Совершенная Сволочь

      Игорь напрочь отказался принимать работу до обеда, тут же потащив Артема за собой в буфет. Тот радостно плюнул на то, что Лихарев требовал его к себе во время перерыва, но поскольку начальник так и не дал о себе знать повторно, Чех решил: если что, изобразит, будто забыл.       В буфете первым делом редактор попытался угостить обзорщика за свой счет. Обзорщик долго и упорно ругался и отпихивался, не желая получать презенты такого рода.       — Нет! Я и сам могу заплатить.       — Можешь, но сделаешь это как-нибудь в следующий раз. Впрочем, можешь взять мне кофе за свой счет, гм, — Игорь хмыкнул и стал делать заказ. Артему он взял черный кофе, а поесть на двоих — пару булочек с корицей и салатов. Под угрюмый взгляд обзорщика редактор беззаботно понес все это добро за столик в углу.       — Уф… Это нечестно, — бубнил Артем, убирая кошелек и оставляя перед Игорем его кофе. Впрочем, голод быстро умалил его нрав, и парень уже с особым аппетитом молодого вепря вгрызался в салат и булочку.       — Этот мир вообще несправедлив. Но согласись, это лучше, чем если бы я заставил тебя купить и принести мне еду в редакцию, — мужчина усмехнулся, пригубив из стаканчика и глянув на Чеха поверх очков. Вскоре и он последовал примеру парнишки, взявшись за еду. Только смотрел по-прежнему не в тарелку, а в чужой рот. В какой-то момент редактор хихикнул и постучал пальцем по своей щеке. — У тебя майонезик.       — М. — Артем облизал губы и уголки рта, не отрываясь особо от еды.       — Нет. Дальше… дай сюда, — Игорь взял салфетку и, перегнувшись через стол, начал стирать соус с щеки Артема, блуждая взглядом по лицу с близкого расстояния. Мимолетом веснушчатой кожи касалась не только салфетка, но и стертые до гладкости о клавиши пальцы мужчины. Тот, кажется, совсем не стеснялся общественного места. А стоило бы.       — Добрый день, — громом прогремело сверху, и Игорь подпрыгнул на месте, ударившись животом о край стола. Тут же он с перепугу сел на стул и поднял глаза. Это был Лихарев, медленно отпивающий кофе, причем тень от его могучего тела казалась чернее того самого бодрящего напитка. Главред то сверлил взглядом Игоря, то бросал странные и непривычные взгляды на Артема.       — Привет, Костя, — даже как-то нервно выдавил редактор интернет-версии, поправив съехавшие очки. — Тебе сахара не доложили? Нет? Вот, у меня остался, — он пододвинул кусочек рафинада на салфеточке на край стола.       — Привет, — абсолютно спокойно обронил Артем, машинально отодвигаясь от главреда. При этом, кажется, обзорщик не чувствовал себя неловко. — С нами есть будешь? Только если у тебя плохое настроение, иди порть аппетит кому-нибудь другому!       — Мне кажется, он просто пришел сожрать мою душу, — хмыкнул Игорь.       Лихарев приподнял брови, видно, не намереваясь как-то реагировать на этот балаган, и повернул голову к Артему.       — Когда закончите, зайди ко мне. Это срочно, — добавил он для авторитетности и, залпом допив свой кофе, поставил пустой стакан перед другом, вложив в него его собственный стаканчик.       — Какой-то он странный, — прокомментировал Игорь, глядя в спину удаляющегося Константина Сергеевича и подпирая голову рукой. — Иногда он кажется мне лютым гомофобом. Так злиться, когда кто-то ведет себя слишком фривольно в общении с другими мужчинами — это надо уметь.       — Это он злится? О чем ты, это он еще рад и доволен жизнью, — захихикал Артем, заглатывая последний кусочек булочки. — Если бы он злился, он бы уже лакомился нашими сердцами у себя в тайном кабинете. Эх… Кажется, я поел перед смертью. Спасибо за обед.       — О, поверь мне, он это и сделает, как только поймает нас в безлюдном месте. Так что ты действительно, поаккуратней там у него… — брюнет улыбнулся. — Ладно, иди, а я пока кофе допью, потом зайду поиздеваюсь над Артуркой. Адьос!       Игорь отсалютовал уже удаляющемуся обзорщику. А Артем даже не догадывался о том, для чего его так рьяно хотел видеть любимый босс.       Как только Артем по привычке ворвался в уже почти родной кабинет, Лихарев встал из-за стола, с каменным лицом приближаясь к обзорщику.       — Закрой, — велел он, указав пальцем на дверную щеколду. Артем пожал плечами и повиновался.       — Ну закрыл. Чего тебе надо?       — Тебя.       И тут Чеха схватили за грудки, и он поблагодарил все высшие силы за то, что носит футболки и поло, а не рубашки: еще чуть-чуть — и что-нибудь обязательно отлетело бы или оторвалось. Когда его лицо оказалось на опасном расстоянии от лица Лихарева, а в душе уже поселился ужас, рука мужчины легла на талию, а губы обзорщика оказались захвачены яростным поцелуем. Главред выдавливал из мышц всю свою силу, сжимая бедного Артема в питоньей хватке. Он кусался и зло сопел, а под ребрами лихорадочно билось сердце, стук которого, казалось, отдавался даже в теле юноши.       Артем осознал себя не сразу, не сразу понял ситуацию и совсем не сразу отошел от шока. Он, было, похлопал главреда “по мордасам”, чтобы тот отвалил. После задумался и решил, что и так неплохо. Когда мужчина насытился и позволил несчастному обзорщику отдышаться, тот, ехидно ухмыляясь, не смог себе отказать в возможности поиздеваться над начальником:       — А вот то, что ты слегка торкнутым ходил это время, это ты так поцелуйчиков просил? — скалился Артем, хитро щуря глаза.       — Заткнись, — буркнул Лихарев, впиваясь пальцами в спину Чеха и прижимаясь губами к его щеке. Выпустив ярость, мужчина стал похож на истосковавшегося любовника, жаждущего заново узнать желанное тело.       — Нет, ну а что сразу “заткнись”? Прости, книжек по гейской психологии еще не придумали, строю отношения, как умею. Ты тоже, знаешь ли, судя по действиям, не выглядишь опытным, — бурчал обзорщик, отпихиваясь от главреда. — И вообще, “я обиделась, больше никогда не подходи ко мне”!       — Да потому что в моих отношениях все всегда до мелочей было просчитано. Это ты весь, к черту, неправильный, ты раздражаешь меня. Ты попрекаешь меня в том, что я тобой пользовался, а на деле я от тебя оторваться не могу. И не хочу… Зато хочу оторвать все конечности Игорю. И не только Игорю. Я бы сейчас уволил кого-нибудь с превеликим счастьем, — порывисто шептал Костя, клонясь к уху Артема и только крепче прижимая к себе, когда тот пытался отстраниться.       — Игорь о тебе отзывается хорошо. А ты такой бубнишь тут на него. Успокойся, — осознав свою беспомощность в сравнении с “бурым мишкой”, Артем просто провис в объятиях мужчины до того момента, пока тому не надоест. — Нет, вообще, я правда обиделся и так не положено, когда обиделся.       — Я знаю, что он обо мне отзывается хорошо. И я его тоже люблю. Но он как сорока, и я прекрасно знаю, когда он что-то собрался к себе в гнездо тащить. Ты наивный как дите малое, он тебя “снимет” и не заметит… — Лихарев вздохнул. Он, конечно, сам надеялся, что слишком переживает, что слишком мнителен и ошибается в своих догадках, но Денис подлил масла в огонь, и масло это пока не прогорело.       Продолжая удерживать Артема одной рукой, мужчина потер шею и задумчиво посмотрел в сторону своего прибранного стола, ища какой-то опоры.       — А как положено, когда обиделся? — минуту погодя, переспросил главред. Артем же пропустил мимо ушей все, о чем нудел начальник, свято полагая, что не наивен нисколько.       — Не знаю… кто из нас баба? — задумчиво поинтересовался Чех. Мгновение спустя, обзорщик уже кипел яростью от собственных доводов. — Это я баба, получается?       — Нет! Никто, — Лихарев закатил глаза. — Мы оба мужики. И поэтому я тебе врежу, если ты продолжишь в том же духе. Прекрати уже злиться. Думаю, я наглядно показал, что не порывал с тобой… но могу на бис, если мало.       Взгляд Кости смягчился, и он едва заметно улыбнулся, внимательно смотря в глаза Артема в ожидании благосклонной реакции.       — Если мы оба мужики, то нам лучше не обижаться, иначе мы скоро останемся без зубов и с носами, как у собаки этой… пекинеса! — Артем задумался, морща свой прямой нос. — Нет, а как тогда? Нет, ну кто-то же должен быть типа как тетка, а то как тогда вопросы решать? Смотри, если бы ты со мной собирался порвать, то я тебе, если я мужик, должен сломать руку. Или еще что... А если я как бы тетка, то выцарапать глаза. Хм…       — Знаешь, сломанная рука хотя бы лечится, а вот потерю глаз никак не компенсируешь. Так что женщины, как видишь, более травматичны. А теперь прекрати рассуждать на эту глупую тему. Хочешь, чтобы я тебя еще поцеловал, или нет? — Теперь Лихарев пытался привлечь к себе внимание, как мог. Он зарылся свободной рукой в топорщащиеся к верху рыжие волосы, массируя пальцами затылок Артема.       — Нет! Ты не заслужил. А этот вообще украл. И удерживаешь меня тут! Щас орать буду! — вырвался Артем и, развеселившись, захватил в заложники стол аккуратиста. Оттуда он тут же сбросил что-то, а банку с ручками и карандашами опрокинул и раскидал письменные принадлежности по столу. — Вот. Это мстя моя. А требование — повышение. Хотя бы зарплаты. Будешь знать, как меня обижать!       — Обойдешься. Моя работа никак не связана с тем, что кто-то обижен. Так что выбирай другое требование, — Костя с болью во взгляде взглянул на устроенный бардак, но вида решил не подавать. Только переложил свой ноутбук и какие-то папки на журнальный столик. В остальном его рабочее место было почти свободно (хвала порядку), и Чех вскоре снова оказался зажат. Только теперь Лихарев усадил брыкающегося и дерущегося обзорщика на свой стол.       — Обижен не кто-то, а я, вообще-то! Вон, с Дениской ты не как со мной, на него даже орал прилюдно-то раз-два… — у Артема взыграла ревность, и он снова обиженно дулся. — Тогда в гости к тебе хочу.       — О, это потому что его задница ремня не просит обычно. А за тобой только ходи хлопай, даром, что мясца у тебя там хватает, — мужчина просиял и даже (Артем мог поклясться!) слегка покраснел. — В гости? Ты смотри, я на своей территории более активный, так что если я попытаюсь трахнуть тебя уже в лифте — не обессудь…       — Тебе просто нравится моя задница. Зачем говорить комплименты таким дебильным образом, а? — Чех ухмыльнулся. — Тогда я сломаю тебе руку. Не обессудь.       — Как умею, так и говорю, — Лихарев нахмурился и сложил руки на груди. — А ты меня что, не хочешь? Я слишком стар, чтобы ты решился отдать мне свое юное трепетное тело полностью?       Тут Артем оскалился, отодвинулся от Кости и явно взял низкий старт:       — Ну да, вообще-то.       Может, Артем и пошутил, но на Лихарева такой ответ произвел убийственный эффект. Его лицо передернуло, он резко отстранился и стал нервно что-то теребить, поправлять и тереть запястья. Самые безрадостные мысли и решения выстроились в голове, а уверенность в себе с твердой высокой планки с треском рухнула куда-то вниз. Артем в таких ситуациях всегда вел себя одинаково: принимал перепуганный вид и начинал ластиться, как нашкодивший кот.       — Ну Ко-о-о-о-ость, ну пошутил я, чего ты? — обзорщик обнял главреда. — Ты вообще красавец-мужчина. Мечта всех.       — То, что у нас разница в возрасте почти в десять лет. Лично меня это не может не парить, — нервно бросил Лихарев, хотя и несколько успокоился. Если рассуждать здраво, они с Артемом имели близость уже дважды, а это значило, что в сексуальном плане Сергеевич востребован и может сохранять этот статус еще, по меньшей мере, лет пятнадцать, если не потеряет форму.       — Ну и че? Зато ты опытный. И крутой дядька. И вообще... — Артем, едва сдерживая смех, отпрянул от главреда и, широко расставив руки, запел. Хотя, скорее, завопил, ибо по его ушам в детстве бежала стая медведей. Песня была надоедливая, ее мотив запоминался и давно просто засел у всех в мозгу, поэтому для большего эффекта ее нужно было переделать на свой лад. Что Артем и сделал. — “О, Боже, какой мужчина!!!” Правда, немного скотина!       — Так, так, все, вот только этого не надо, ладно?! — Лихарев скривился и отчаянно вцепился в плечи Артема. — И вообще, скоро перерыв заканчивается, а тебе, может, надо еще что-то сделать… А ко мне в гости… приезжай на выходные, а? С пятницы — и до воскресения.       — Ладно. — Чех заржал, но после небольшой паузы петь продолжил. Правда, гораздо тише, но все на тот же лад. — Зато он крутой даже ночью и это, блин, точно!       