Совершенная Сволочь

      Когда оргазм отступил, Лихарев поднял Артема и, притянув к себе, тут же впился ему в губы с благодарным поцелуем. Мужчину совершенно не смущало, что лицо парнишки снова перепачкано в сперме, и что она уж точно есть во рту: он целовал самозабвенно, немного морщась, постанывая и рыча, а ладони со спины опустились на ягодицы. Рыжий хмыкнул в губы начальнику. Главред оторвался так же резко, как и напал. Он еще с минуту созерцал лицо Артема полным желания взглядом, а потом облизал губы и многозначительно выдал:       — Надо идти в ванную. Но мне совсем не хочется расставаться с тобой даже ради этого. Найдется ли в твоей светлой молодой голове решение этой проблемы?       — Пошли вместе. Надо воду экономить, — Чех улыбнулся, неумело чмокнув мужчину в губы напоследок. Получилось не чмокнуть, а протаранить, но, кажется, никого из них это не расстроило, а даже рассмешило.       Перед походом в ванную Лихарев быстро убежал в другую комнату, откуда вернулся без штанов, в которых больше не видел смысла, только в трусах и футболке, и с двумя халатами в руках. Впрочем, он не ожидал, что после совместного душа кому-то еще понадобится одеваться. Настигнув Артема возле двери в ванную, главред толкнул его внутрь, зажег свет и повесил халаты на крючок, тут же принявшись набирать воду.       С точки зрения количества различных хозяйственных и гигиенических средств в ванной царил такой же минимализм, как и везде (либо все было надежно припрятано). По крайней мере, никаких вторых мочалок, зубных щеток и бритв, которые могли бы принадлежать Малиновскому, Артем не нашел — хотя он вообще не был уверен, что Денису надо бриться и что на нем щетины нет не из-за отсутствия тестостерона. Зато над самой ванной висел довольно внушительных размеров шкафчик. И он вызывал подозрения! Артем же, как ревнивая девица, принялся с прищуром осматривать помещение и искать следы чужого присутствия. Но, к сожалению для рыжего, Лихарев слишком любил убираться. Однако пока Костя занимался тем, чтобы набрать воду, и не обращал внимания на Артема, тот уверенным движением открыл шкаф, ожидая найти там что-то, что указало бы на Дениса. А нашел…       У всего такого правильного Лихарева в шкафчике, конечно, нашлись правильные вещи, вроде сменных станков для бритвы или еще не открытого шампуня. Но шкафчик действительно был слишком велик для того, чтобы просто хранить там что-то “на потом”. На полках стояла целая батарея каких-то свечей со странным сладковатым запахом, флаконы и баночки с ароматическими и массажными маслами, а также — совершенно банально — тюбики с гелем для смазывания известных мест и различные приспособления для их затыкания. Причем, разнообразие форм и размеров внушало уважение. Глаза у обзорщика стали в два раза больше изначальных размеров. Он справился с волнением, правда, не сразу. И вопросительно посмотрел на Лихарева, выгнув рыжую бровь.       — Эй, — подал голос Лихарев, повернув голову, и похабно улыбнулся, заметив, что обнаружил Артем.       — Так вот куда уходит мое повышение! — сердито заявил Чех, закрывая шкафчик. — И это даже не для моих пикантных мест! Хм… или это для твоих?.. М? — Артем захохотал, снимая с себя рубашку. — А я думаю, чего ты на работе волком ходишь, у тебя просто шкафчика этого с собой нет…       — Для моих, — усмехнулся главред, также раздеваясь. — Но если хочешь, то и для твоих пригодится. Да, знаешь… мне кажется, мне пора пересмотреть свое отношение к запрету на интим на работе, потому что пока там ты, мне точно никаких шкафчиков не надо.       Артем, кажется, даже не дослушал начальника до конца. Он расставил широко ноги, как только оголился торс, и начал медленно расстегивать пояс на джинсах.       — О, смотри, стриптиз, — смеясь, отметил Артем и медленно вытянул из штанов ремень. Он кинул его на пол и начал расстегивать ширинку. Конечно, после созерцания раскрасневшегося и стонущего начальника припухлость в паху было не унять так быстро, как хотелось. Но, кажется, Артем совсем не стеснялся показать возбуждения. И уже стоял перед Константином Сергеевичем в нижнем белье и, игриво закусывая губу, легонько и очень медленно стягивал край трусов вниз одним пальцем.       — Черт возьми, Артем! — зарычал Лихарев, впившись взглядом в аппетитную выпуклость. Его тело само не унялось после столь страстного минета, и в предвкушении член снова начал вставать. Оголившись окончательно, мужчина погрузился в воду и повернулся к Артему, теперь не имея никаких препятствий или недостатка в пространстве, чтобы лицезреть его тело во всей красе.       — Чего «Артем»? Артем все правильно делает! — ухмыльнулся обзорщик, быстро распрощавшись с нижним бельем и нырнув в теплую ванну.       — Да, правильно… но как всегда, когда я этого не жду!       Повозмущавшись вволю, Костя снова разулыбался и достал мочалку и гель для душа. Ванна была просторная, треугольная, так что разместиться в ней двоим высоким мужчинам не составило труда.       — Давай я потру тебе спинку, — предложил Лихарев, приподнимаясь на колени и растирая мыло в руках.       — О, давай, — ухмыльнулся Артем, а в его зеленых глазах заискрили бесики. Он сначала просто пододвинулся к начальнику, поворачиваясь к нему спиной. Мужчина начал тереть сначала плечи, после пошел ниже. А Чех тем временем поднимался все выше и выше, пока не получилось так, что главред дошел до поясницы парня, а тот уже встал на колени и чуть прогнулся в спине, провокационно выпячивая молодую упругую задницу. Тонкая юношеская талия, конечно, в таком ракурсе также смотрелась выгоднее обычного. Артем уперся одной рукой в бортик ванны, причудливо изгибаясь под шершавой поверхностью мочалки. Лихарев засопел громче. Он сам подался вперед, скользя по предоставленному телу рукой и губкой, омывая и одновременно наслаждаясь открытой наготой. И пока мочалка натирала поясницу и бедра, свободная ладонь ушла на живот, добираясь до твердеющей плоти.       — Мне кажется, мой разум захвачен. Боюсь, у меня нет выбора, кроме как вымыть тебя везде… — выдохнул Лихарев, прижимаясь напряженным членом к ягодицам Артема. Он уже начал подрачивать тому мыльной рукой, отбросив мочалку и растирая гель везде: на груди, на животе, руках, шее. А сам прижался торсом к зарозовевшей от жара и механического воздействия спине. Видно было, что Артем немного волнуется и переживает. Однако возбуждение захлестнуло его слишком сильно, чтобы он мог думать еще о чем-то, кроме тела крепкого здорового мужчины рядом с собой. Чех вжался в начальника, выискивая опору руками в скользкой сейчас от геля и мыла ванне. Его ублажали с расчетливой уверенностью, и через какое-то время руки Лихарева перестали касаться тела не с целью доставить больше удовольствия. Он немного разогнул Артема, чтобы собственная поза стала более устойчивой, и, целуя в шею, плечи и затылок, подключил обе ладони к интимному массажу. Плоть начальника в процессе мерных покачиваний как-то сама собой проскользнула между бедер обзорщика и елозила внизу, мягко толкаясь головкой под яички.       — Я не знаю, что делать дальше… — вдруг зашептал Артем, словно их кто-то мог услышать и осудить. — Может, надо мыло уронить? Ну и, это… наклониться, там... — Чех хоть и был растерян, но высокая температура в ванне способствовала еще большему возбуждению, чем обычно. Точнее, оно мерно расплывалось под кожей, принося удвоенное желание.       — Ты и так наклонился, — ухмыльнулся Лихарев, вжавшись теснее. — Так что можешь просто стонать и звать на помощь. А вообще получай удовольствие.       — А, ну тогда… ах…       И, видно, для того, чтобы Артем начал получать удовольствие скорее, Лихарев сжал его член у основания, часто-часто передергивая возле головки, что, конечно, заставило обзорщика замолчать. Начальник сам скоро стал тихо постанывать юноше на ухо, со звонкими шлепками врезаясь бедрами в его ягодицы. Ласка одними пальцами была томной и изощренной: Костя намеренно раздражал возбуждение обзорщика, то щекоча самую головку, то просто нежно массируя паховые впадины, то играясь с крайней плотью. У Артема кружилась голова и росло возмущение, ибо ноги уже дрожали, колени подкашивались, а главред все медлил. И когда его разморило окончательно, а тело само начало извиваться, прося больше ласки, Сергеевич потянулся и открыл свой зловещий шкафчик, что-то достав оттуда. Артем, сладко и тихонько постанывая, вдруг услышал, как хлопнула дверца. Он тут же напрягся, весь сжался, суматошно озираясь по сторонам. Словно он кот, который обнаружил, что находится в ветлечебнице, а сзади доктор с большим шприцем. Во всяком случае, именно такую серьезную напряженную мину состроил Артем.       — Не волнуйся, я не собираюсь в тебя запихивать ничего страшного, — пояснил Лихарев, заметив напряжение. Сейчас он немного отстранился, и Чех все же опасливо обернулся, чтобы проверить, что там такое делает мужчина сзади. Тот всего лишь достал какой-то тюбик и выдавил немного его содержимого на пальцы, а саму смазку поставил на раковину. — Тебе будет очень хорошо, только поначалу немного странно. Просто расслабься, — главред многообещающе улыбнулся и наклонился к Артему, чтобы поцеловать в уголок рта. Горячая ладонь вернулась на прежнее место, тут же начав поглаживать плоть. В следующее мгновение обзорщик ощутил между ягодиц прикосновение прохладного геля и пальцы, поглаживающие и массирующие сжавшееся с перепугу отверстие. Артем принял совет на веру и расслабился, несмотря на необычные махинации внизу. Он быстро пришел в боевую готовность, так же мерно постанывая. Он даже и не знал, что поглаживания в столь интимном и сокровенном месте могут приносить столько удовольствия, поэтому Артем со временем раскрылся окончательно. Его ноги как-то сами собой разъехались в стороны, а вполне мужественный и грубый для своего возраста юноша изящно прогибался в спине. Артем, конечно, сильно будет ругаться на себя, что, наверное, был похож на Дениса, когда мозги перестанут выносить гормоны. Но сейчас он получал удовольствие.       Спустя минуту подготовки и успокаивающих мягких ласк Лихарев опять основательно занялся возбужденным органом Артема. Он с удовлетворением отметил реакцию на свои действия и, обведя в последний раз расслабившуюся дырочку, ввел палец внутрь. В несколько уверенных движений он нашел чувствительное место и теперь гладил внутреннюю стенку, то почти не двигая рукой, то специально вынимая и проталкивая палец назад, давая обзорщику привыкнуть к новым ощущениям. Смазка странно грела анальное отверстие и мышцы внутри, обостряя чувствительность к ласкам. А когда Лихарев в один прекрасный момент проник вместо одного пальца двумя, Чех понял, что она, видно, еще и притупляет неприятные ощущения.       — Ну как? — заботливо поинтересовался начальник, вдавливаясь в простату с одной стороны и перекатывая яички в ладони — с другой. Его собственная плоть сейчас прикасалась к дрожащему бедру Артема.       — Странно… — с придыханием отозвался Артем, немного ежась. Он все боялся, что смазку смоет водой и станет как-то невыносимо больно, но страшные мысли уходили вместе с накатывающими приятными ощущениями. Через некоторое время юноша явно привык к ласкам и принялся извиваться и выворачиваться от обострившихся ощущений. Он без конца опрокидывал что-нибудь из серии “я и не знал, что там может быть так чертовски приятно”, а под “там”, конечно же, имел в виду естественное предназначение той дырочки, которую ему сейчас обрабатывали. А Лихарев все ускорял движения, настойчиво буравя пальцами тесное отверстие и надрачивая сочащийся от прямого воздействия на простату член. Хотя Артем и не мог этого увидеть, но мужчина похабно ухмылялся и покусывал губы, представляя, каково сейчас его неопытному в таких делах любовнику. А похвала грела слух, заставляя стараться активнее. Когда Артем от острого удовольствия уже не мог выдавить из себя ничего, кроме беспорядочных стонов, Костя начал активно сминать и массировать конец его члена, атакуя пальцами уздечку. От таких перемен Чеху совсем поплохело, если можно так выразиться. Он всхлипывал и вечно старался куда-то уползти от догоняющего оргазма, но его уверенно удерживали на месте. Еще несколько мгновений, и обзорщик, цепляясь за бортик ванны и нервно дергая задом, излился в руку начальника. Его стоны оказались достаточно низкими, а оргазм — долго затухающим и ярким. Таким, какой обычно бывает у совсем исходящихся на гормоны молодых людей, которые частенько симулируют, — оригиналы попадаются редко. Артем повалился на бок, а после повернулся на спину. Его грудь тяжело вздымалась, на щеках играл симпатичный румянец, а губы припухли, искусанные в экстазе. Несколько минут он молча улыбался и созерцал не менее распаренного и распаленного начальника.       — Никогда больше не смогу слышать, как ты кричишь на меня. Сразу буду представлять что-то подобное и все…       — А я теперь буду кричать на тебя только тогда, когда ты, раздразнив и взбесив меня, предстанешь в мыслях таким вот, — парировал Лихарев, блаженно улыбаясь и подаваясь навстречу Артему, чтобы ласково и глубоко поцеловать. Отстранившись, мужчина не удержался от еще одного комплимента. — Ты такой искренний и открытый. Думаю, если не буду сволочиться, для меня впредь не составит труда угадать твои желания и переживания. Ну, а ты… — он сделал многозначительную паузу, потирая руки под водой и смывая с них остатки смазки и спермы. — Может, теперь ты потрешь мне спину? Только быстро. Потом надо срочно бежать в спальню.       На губах Лихарева снова заиграла многообещающая улыбка. А Артем, отдышавшись, с энтузиазмом схватился за мочалку и принялся тереть спину мужчине. Закончили они быстро и, пока Лихарев медленно и спокойно разворачивался в своей излюбленной манере, Артем, накинув предложенный ему халат, уже убежал на кровать. Первое, что сделал рыжий, это упал в нее лицом. Ложе оказалось действительно роскошным, особенно в сравнении с диваном дома у Чеха. Юноша, конечно, не удосужился ни завернуться в халат, ни прикрыть обнаженную задницу, которой он так непринужденно сейчас сверкал. Артема, кажется, это совершенно не волновало: он утопал на мягкой постели.       — Между прочим, — начал вошедший в спальню Лихарев, блуждая взглядом от макушки до голых ягодиц, — я почти никогда не предлагаю другим людям свои вещи. Ты — второй человек в мире, надевающий мой халат с моего разрешения…       Пока мужчина говорил, он сам взобрался на ложе, садясь сверху на бедра Артема и придавливая его своим весом. Костя также лишь запахнул халат, а теперь его полы снова откинулись, обнажая по-прежнему гордо стоящий член. На подушку рядом с головой обзорщика упал флакон смазки, взятый в ванной, и упаковка презервативов. Чех фыркнул, потягиваясь и играя упругими юношескими мышцами.       — Между прочим, — разулыбался обзорщик, пародируя начальника, — я бы и не спросил, в случае чего.       Артем затих, явно ожидая продолжения действий Лихарева. Хоть он и был активным и инициативным человеком, сейчас сложно было проявлять это в непонятной и неизведанной ему ситуации. Зато главред решал эту проблему, как умел: взялся за ворот и стянул с Чеха единственную одежду, тут же наклонившись к его шее и ушам с поцелуями.       — Тогда бы я наказал, — опасно пообещал мужчина, раздеваясь следом и ныряя ладонью под живот Артема, чтобы проверить “настроение”. — Наказывать тебя — это какое-то отдельное удовольствие. Правда, я бы по случаю обновил методы, добавил, например, ремень и принудительное обнажение сочной задницы перед боссом… — и с этими словами Лихарев тихо засмеялся, звонко шлепая обзорщика по указанному месту, а потом гладя и сминая его. Умелые пальцы вскоре снова искали совсем недавно облюбованную дырочку между ягодиц. Артем суетливо вжался задом в кровать.       — М-м-м-м-м, думаю, это не так плохо будет выглядеть, как звучит… — обзорщик начал постепенно расслабляться, зная, что именно это и пишут на всяких женских форумах, где представительницы прекрасного пола негодуют о том, как себя вести, когда избраннику нравится не та дырка. Хотя Артем тоже немного трусил.       — А это больно? — вдруг выдал обзорщик, приняв очень серьезный вид. — А то я уши грел у бухгалтерии перед этим вечером, они там как-то плохо отзывались… Нет, конечно, у них там то бутылка замороженная в причинное место, то еще что… И только так удовольствие и получают! Видно, им веры в этом деле нет, но у кого еще узнать, я-то хрен знает вообще… — Артем нервно посмеивался и говорил так быстро, что некоторые слова сваливались в кучу. Он выгибался под неизмеримыми углами, чтобы заглядывать Косте в лицо и найти там предсказание на дальнейшее или намек на садистические наклонности. Артем тем временем продолжил. — Может оттого Малиновский вечно как шавка злая, что у него зад рваный? Вообще прикинуть не могу, как такое можно засунуть туда… Там же места мало!       