пометок, но с исходящим от нее приятным сладким запахом. Артем поднял крышку. Изнутри на него смотрела пара десятков ровных, золотистых, свежеиспеченных пончиков, покрытых белой глазурью, которая мягкими застывшими потоками опускалась в идеально ровные отверстия в центре каждой булочки. Некоторые пончики были украшены разноцветными посыпками или кокосом.       — Ну не может Лихарев так готовить, — тараторил над ухом Артур, активно размахивая руками и тыча в коробку. — Но что не магазинные — это точно!       — Да наверняка из какой-нибудь пафосной кондитерской! — донеслось с другой стороны.       — Да нет, Танька из корректорской офигенно готовит... Или та, с третьего этажа, бухгалтер...       — Все, идите отсюда все! Мне работать пора! — смущенно запротестовал юноша, недовольно махая руками и стараясь отстранить людей от своего стола. — И вам всем тоже! Щас Лихарев выйдет и надает вам по щам!       — Да ни фига он не выйдет, он пошел списки призывников обнародовать, — авторитетно заявил один из коллег по цеху. — Сегодня сам Игорь придет к нам...       — Игорюша! — всплеснул руками Артур. — А я думал, он уже слился с киберпространством...       Все мало-помалу разошлись, и только Малиновский еще поводил носом над коробкой. На его лице на миг появилось очень странное и неприятное выражение, но тут же угасло. Редакция потихоньку начинала работу, а Сонечка как раз принесла чай, наливая себе, Артему и Артуру.       — И все-таки это Лихарев готовил. У него ж мать — повар в ресторане, вот и ему передалось, он же это очень любит... Интересно, чего это он? — с улыбкой посмотрела она на Артема.       — Не знаю. Может, его божьей палкой по голове стукнуло по пути на работу, — Артем угрюмо пожал плечами, тут же раздавая друзьям угощение. С остальными он делиться не собирался, коробку с пончиками отодвинул на край стола, доставая для себя один. Сладость оказалась действительно вкусной и скрасила утро. — Если это он, то готовить он умеет, это да...       — А я все равно не верю, — отмахнулся Артур, уминая пончик. — Кстати, кажется, надо угостить Дениску... а то он тебя сейчас взглядом спалит...       Малиновский и правда сидел, вытянувшись в струну и глядя поверх монитора на Артема. От его утреннего спокойствия не осталось и следа. Похоже, у него были свои мысли на счет того, с чего бы вдруг Лихареву угощать кого-то, да еще и своей выпечкой.       — Да я тоже. А? — Артем обернулся, наткнувшись взглядом на Малиновского. — Ой, Денис, чаю хочешь?       — Хочу, — критик хмыкнул и растянул губы в обыкновенной лисьей улыбке, прикрывая глаза. Он поднялся со своего места и подошел к столику "для своих", пододвигая какой-то незанятый стул. — Можно? — он ткнул пальцем на коробку с пончиками.       — Ага, ешь, сказал же... — Артем усадил подскочившую тут же Сонечку, чтобы последняя посидела спокойно. Он заварил чай Денису, благо, чайник все еще оставался горячим. И оставил кружку перед критиком. — Приятного.       — Спасибо, — кивнул Малиновский, кажется, даже оживившись. Он с видом ценителя выбрал самый симпатичный пончик и, сперва понюхав, как во время дегустации, откусил кусочек. Артур подавил смешок в своей кружке — ну не мог он видеть эти ужимки.       — Та-ак, вот не приходишь к вам, не приходишь, а они тут и плюшками без тебя балуются, и вообще... — донесся со стороны двери непривычный и незнакомый голос.       — Игорь! — встрепенулся сисадмин и побежал обниматься. На входе в редакцию стоял высокий жгучий брюнет в очках с довольно толстыми стеклами, в роговой оправе. Бледное лицо и осанка выдавали заядлого нелюбителя высовываться из дома или офиса.       — А Вы кто? — нашелся кто-то шибко умный. Впрочем, по ухмылкам всех присутствующих было видно, что это местная ходовая шутка.       — Так, орлы! Стройся по росту, а ты вообще уйди от меня, — отпихнулся мужчина от радостного Артура. — Константин Сергеевич мне тут написал выбрать лучших из лучших и прикопать себе, пока я там экспериментирую с сайтом нашего журнала. Ну, кто тут умный?!       — Я! Начальник столько имел мне голову, что зачал там наше общее чадо — мо-о-о-о-озг..! — резво поднял руку Артем, хихикая.       — Да, Лихарев может, может, мы с ним тоже когда-то регулярно тра-ах-ха-ха... — Игорь прервал шутку, закашлялся и засмеялся, бойко смотря на Артема и скаля белоснежные зубы. — А остальные че, все дебилы, что ли? Ну я так не играю...       Свеженарисовавшийся редактор интернет-версии журнала картинно развел руками и выудил из заднего кармана джинсов сложенный листок.       — Ну, в общем, поскольку я вам все равно не верю, мне тут Лихарев сам написал, кого надо брать. Тянем левую руку, кого назвал! Васильева!       В глубине кабинета рукой помахала девушка, давно идущая на повышение.       — Ага, только блондинки мне не хватало... — пробормотал Игорь и снова заорал: — Малиновский!       Денис вытянул руку, самодовольно улыбаясь. Про пончики он совсем забыл от радости.       — Отлично, один пидор есть... — снова тихо забормотал брюнет, оценивающе глядя на Дениса. — Ну и... Чех! Блядь, что за иностранцы тут! Надеюсь, по-русски хоть пишет?! — продолжал голосить редактор.       — Эй! Русский я! — недовольно замахал руками Артем, после картинно скрестив руки на груди. Привыкшая к тому, что у обзорщика всегда все через одно место, редакция лишь разулыбалась. А Чех сидел и по-дедовски бубнил: — Еще один трахатель мозгов, мать его...       — Ну, русский или нет, я проверю... — шептал Игорь, не поднимая головы. А потом как поднял — так и подпрыгнул на месте. — Господи, рыжий, да еще и с генами Лихарева в мозгу! Нет, все, это конец, я сваливаю!..       И Игорь выбежал за дверь, скомкав и выбросив листок. Но через пару секунд вернулся, поправляя очки. Артем был очень хмур и смотрел на мужчину исподлобья.       — Ну а теперь к делу. Короче, вы трое — гордитесь, и те, у кого в журнале собственная колонка — тоже, все остальные лошары, гы-гы. Шучу, конечно. В общем, пока мы там креативничаем и вносим всякие разные изменения в сам сайт, я проверю, прав ли Константин Сергеевич на счет вас. Да и он заодно проверит. Считайте, что у вас экзамен. От каждого требуется придумать тему для собственной колонки и написать пилотную работу. Кто молодец — тот попадает в приложение к спецномеру журнала и становится моим клиентом. А потом получает свою колонку в журнале, когда у нас кто-нибудь на пенсию свалит, наконец...       — Супер, — недовольно буркнул Чех, возвращаясь к своему рабочему месту. Два других кандидата были счастливы. Кроме Малиновского. Кажется, того задел сам факт присутствия Артема на одной с ним планке. В остальном, он, как и все, радовался, правда, менее активно.       — Эт самое. Плюшечкой угостишь? — внезапно вырос перед Артемом Игорь, облокачиваясь о его стол и пронизывая обзорщика жгучим взглядом. Он так нагло ввалился в личное пространство, будто не пончик пришел просить, а валить и трахать.       — Э-э-э-э-э... Ну, на... — Артем предложил мужчине взять лакомство из коробки. Чеха немного смутило поведение мужчины, но не настолько, чтобы делать круглые глаза. Правда, слегка придя в себя, обзорщик решил-таки немного поправить конфуз с субординацией. — В смысле, угощайтесь, пожалуйста.       — Ой, оставь эту фигню для Лихарева. Это только старперам нравится, когда к ним по имени-отчеству. В любой ситуации... В любой!.. — Игорь картинно закатил глаза и, вгрызаясь в пончик, перевел взгляд на Малиновского. — Пидр!.. — почти беззвучно шепнул он, ткнув в критика пальцем и весело посмотрев на Артема.       — Хорошо. Круто! — радостно отозвался Артем. Его настроение быстро улучшилось. Да это не начальник, а клад. Пусть шутит иногда, как урод, но веселый и не занудный. Обзорщик перевел взгляд на "пидора" и оскалился в едкой ухмылке. — Не то слово. Он же высокоинтеллектуальный. Так что зови его гордо — "пидорас"!       Игорь захихикал, снимая очки и протирая их о край футболки. На Чеха сверкнули два ярко-синих глаза.       — Я б назвал его подстилочкой, но его трахаль не оценил бы такой низости с моей стороны. Интересно, неужели он не только засирать кино умеет? Хотя с учетом того, как он вылизывает свои статьи, наверное, он все хорошо... гм... — редактор снова посадил очки на нос и доел пончик. — Ох, скучал я по этому месту...       — М, ты знаешь про их отношения... А я тебя не видел никогда. Вообще не знал, что есть такой вот Игорь. Почему сюда не спускался? Или небожителям не до клоаки? — Артем ухмыльнулся. Этот человек был близок по духу, поэтому ему впервые за долгое время казалось, что он вытянул счастливый билет с начальством. Осталось только завоевать это место под солнцем. И Артем начал с еще одного пончика, предложенного Игорю. Тот только что и перехватил бесплатный десерт, запыхтев от удовольствия.       — Ну, я даже не сказал, кто его трахаль... ух, неужели Сергеевич так сдает позиции, что кто-то прознал о его грязных секретиках?.. — Игорь угнездил зад на краю стола, нагнувшись к Артему, чтобы их разговор никто не слушал. Все только косились на странное и забавное зрелище. Даже Сонечка, покраснев, хихикала в ладошку, косясь на Артема. Видимо, она этого редактора знала. — А я... да я из дома работаю или на втором этаже зависаю, а то тут тухло. К тому же, — продолжил мужчина совсем ехидным голосом, — Лихарев с жиру бесится, что я выше его, моложе его и трахаюсь лучше, так что он меня выгнал... Денис на хую повис! — внезапно заорал он на всю редакцию, что Малиновский аж подпрыгнул, а все остальные, кто не обделен чувством юмора, согнулись от смеха. Игорь, довольный своей выходкой, снова повернулся к Чеху, осклабившись. Тот, не подозревая о страшной репутации мужчины, с полными восторгом глазами готов был отдать все пончики, весь чай и вообще все, лишь бы работать с этим человеком. Обзорщик так и грезил, как будет подкалывать все и вся, хохотать и хохмить без зазрения совести и косых взглядов.       — Бли-и-и-и-ин, однажды стану, как ты, и буду орать на всю редакцию такие шуточки... — с интонацией мальчика-дошкольника и таким же выражением лица выдал Артем. Он пропустил мимо ушей все восхваления себя Игорем, его интересовал только комфортный рабочий коллектив.       — Вау, на меня уже запали... — аж замурлыкал Игорь, пританцовывая. От этого стол Артема опасно зашатался. Тут в дверях вдруг показался Лихарев. Окинув редакцию ястребиным взглядом, он наткнулся на местную звезду сегодняшнего дня и зашел.       — Доброе утро, — обратился Сергеевич ко всем, а потом подошел к спевшимся бандитам и показал Игорю кулак. — Хватит балаган устраивать.       — А фто?.. — спародировал тот детский голос и округлил глаза. — Насяльника, я со своими жертвами знакомлюсь и ем бесплатную еду, не ругай меня...       — Да. Но это — стул. На нем сидят. А это — стол... — показал Константин Сергеевич на все перечисленные предметы, а потом скрестил руки на груди. Игорь смотрел на него абсолютно дебильным взглядом примерно с минуту, а потом выдал:       — Как ты можешь доказать мне, что это стол? Ты не в состоянии познать идею стола и его предназначение, смертный. Я сижу там, где мне хочется!       — Да, но если он проломится под твоей задницей, то Артем останется без стола, и ты купишь новый сам. Новые столы. На всю редакцию. Потому что такого же уже не найдешь, а мне нужен такой же...       Игорь только ухмыльнулся и стал нарочно качать бедрами, совсем не смущаясь того, что отвлекает Артема от работы. Впрочем, тот и не возражал. Он только полным восхищения взглядом смотрел на своего героя.       — Игорь! — начал терять терпение главред.       — Пыньк, — только и выдал брюнет, щелкнув Лихарева по носу. Все присутствующие пытались не смеяться, и даже оскорбленный недавно Малиновский закрыл лицо рукой, мол, "меня здесь нет".       — Пошел вон!..       Игорь, смирившись и успокоившись, снова смешливо глянул на Артема и зашагал к выходу. В дверях он повернулся и окликнул Дениса, а потом послал ему воздушный поцелуй, не обращая внимания на стальной скрежет зубов Константина Сергеевича. Грудь последнего раздулась от глубокого вздоха облегчения, и он обратился к Чеху, с явным неодобрением разглядывая его счастливое лицо. Покачав головой, главред наконец вышел сам.       — Че это он? — удивленно смерил взглядом уходящего начальника Чех. Впрочем, балаган на этом и закончился. И слава Небесам, ведь обзорщик собирался прогрызать свой путь наверх.