И обзорщик направился к выходу, напевая. Лихарев, смущенно, но довольно ухмыляясь, тут же начал хозяйничать в кабинете, обретя мотивацию для добрых дел.       Когда Артем отпер дверь, то почти сразу же, в приемной, врезался в жмущегося к стене Малиновского.       — Эй, — ознаменовал тот недовольным возгласом дискомфорт от столкновения. Артем неудачно наступил на носок начищенной кожаной туфли, и теперь на глянцевой поверхности появился отпечаток от подошвы кеда обзорщика.       — Чего ты тут шкеришься? — удивился Чех. — Извини. О, наступи мне три раза.       — Хотел зайти к Лихареву, — приподнял бровь Денис, кривя лицо и совсем недобро смотря на Артема. — Ой, да отстань, соловушка, — ядовито отмахнулся он и быстро нырнул в кабинет Константина Сергеевича, хлопнув дверью.       — Пф. Дятел, — и, фыркнув, Артем направился к себе.

***

      В конце дня Артем все еще был бодр и весел. Он закончил свои дела, попутно упоенно общаясь с Сонечкой, Игорем и Артуром. Сейчас он испытал на собственной шкуре, насколько легче работать в неформальной теплой обстановке — что не в упрек Сергеевичу, конечно!       Зато Денис сидел едва ли не зеленый, напряженно долбя по клавиатуре и скрипя зубами. Таким он был с самого визита к Лихареву. Артем понял, что этот пронырливый товарищ случайно или намеренно, но грел уши под дверью начальника. И похоже, для кого-то это завершилось не самым приятным образом. Но Чех также понимал и то, что если Малиновский так бесится, значит, Костя его послал, а значит, Артем в фаворе и стоит теперь на первом месте. Обзорщик где-то внутри себя ликовал, и это тоже стимулировало его для активной деятельности.       — Представляешь, — подсела к Артему отлучавшаяся недавно Сонечка. — Только что заходила к Сергеевичу, а у него скула, ну… разодрана даже. С утра, вроде, не было еще…       — А, это Артем, наверное, защищался, когда Лихарев пытался выпить его душу, — захихикал Игорь.       — Да нет, мы так, по работе кое-что обсудили… и когда я был, ничего не было. Но после меня к нему Денис заплывал. — задумчиво констатировал Чех.       — Дени-и-и-ис! — тут же страшно выпучил глаза Игорь, осклабившись и повысив голос так, что слышала вся редакция. — Ужель в тебе взыграл тестостерон и слился в смертельном коктейле вместе с бабской истерикой?       — Отвали от меня, — зашипел Малиновский, натянуто улыбаясь. Впрочем, если у Лихарева была содрана кожа, это вполне мог оказаться Денис: у того на правой руке красовалось кольцо.       — И это все на работе, — тихо запричитала Сонечка, вздыхая. — Боже, почему раньше-то все было гораздо спокойнее…       — Мне даже интересно, что, — Игорь выделил это слово, — такое они не поделили, раз сам Мистер Белый Воротничок замахал кулачками.       На этом все интересное в редакции завершилось. Счет пошел на дни, работа шла, а Артем ждал выходных и уже несколько раз (наверное, по сто каждый день) предупредил Митю, что его не будет дома. К концу недели девушка, которая боролась с Малиновским и Чехом за место, отсеялась как-то сама собой. Сам же Денис не особо напрягался по этому вопросу. Многие ссылались на расстройство, в котором критик пребывал долгое время после невнятной ситуации со скулой начальника.       В какой-то мере общество было право. Денис, вдруг прознавший и осознавший, что отсутствие дружелюбия Артема не случайно и ситуация куда серьезнее, чем ему казалось изначально, грыз ногти ночами в поисках решения. Ему необходимо было куда-то слить Артема, чтобы ненавистная рыжая морда не смазывала картину прекрасной жизни. Единственным верным решением ему казалось отправить обзорщика на работу к Игорю, тогда Чех перестанет путаться под ногами, и им будет легче манипулировать. Вторым шагом для себя, когда первый был, фактически, воплощен, Малиновский отметил попытку сблизить общение Игоря и Артема. Тогда последний окончательно отвлечется от главреда, и именно в этот момент Денис окажет непосильную помощь избраннику, успокоит, простит и окажется святошей. На том и порешил.