Лихарев только улыбался. В конце концов он просто взял и перевернул ворочающегося Артема на спину, поцеловав сперва в нос, потом в щеки…       — Это не так больно. Да и неприятно только поначалу… А потом, бывает, этого хочется еще… и еще… В любом случае, я сделаю все, чтобы тебе было хорошо, ясно? А если тебе не понравится, просто скажи.       Главред выглядел серьезным и озабоченным вопросом. Он еще с минуту внимательно смотрел на юношу, ласково поглаживая по голове, а после взялся за смазку. Артем же с минуту вглядывался в лицо начальника, решаясь успокоить свой страх и выпустить на волю характер. В принципе, долго стараться ему не пришлось. Пока Лихарев возился с тюбиком, Чех, поначалу нерешительно дернувшись, развел ноги, ехидно оскалившись:       — Погладил? А поцеловать как же?!       Лихарев усмехнулся и, запустив руку со смазкой вниз, к анусу юноши, сладко засосал нижнюю губу требовательного любовника, бродя по ней языком. Чех отвечал на поцелуй с большой охотой, не желая отпускать начальника от себя. В Артема вновь ввели пальцы, и поцелуй набирал обороты: главред сопел, прижимался теснее, разрабатывая узкий зад и едва ли не постанывая в предвкушении оказаться внутри. А потом Чех уже ничего не чувствовал, но слышал, как Костя шуршит фольгой от презерватива, продолжая поцелуй. И вот между ягодиц упираются уже не пальцы, а затянутый в латекс, тоже скользкий от смазки, возбужденный орган. Артем охнул, нервно стискивая пальцы на ногах и руках. Он явно не знал, что делать, и посему на каждом таком моменте, когда Костя затихал, начинал метаться.       И вот, наконец, Лихарев подхватил обзорщика под ягодицы, приподнимая, затащил к себе на колени и подался вперед. Артем затрепетал в руках Лихарева, цепляясь в плечи начальника. Лицо мужчины исказилось от острого удовольствия, он зажмурился, закусывая губу и шипя, мерно покачиваясь взад-вперед и сперва не проникая глубже, чем на пару дюймов. Да и Чех не позволял этого сделать, едва успев успокоить ошалевший организм.       — Бля-я-а-а, — тихо простонал Лихарев, тем самым оповещая о том, как хорошо и тесно внутри Артема. Последний чертыхался и кряхтел, тыкаясь носом то в шею, то в ухо начальника. Вскоре Костя, оправившись, снова припал к губам любовника, отвлекая и успокаивая. Он задвигался интенсивнее и напористее, чтобы найти нужный темп и дать партнеру привыкнуть. Артему сначала не было приятно и это оказалось заметно. Новые ощущения испугали юношу, он долго старался переступить через себя и начать получать удовольствие, смешно морща нос и брови. Со временем ему это удалось, о чем говорили сдавленные стоны в губы начальника. Артем старался прятать их в поцелуи и не отстранялся от губ Лихарева надолго и далеко, а тот с энтузиазмом отвечал. Уже скоро мужчина смог выровнять ритм толчков, входя в Артема глубже и чаще. Рука начала поглаживать член обзорщика, возвращая ему прежнее возбуждение.       — Тебе хорошо? — прошептал Лихарев, утыкаясь носом и губами в щеку любовника. Он сам сопел, пыхтел и постанывал, явно борясь с жаждой сейчас же затрахать Артема до полусмерти. Свободной рукой мужчина гладил бедро и талию, впиваясь пальцами в напряженные мышцы каждый раз, когда юноша стискивал его внутри, мешая двигаться дальше. А Чех тут же расслаблялся, как по команде, требуя больше и больше разнообразного тактильного контакта.       — Еще бы… — простонал обзорщик, невольно выполняя какие-то фиксированные толчки в руку начальника, который тем временем поглаживал член подчиненного. Скоро едва заметная возня на Константине Сергеевиче начала приобретать более явный характер, а еще мгновение спустя Артем уже совсем основательно стонал и извивался в преддверии оргазма. Он в удивлении распахнул глаза, явно не ожидая столь ярких ощущений, которые обуревали его. Рыжий задрожал и с большим рвением и трепетом принялся цепляться за Лихарева в поисках поддержки. Мышцы свела судорога, и нутро Артема ритмично сжималось вокруг члена мужчины. Он излился во все еще массирующую его достоинство руку и в тот же момент попытался поймать ее, потому что Костя, ошалев от таких ощущений, продолжал стискивать пальцы. Болезненно приятное удовольствие от ласк на данный момент оказалось для Артема слишком ярким, поэтому каждое малейшее касание до члена Лихаревым вызывало у юноши протяжный стон. Скоро ему вторил и партнер. Главред, только напряжение немного отступило от тела обзорщика, в несколько быстрых толчков догнал его, забившись между стройных бедер. Артем замер, мышцы живота болезненно выкручивало, а губы пересохли. Когда волна удовольствия едва плескалась в юном теле, Чех положил голову на плечо к упавшему рядом с тихим “вау” Лихареву, восстанавливая дыхание.       — Ух ты… Мне даже с первого раза нравится, а дальше-то что будет…       — Ну… если ты продолжишь в том же духе, я стану чувствовать себя лет на двадцать, — немного нервно усмехнулся начальник, утирая пот с лица и стягивая презерватив. Аккуратно прибрав все следы в салфеточку да под кровать до поры до времени, он зарылся пальцами в волосы Чеха и поцеловал того в лоб, прижимая к себе. Семя Артема размазалось по животам, но это Лихарева не смущало никоим образом.       — Ты лучше, чем на двадцать, — хмыкнул Чех, протестующе хлопнув начальника по заднице. Правда, осознав свое действие, рыжий тут же испугался и затих в ожидании реакции. Но Костя только широко улыбнулся и, басовито хихикая, вернул ладонь Артема на прежнее место, целуя на сей раз в губы. Двадцать минут пламенных разговоров и ласк перешли в тихий шепот. А после Артем просто уснул вперед начальника, крепко вжимаясь в него и тихо сопя.