***

      Артем едва дождался выходных. Его самого (что он не хотел признавать) тянуло к Лихареву, но Чех пока не понимал природу этого, до конца не мог в себе осознать новые ощущения. Начальник дал ему свой адрес, парнишка собрался, покидав все в рюкзак, и маханул черт знает куда, в гости к начальнику.       А Лихарев лишний раз похвалил себя за то, что не позвал Артема посреди недели. Весь вечер четверга и пятницы он крутился, вылизывая и без того чистый дом, готовя и думая, что нравится Артему, что он хотел бы увидеть и что произвело бы на него приятное впечатление. Обычно самодостаточный главред ловил себя на мысли, что стал очень зависим от того, как к нему относится Чех. А поэтому не забыл навести справки у Игоря и Артура, дознаваясь о предпочтениях гостя. Оба, в сущности, уже привыкли, что Артем время от времени мелькает рядом с Сергеевичем, а Лихарев с удивлением обнаружил, что некоторые вкусы у них и вовсе сходятся.       Следовало ожидать, что жилье главреда окажется в каком-то тихом спальном районе, куда не так легко добраться общественным транспортом. Впрочем, Костя сразу предупредил Чеха, чтобы тот взял все нужные вещи: из гостей его сразу и до работы на машине довезут, а потом, если пожелает, еще и с работы до дома. Гордый и самостоятельный обзорщик, конечно, от излишеств отмахивался, но наотрез отказываться не стал — кто знает, как дела пойдут.       Квартира главреда располагалась на десятом этаже за двумя прочными дверями: на внешней было два замка, на внутренней один. Артему сперва сразу представилось, как, находясь в одиночестве, Лихарев чахнет над златом в этой крепости. Но на звонок в дверь ему открыл не страшный Кощей, а все тот же “красавец-мужчина”, весьма специфически выглядящий не в деловом костюме с убранными волосами, а по-домашнему растрепанный, в старых потертых джинсах и черной майке.       — Я уже заждался. И, честно говоря, если опустить конкретику, ждал здесь с того самого момента, как побывал в гостях у тебя, — Лихарев улыбнулся, пропуская Артема в квартиру. А тот, слегка смутившись, сразу же начал озираться по сторонам. В просторной прихожей было светло и чисто, а на полу — дальше того коврика, за который в уличной обуви наступать не положено — блестел начищенный скользкий паркет. — Тапочек нет, — пояснил мужчина. — Полы чистые и теплые, так что можешь в носках ходить. (Сам Лихарев вовсе был босиком.)       В общем-то, Чеха не особо расстроил тот факт, что тапочек нет. “Слава Богу, терпеть их не могу”, — с облегчением для себя подумал обзорщик, скидывая с ног кеды. Как только он разделся, тут же сконфуженно забился в угол. Несмотря на всеобщую наглость и отсутствие субординации, обычную для Артема в работе, он оказался очень осторожен на чужой территории и с трепетом относился к личному пространству другого человека.       — Не стесняйся так, — усмехнулся главред, с любопытством рассматривая гостя. Каждый раз, когда Артем представал перед Лихаревым в неформальной обстановке, тем более, непривычной для него, сложно было не умилиться его застенчивости. — Пошли. Ты ведь не ужинал?       — Нет.       Костя повел Артема в гостиную. В квартире было очень много свободного места, и обзорщик просто не знал, где затеряться в случае чего. А при входе в комнату он тут же наткнулся взглядом на стеллажи, заставленные книгами, какими-то наградами и просто украшениями интерьера. Здесь же была подаренная на День рождения ваза, органично вписавшаяся в ансамбль горшков с комнатными растениями и выдвинутая на передний план.       — О, моя ваза! — радостно отметил Артем, ткнув в нее. Странно, но привычная для таких украшений пыль в данном случае не оставалась на пальце. Чех отстранился, ухмыляясь. — Вообще, я не удивлен, что Денис так жопу рвет за тебя. Я бы в таком доме тоже жить хотел.       — Переезжай, — усмехнулся Лихарев. Впрочем, в его случае сложно было сказать, шутит он или нет. Он прищурился и кивнул на телевизор. — Если хочешь, то после ужина можем посмотреть ужастики или какой-нибудь триллер. До меня дошли слухи, что ты их любишь. Тебе, кстати, чай, кофе?..       — За мной не заржавеет, не шути так, — засмеялся Артем, обрадовавшись вероятности хорошего фильма еще больше. Он активно закивал. — Потанцуем.       — Это я тебе тоже могу устроить, собственно говоря, — улыбка на лице начальника стала еще шире. — Вальс, танго? — он стал отступать в сторону кухни, все еще не отворачиваясь от Артема. — Балет? Стриптиз?       — Стриптиз, конечно! — обзорщик решил последовать за начальником, ибо одному ему сидеть в комнате стало бы скучно. А понаблюдать за Костей всегда было интересно.       — Тогда я заказываю музыку, а ты танцуешь, — махнул рукой Лихарев, заворачивая по коридору. И чем ближе к кухне, тем вкуснее запах. — Я запек мясной рулет, правда, не успел с гарниром. Поможешь мне нарезать салат, раз уж ты зашел сюда? — вещал Костя, разворачивая фольгу на противне и являя миру аппетитное мясное блюдо.       — Могу, че. Только дай все, чего резать, чем резать… А то я еще не знаю ничего. — Артем аккуратно занял место на стуле, чтобы не мешать передвижениям Лихарева. И сидел нюхал рулет радостно. У него проснулся аппетит. А главред принес ему доску, нож, помидорчики, огурец, перец, лук, зелень… в общем, все, что нужно. А сам стал нарезать рулет, чтобы потом было все готово.       — Так стриптиз-то станцуешь? — уточнил Костя, не отрываясь от занятия.       — Что, по “мясцу” нормальному соскучился? Надоели кости Косте? — заулыбался Артем, быстро и мелко стругая салат.       Лихарев засмеялся, перегружая нарезанный рулет в другую миску, а по куску отправляя на тарелки. А потом со своим ножом подошел к Артему, чтобы помочь быстрее закончить с овощами.       — Я боюсь, после такого “мясца” мне больше ничего не хочется, кроме него. Так что да, я по тебе соскучился. Ну, пошли в комнату? — кивнул главред, быстро заправляя салат маслом и приправой. Взяв столовые приборы и тарелки, он двинулся в гостиную.       — Ла-а-а-адно, — а Чех помогал, шагая след в след за главредом. Скоро они уселись в гостиной. Еду разложили на журнальном столике, чтобы в случае необходимости быстро дотянуться и перенести на колени. Лихарев, взяв пульт, взгромоздился на диван рядом с Артемом, закидав того лежащими тут и там подушками.       — Устраивайся поудобнее. Сейчас… в общем, кино будешь выбирать сам, потому что я накачал всякого разной степени известности.       Разобравшись с телевизором, главред открыл папку с фильмами и передал пульт Чеху. Точнее, положил его на ту горку из подушек, в которой оказался заточен Артем. Обзорщик, кряхтя, вырвался из мягкого плена, найдя призовой пульт на вершине, и принялся что-то щелкать. Выбрав какой-то относительно кровавый по названию фильм средней степени сложности, парень принялся за свой ужин, как и Лихарев.       — М-м-м, скусно. Ты молодец.       — “Скусно”? — в очередной раз выгнул бровь начальник. Он уже не знал, как ему поспевать за такой индивидуальностью в словах и поведении.       — Ну да, скусно, — Артем ухмылялся и смешно смаковал слово. — Так скусно-скусно. Пря-я-я-ям как тут, — обзорщик ткнул пальцем в ширинку начальника.       Лихарев не нашелся, что ответить. Он просто смущенно улыбнулся и уткнулся в тарелку. Странно, но до прихода Артема он думал, что сам в родном доме станет хозяином ситуации. Однако парень без конца выдавал провокационные фразы и как будто добивался подтверждения того, что мужчина действительно зависим от него, привязан к нему и очарован. Конечно же, Костя не видел смысла все это отрицать или скрывать. Немного помолчав и прожевав очередной кусок, он с очень задумчивым видом произнес, не отрываясь от экрана и еды:       — Странно. Я, когда готовил, опирался скорее на твой вкус…       — Тогда надо было есть его целиком, а не резать! А то теперь я боюсь оставаться с тобой на ночь, — захихикал Чех, не отнимая взгляда от фильма.       — Ох, я не фанат жестокого насилия в реальной жизни. Так что максимум, которым ты от меня отделаешься — это следы от ремня на заднице.       — Ага, на этой заднице, — теперь Артем ткнул Лихарева в бедро.       — Нет. На этой, — Лихарев зловеще засмеялся и, закусив губу, отобрал у Артема тарелку. Вся посуда чудесным образом оказалась на столике, а Чех — переброшенным через бедра начальника задом кверху. Все произошло слишком быстро, и в следующий же миг тяжелая мужская ладонь соприкоснулась с упакованными в джинсы ягодицами.       — Ты совсем охренел! — зашипел обзорщик и принялся брыкаться. В принципе, как только прозвучал шлепок — Артем в долгу не остался. Тридцать два белых зуба болезненно вцепились в икру мужчины. Это, однозначно, легко было ощутить и через джинсы. А парень висел в такой позе и хихикал, не отпуская чужую ногу.       — Ты больной! — честно заявил главред, начав еще более остервенело лупить подчиненного по заднице. А потом, поняв, что такими темпами на ужин обзорщику пойдет кусок редакторской голени, вцепился пальцами ему в шевелюру, потянув наверх. Артем, оторвавшись от начальника, смеялся в голос.       — Всегда мечтал это сделать, только не с этим местом, — он сполз с колен начальника, усаживаясь дальше смотреть фильм.       — А с каким же? — осторожно поинтересовался Костя, возвращая к себе тарелку и разделываясь с ужином. После этого он уже удобно влез с ногами на диван, придвинувшись к Артему.       — А не скажу! — Чех увел у начальника вилку, закидывая рулет с салатом в рот с чужой тарелки. Когда щеки надулись, как у хомяка, парень успокоился и радостно жевал ужин.       — Ну ладно. Потом узнаю! — против такой вот наглости Лихарев в этот раз тоже почему-то не возражал, хотя в целом не очень любил, когда кто-то без разрешения лезет к нему в тарелку или берет личные вещи. Удерживая посуду со снедью в руке, мужчина вдруг приподнялся на коленях. — Ну-ка, приподнимись, — попросил он, а на удивленный взгляд обзорщика пояснил, — хочу пересесть.       И пересел. Артем заерзал, когда туловище Лихарева вдруг оказалось за его спиной. Рука с тарелкой удобно устроилась на коленях у обзорщика, при этом как бы обнимая его за талию, а вторую Костя просто положил на бок. Он откинулся на спинку дивана и склонил голову немного набок, чтобы было удобно смотреть из-за плеча обзорщика. Тем временем сюжет на экране уже набирал обороты, демонстрируя какую-то мрачную завязку, а солнце за окном садилось и не мешало восприятию атмосферы ужаса.       — Это вместо изнасилования в лифте? — не унимался обзорщик, все так же наполняя желудок из чужой тарелки. Тем более, сейчас это оказалось гораздо удобнее делать.       — Да. К сожалению, в лифте я вместе с тобой не поднимался, не смог осуществить коварный план. Мне вот интересно, кстати… — улыбнулся вдруг Лихарев, склоняясь к уху Артема. — А если я буду неожиданно хватать тебя во время страшных моментов в фильме, ты подпрыгнешь? Вообще как ты смотришь ужастики, а? Я должен быть готов, пока там экшен не начался…       — Тогда я дам тебе в нос, — авторитетно заявил Артем, облокачиваясь о Лихарева. Он, в конце концов, расслабился и успокоился. — И вообще, самый страшный кошмар моей жизни сидит за моей спиной и такой милый-милый. После твоих оров и ругательств мне никакой “ночной гость” не страшен, никакой Пила, вообще никакой маньяк. Во какой ты авторитет для меня!       — Я должен гордиться собой, — фыркнул главред, передавая Артему тарелку, чтобы тот поставил все на стол и можно было спокойно продолжать. — Ладно, раз уж ты извлек из чудовища прекрасного бородатого принца, пользуйся теперь, красавец.       — Ты пока не мой еще. Да и Денис, засранец, маячит… Вообще, это он тебя испортил, — забурчал Артем. — Да и я не Денис, я не пользуюсь. Я ценю и уважаю. Я ж, в общем, ни одного так талантливо орущего человека не видел.       — Да я сам кого хочешь испорчу. И давай не будем о Денисе… думаю, эти выходные станут еще более прекрасны, если Малиновский никак в них не появится.       