***

      Лихарев долгое время пребывал в полудреме. Ему не спалось. Переживший за вечер слишком многое, Артем так и лежал, уткнувшись в шею мужчины, а тот перебирал пальцами взъерошенные рыжие волосы. Костя не хотел терять момент. Он со смаком прокручивал в голове этот безумный день — от подготовки к приему гостя до последнего оргазма — и понимал, что влюблен и что так хорошо ему еще не было. Пусть Артем не успел стать хорошим другом, да и вообще не был знаком во многих жизненных аспектах, даже за время рабочих конфликтов он стал Лихареву родным, а теперь главред и вовсе готов был все отдать, лишь бы сблизиться и продолжить отношения. Артем был добр и внимателен, честен, по-юношески наивен и энергичен, и являлся полной противоположностью корыстолюбивому и хитрому Денису, от которого главред успел натерпеться. Даже с рациональной точки зрения Чех оказывался лучшим партнером, ведь Лихарев мог не ждать от него предательства или обмана. Да и таков был лучший друг главреда — Игорь. Тот, помнилось Косте, тоже поначалу (да и до сих пор) являлся мощнейшим раздражителем…       Улыбаясь своим мыслям, мужчина крепче сжал Артема в объятиях и уткнулся губами ему в лоб. Выходные обещали быть замечательными, если ничто не помешает намеченным планам. Да и что может быть лучше для тесного знакомства, чем проживание в одной квартире и совместное времяпровождение?

***

      С утра расчувствовавшийся Лихарев тоже вскочил вперед планеты всей. Вышло на час раньше, чем получалось обычно. Артем, отбившись от чужого горячего тела, уткнулся в стенку, сжавшись калачиком, и мужчина решил потратить появившееся время с пользой.       Первым делом он убрал мусор, нашел в аптечке обезболивающую мазь для пострадавшей задницы обзорщика, тут же выложил ее на видное место и отправился готовить завтрак. Все складывалось как в прелестнейшей романтической комедии: кофе в постель, какие-то перешучивания и общая романтическая обстановка… Не привыкший к такому главред едва ли не урчал, распробовав новые впечатления, и собирался постараться на славу. Ради Артема он даже не гнушался есть за пределами кухни, что показал опыт прошлого дня.       Спустя час Костя вошел в спальню с подносом, на котором красовались две тарелки с омлетом и две чашки кофе. И нашел Артема, который лежал “кверху пузом” и разглядывал это самое пузо с большим интересом. На нем кое-где остались маленькие капли засохшей спермы, которую он так и не удосужился вчера смыть. Маленькие “корочки”, в виде которых засыхает натур-продукт, рассыпались по телу обзорщика, слегка стягивая кожу. Тот с весьма грустным выражением лица созерцал картину.       — Смотри, — обратился он к Лихареву, указывая на свой живот. Все, что ниже, оказалось благоразумно прикрыто. — Мой живот — это кладбище. Кладбище моих детей! В “презике” они хоть умирают вместе, а так… Они поодиночке иссыхали в этой недружелюбной среде!..       Лихарев едва успел поставить поднос, потому что его от таких заявлений пробило на зловещий ржач. Со стороны это выглядело так, словно темная цель мрачного гения осуществилась, и добровольно-принудительная смена ориентации Артема послужила прекрасным орудием уничтожения его потомства.       — Ты сбиваешь мой траур, — важно заявил Артем тем временем, выискивая взглядом то, из чего можно было бы сделать крестики. — Молчи, убийца окаянный!       — Никогда не простишь мне этого теперь, а? Ты смотри, я еще много тысяч твоих детей убить собираюсь, — фыркнул главред, переставляя поднос на живот Артема, что было, конечно, высшей степенью неуважения к усопшим. — Потом погребальную церемонию устраивать будешь. Я, вот, завтрак принес.       — Это еще не факт, вообще-то, что я тебе разрешу! Ты наемный убийца, — Артем захихикал, с аппетитом поглядывая на поднос. — Ты такой хорошенький главный редактор! Пойди сюда, почешу моему масипусечке пузико.       — Я хочу тебе напомнить, что ты моих детей уже дважды вообще съел. И это… что, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок? — Лихарев закатил глаза, ухмыляясь. Взяв свою тарелку и запахнув поплотнее халат, под которым по обыкновению ничего не было, он уселся на бедра Артема. — Пузико он почешет масипусечке, — продолжал не без умиления ворчать Лихарев. — Я тебе сам, что хочешь, почешу…       — Вот теперь ты еще и каннибал! Педофил, каннибал и мой начальник. Во я попал, — Артем залез в тарелку пальцами, заложив кусок омлета себе в рот. — Масипусечка хочет, чтобы я ему хуечек полизал? — Чех коверкал собственный голос, как мог, явно представляя перед собой не начальника, а большого домашнего кота. Признаться, так реальность в данный момент воспринимать было явно легче.       — Хочу заметить, опять же, что я твоих детей так-то не ел, только пробовал. А вот ты — настоящий каннибал! Поздравляю! А теперь кушай яишенку, — голос начальника на последней фразе огрубел до командных ноток. Впрочем, от последнего вопроса Артема главред едва не подавился смешком в процессе поглощения омлета. Но засилье уменьшительных суффиксов в речи обзорщика выносило мозг, и Лихарев решил взять инициативу в свои руки: — А может, это мне тебе отсосать, а? Или ты сегодня сам хочешь посадить “масипусечку” на кол?..       — Я?! — ошалел Артем, оторвавшись от поглощения еды. — Да я не умею. А вдруг кол куда не туда пойдет! Или еще что… Не-не-не-не, это большая ответственность. Нет, ты не представляешь, сколько раз я желал выебать тебя в зад за обращение со мной, но…       — Ну так выеби, — перебил главред. — И, Господи, Чех, куда не туда?! У меня, в отличие от баб, вариант всего один, ну два, если брать во внимание рот. Так что… ничего сложного в этом нет. К тому же, я опытный, ты забыл? Думаю, с твоим членом у себя в заднице я как-нибудь справлюсь, — мужчина улыбнулся, доскребая омлет с тарелки и откладывая ее в сторону. Тут уже он взял чашку кофе, удобнее устраиваясь на обзорщике.       — Чех-младший тебя боится… — сконфуженно произнес Артем, стискивая ноги. Лихарев снова тяжело вздохнул, явно начиная понемногу напрягаться и размышлять над тем, что здесь такого страшного.       — Если хочешь, я сделаю себе полную депиляцию, как в глянцевой порнушечке, и вмонтирую себе в задний проход лампочку, чтобы Чеху-младшему было мягко и светло на его извилистом пути.       — А так, ты думаешь, он бы запутался и попал в западню? У тебя там как у Рапунцель, только сзади, что ли? — хмыкнул Чех, тут же призадумавшись. — Извилистый путь? А Чех прямой, вообще-то…       — Ох, я тебе сейчас врежу! — Лихарев уже не мог не смеяться и поскорее допил кофе, чтобы не расплескать его. — Все у меня там нормально. Я обещаю Чеху лучшее обслуживание и самые комфортные условия. Может, он уже будет спокоен, наконец? К тому же, пусть подумает: анальный секс ведь подразумевает более сильную стимуляцию, нежели традиционный, и взрослый партнер-мужчина, к тому же, не будет визжать “вытащи”, когда еще даже ничего не засунуто…       — Это ты на кого намекаешь, я не понял? — принял все на свой счет Артем, как то обычно бывало, и тут же насупился и расправил плечи. — Я гордо и по-мужски стонал, между прочим!       — Ты здесь при чем… я тебя пытаюсь успокоить, что мне ничего не будет, если ты меня трахнешь. А ты… о, ты прекрасно стонал. А как ты кончил… — переставив поднос на пол, Лихарев всем телом лег на Артема, сложив руки у него на груди и ткнувшись носом в нос. Глаза у главреда горели. Чех залился краской.       — Ну… Да нет, как все… Все, пошли в душ! — Артем аккуратно сбросил с себя Лихарева, и, как он любит, хотел, было, рывком рвануть в соответствующую комнату, как вдруг ощутил все последствия прошлой ночи. У Чеха тут возникло ощущение, словно его не тренированная задница провела несколько часов в спортзале со штангой.       — Не спеши, — заботливо проворковал Костя, обхватывая обнаженного (одеться-то не успел) Артема за талию и медленно толкая в сторону ванной. Уже там он вручил ему добытую с утра мазь. — Это чтобы не болело. Так только поначалу, потом мышцы привыкнут.       — Спасибо, — заулыбался Артем, целуя начальника в плечо.       Около часа ушло на то, чтобы помыться и вдоволь насладиться близостью. Лихарев держал себя и обзорщика в неком полувозбужденном раскованном состоянии, но дальше поцелуев, объятий и ненавязчивых ласк не заходило. Так Костя старался проявить свою заботу, да к тому же не хотел показаться озабоченным извращенцем, который совратил молодого обзорщика исключительно для удовлетворения собственных желаний. Даже предложение собственного тела Артему было чем-то вроде жеста сильного доверия, ведь Лихарев со всем его темпераментом предпочитал активную позицию. Да и прошлые любовники не казались ему кем-то, кто способен подмять под себя здорового взрослого мужика. Артем выигрывал на их фоне по всем параметрам.       Целый день Сергеевич посвятил тому, чтобы получше узнать гостя. Главред в это время благодарил все высшие силы за то, что стал журналистом: развязать язык обзорщику оказалось не так трудно. То и дело он подстраивал различные ситуации, чтобы спровоцировать какие-то реакции у крайне изобретательного и нестандартного парнишки. Сергеевич был заинтригован.       Чех оказался не таким взбалмошным, каким хотел казаться. Он стал понятнее главреду как минимум тем, что ничуть не меньше своего начальника любил работу и пахать, был ответственным и обладал большим запасом энергии, неисчерпаемым энтузиазмом. В отличие от того же Малиновского, Чех с его горячностью и бесконечной страстью казался куда более харизматичным для Лихарева. К тому же, такой айсберг мог растопить лишь столь пламенный субъект. Артем, как только оставался один, подобно зверьку, принимался исследовать с осторожностью все уголки жилища Лихарева так, что последний иногда даже его терял.       