Лихарев вздохнул, обвивая живот юноши руками и устраивая подбородок у него на плече.       “Да, так я точно ничего не запомню из этого фильма”, — подумал мужчина. — “Что может быть прекраснее, чем упиваться близостью под вопли чьих-то жертв и треск рвущейся плоти…” — на губах пробилась усмешка.       — А знаешь, в чем у тебя талант? — вдруг спросил главред, перебивая зловещий шепот с экрана.       — Бесить тебя? — ухмыльнулся Чех.       — О, да. А еще удивлять, злить, восхищать, возбуждать и утолять это возбуждение… И над последними двумя пунктами мы могли бы попрактиковаться для достижения идеального результата. С остальными у тебя и так все прекрасно.       — С последними у меня тоже все прекрасно, вообще-то! — запротестовал Артем.       — Ну, с возбуждением меня уж точно. А с решением этой проблемы… Ну нет, это звучало бы, как будто ты всю жизнь спал с мужиками, — Лихарев закатил глаза и огорченно простонал, в собственническом порыве крепче сжимая Чеха в объятиях.       — Не спал, но все умею! Тебе что, в прошлый раз не понравилось, я не понял? Ты нос в обратную сторону хочешь, да? Костя вздохнул и просто коротко поцеловал Артема в ухо. А потом замурлыкал:       — Мне очень понравилось. И я был бы не против повторить. И показать тебе что-нибудь новое…       — Пф, — Чех ухмыльнулся и, расцепив руки мужчины, сполз вниз, и, устроившись между ног начальника, уткнулся тому носом в ширинку. Артем глубоко вдыхал воздух в таком положении, а на экране за его спиной одна из жертв отчебучила тоже что-то неожиданное. Лихарев вздрогнул. От паха по телу расползлась приятная тяжесть, и пальцы ног невольно поджались в предвкушении удовольствия.       — Я все никак не поспею за сменой твоих мыслей... — прошептал мужчина, чувствуя, как от нежных прикосновений ровного носа напрягается плоть.       — Фильм смотри, — нахмурился Артем, а после послышался звук расстегнутой ширинки. Губы рыжего уже скоро обозревали внушительное (и не только человеческое) достоинство начальника, стараясь поскорее раскрыть весь его потенциал.       — Смотрю, — почти жалобно проговорил Лихарев, ерзая. В конечном итоге он уткнулся взглядом в экран, понимая, что не может ничего на нем различить. Потому что юноша уже вобрал в себя головку члена и медленно посасывал, смакуя детородный орган. Когда плоть окончательно затвердела под шустрыми тонкими да узловатыми пальцами, Чех принялся таранить острым языком щелку на головке члена, сжимая яйца сквозь чуть приспущенную ткань нижнего белья. В этот раз он вел себя более расслабленно и, в какой-то мере, агрессивно, что соответствовало его характеру. Артем, видно, насмотревшись всякого рода порно, принялся испробовать все, что увидел и что когда-то делали ему: и заглатывал, и сжимал, и надрачивал, уверенно и резко посасывая головку, а иногда отвлекался вовсе и занимал свой рот яичками Лихарева, что вызывало у последнего восторг. Артему эти ласки казались сравни игре: он искал то, что приходится мужчине по нраву больше прочего, добивался реакции, а после принимался искать еще что-то подобное. Иногда Чех выдавал “к-к-к-комбо”. Так он называл про себя моменты, когда любимому начальнику оказывалось особенно приятно, и он протяжно стонал имя обзорщика, запрокинув голову назад. Из-за фильма Лихарев не стеснялся быть громким: его охи и вскрики сливались с душераздирающими воплями и гнетущим саундтреком. Старания Артема не прошли даром, и вскоре бедра главреда ходуном ходили в преддверии разрядки. Снова рыжие волосы подверглись атаке судорожно сжимающих их пальцев, но на сей раз Костя уверенно толкал голову парнишки на себя, пытаясь прорваться глубже, в глотку. Артем с непривычки силился отстраниться и откашляться, его отпускали неохотно, и свои губы обзорщик заменял быстрыми движениями пальцев.       И вот из динамиков аудиосистемы зазвучала финальная угрожающая трель, которая так часто используется в ужастиках в самом конце, Лихарев от резкого звука и настойчивых ласк взбрыкнул и задергался в сладкой конвульсии.       Пошли титры.