И так, в очередной раз обнаружив отставшего в общей суете Артема возле полки с журналистскими трофеями, Лихарев подобрался к нему сзади и зарылся носом в затылок.       — Хочешь, сделаем пончики или кексы? — промурчал мужчина, чувствуя прилив воодушевления от такой близости.       — Давай. Но я плох в этом, будешь учить, — улыбнулся Артем.       — Однополой любви ты не был учен, но оказался хорош. Может, ты просто талантлив… и в этом тоже будешь талантлив… — поцеловав Чеха в щеку, главред повел его на кухню. Изучив запасы, Лихарев решил, что с кексами выйдет все же проще и быстрее. — Будешь все взбивать.       Следующие несколько минут Артем наблюдал, как суетится на кухне Сергеевич. Он достал сахар, яйца, маргарин, который сразу же поставил растапливаться, муку… Обзорщику был предоставлен миксер и две мисочки, в одну из которых Лихарев сразу вылил белки от двух яиц, а во вторую — желтки и целое яйцо. И сахар.       — Вот это будешь мешать. Тыкать пальцем и говорить по ходу дела, вкусно ли получается.       — Ладно, — отозвался Артем, принимаясь взбивать то, что ему доверили. Сейчас Чех с удовольствием наблюдал за начальником, и само это чувство казалось ему абсурдным. Вообще абсолютно все, что происходило в этой квартире, для юноши стало чем-то невероятным. Этого не должно было быть, но оно происходит и даже доставляет удовольствие! Артем чувствовал себя счастливым и униженным одновременно. Ему казалось, что он похож на девушку легкого поведения. “Влюбленную девочку легкого поведения… постойте, влюбленную?” — Чех едва не уронил миску с уже взбитыми яйцами.       — Все нормально? — Лихарев обернулся на стук посуды. Он в этот момент растопил масло и приблизился к столу, чтобы вмешать его в тесто. Внимательный взгляд остановился на лице Артема — Костя пытался увидеть тень плохого самочувствия или чего-то вроде. Вообще он старался всячески окружить подчиненного своим вниманием и заботой. Даже улыбка оттого чаще замелькала на обычно спокойном лице.       — А? Да! Все нормально, извини, я неловкий. А твой дом похож на храм, боюсь чего-нибудь разбить, — замешкался обзорщик, вручая мужчине готовую работу.       — Да ладно. На кухне у меня незаменимых вещей точно немного… — усмехнулся начальник, пододвигая к себе миску с глазурью. С критичным видом он макнул палец в белую жидкость и попробовал на язык. — Хорошо. Только вот… что я тебе сказал? Тыкать пальцем. А ты…       И, сердито сощурившись (Артем даже не понял сперва, в шутку или по-настоящему), Лихарев снова набрал пальцем глазурь и поднес к губам обзорщика. Тот смутился, но облизал палец и смешно сморщил прямой нос.       — Косяк, насяльника, — захихикал Чех, когда из плена его губ освободился палец главреда. Он на минуту задумался, словно сладкое месиво дало его мозгу топливо для размышлений. — Константин Сергеевич, а можно я задам Вам крайне серьезный и личный вопрос?       — С учетом того, что ты мне тут “выкать” начал, я даже боюсь, что ты там можешь у меня спросить, — Лихарев выгнул брови, скрещивая руки на груди.       — Как педиком стал? Колись! — Артем шутливо стукнул кулаком по столу.       — Ох, Боже! Ладно. Это довольно веселая история, — мужчина развел руками и вернулся к готовке, чтобы не терять время. В процессе рассказа будущие кексы были распределены по формочкам и отправлены в духовку. — В общем, ты уже знаешь Игоря. Это все он. Он на два года меня младше, дружим с университета. Ну, вместе там чем-то занимались, с ума сходили… В общем, когда я уже выпустился и нашел работу, я помогал ему с практикой, так что у нас всегда был общий круг общения, да и вообще он — первый человек в моей жизни, который меня столь часто шокирует. Теперь и ты… в общем, мы были молоды и любопытны, играли большой компанией в карты на желания. Игорь на тот момент уже давно сделал “каминг-аут”, как это нынче называют, хотя в то время он еще спал и с женщинами, и с мужчинами. Даром что не с животными, хотя я бы не удивился. В общем, меня никак не могли завалить в игре, я отдувался на всех по полной сам (уже тогда был садистом, видимо). Но мне в итоге отомстили и заставили в течение недели по три часа в сутки смотреть гей-порно. Игорь навязался жить со мной, чтобы контролировать процесс…       — Игорь! Я знал, что он главный Сотона, — заулыбался обзорщик. — В общем, вы проверили на практике полученные тобой знания? Ну вот, теперь я это знаю и буду ревновать… Черт, не надо было это знать! — начал сокрушаться Чех.       — Если бы все так просто, — усмехнулся Лихарев. — Игорь просто подливал масла в огонь и надо мной подтрунивал, потому что поначалу меня это напрягало. Потом привык. В общем, еще с месяц это было на слуху, потом об инциденте забыли… А потом ко мне приебался какой-то мужик с работы, типа его жена ему со мной изменяет (видимо, баба просто запала, а я это проигнорировал, и она захотела все выставить так, как будто я при делах). Ну и… товарищ оказался очень упертый, а Игорь поди да “пошути” про мои просмотры той порнушки. Типа “спас”. Мужик офигел, загнался сильнее… а меня эта ситуация так развеселила, что я взял и засосал его тогда на глазах у всей редакции и его жены, — главред хмыкнул, усаживаясь на табурет напротив Артема. — С работы меня, конечно же, выперли вместе с Игорем…       — М. Лихо девки пляшут, скажу я вам! Моя молодость — это так, смотрю, детский лепет в сравнении с вашими играми. — Артем уже хихикал. По его реакции сложно было понять, насколько он воспринимает все происходящее всерьез.       — Ох, ну конечно. С учетом того, что мне тогда годков было немногим меньше, чем тебе, ты сейчас прекрасно наверстываешь. Собственный ненавистный начальник, будучи еще при партнере, снятый тобой на камеру в самый неудобный момент во время командировки вырывает из твоей груди страстные стоны едва ли не под шум морских волн… — Сергеевич заулыбался шире, подпирая голову рукой.       — Фу. Из твоих уст это звучит еще противнее, чем я себе надумал, — расстроился Артем, потупив взор. Ему явно не пришлись по вкусу упоминания тех вещей, которые он сам пока не уложил в собственной голове. И не оправдал свою роль в них.       — Да ладно… — Лихарев поумерил пыл, беря обзорщика за руку и утешительно массируя пальцами кисть. — К тому же, получилось не так уж плохо, разве нет? — и главред снова просиял, а потом вдруг прикрыл глаза, наклонился к Артему и поцеловал тыльную сторону его ладони с некой благодарностью, почтением и благоговением в жесте.       — Ну да. Тип того, — Артем пожал плечами, наблюдая за Костей. Ему стало неловко, и обзорщик старался не смотреть на начальника в такие моменты. Нежности от главреда — это как смотреть на солнце. Больно. — Ну а… а о повышении за больной зад можно не мечтать, да?.. — с большой надеждой произнес Чех.       — Ты и так идешь на повышение, разве нет? — с улыбкой пожал плечами Лихарев. — Твое участие в проекте — уже твой прорыв. Да и, если по секрету, ты сейчас в фаворе у самого Игоря. Малиновский от тебя отстает. Так что разберись с этим… Может, тебе вообще больше понравится работать на сайте, и ты про меня забудешь. — Главред картинно взгрустнул. — Ну а если не забудешь, то, как только освободится место, — оно твое.       — Ну вот, даешь начальнику, а он скотина неблагодарная. Эх… — Артем картинно хмыкнул. — Работать-то я буду, я всегда работаю, если ты не заметил. Ну а хоть с собой в командировку возьмешь еще?       — Я заметил, если ты не заметил, — фыркнул Сергеевич, передразнивая. Ему до сих пор доставляли странное удовольствие обиды Чеха. — Куда ж я без тебя в командировку. Да и вообще… может, тогда и в отпуск вместе, а?       — Бу! — Артем показал начальнику язык. — О, в отпуск… Ну-у-у-у, смотри, я бедный обзорщик, какой отпуск… Давай я буду весь отпуск бегать в красных труселях в обтяжку, а ты мне билет? Малиновского ты вечно одаривал! — не унимал свой предпринимательский нрав Чех, в шутку все еще пытаясь выбить из Лихарева себе подарок обиженными нотками в голосе. А во взгляде слегка искрила ревность.       — Ты дурак, да? Если я предлагаю, значит, я и оплачу, — Лихарев уже дошел до состояния “ой, ну не могу с тебя” и давился смешками. — Хоть с труселями, хоть без… лучше без, конечно… — задумчиво забормотал он.       — О, правда? Ух ты! — Артем явно обрадовался таким “гейским законам”. На скромное пожелание начальника обращать внимания не стал. — Блин, хреново, что я не… открытый гей, правильно? А то я бы всем девкам в бухгалтерском отделе рассказал, что я мужиками и без сисек кручу, одной задницей!       — Ну, ты можешь открыться. Будете с Игорем на пару волновать воображение и трепать нервы всем окружающим!       — Буду Игорю волновать воображение, — ехидно поправил главреда обзорщик.       — Ну, знаешь… — фыркнул Лихарев, осекшись. — Ты смотри, я тебя насчет него предупредил. Он как портвейн “777” — легко найти, сложно отвязаться, наутро ничего не помнишь, но все болит.       — Будешь меня обижать, буду бегать к Игорю, — не унимался Артем. — Я ему нравлюсь, кстати…       Костя сердито сдвинул брови, явно начиная злиться. Хмыкнув, он переметнулся к плите, чтобы проследить за готовкой.       — Я уж заметил, что ты ему нравишься. И если что… я кого-нибудь четвертую. Так что не смей. Не смей просто…       Лихарев мог бы ввернуть что-то вроде “потому что ты мой”, но не стал этого делать. У них с Чехом ведь еще нет ничего серьезного! Или есть? Сергеевичу всегда с трудом давались такие проблемы. А советоваться он не любил, потому и лишал себя возможности быстрого и верного решения. Однако главред уже начал подумывать о том, чтобы осадить, по крайней мере, Игоря.       — А он меня за животик трогал, — все еще подливал масло в огонь Чех. У него была своя плита.       — Иди в зад… У меня все равно больше достижений. Я трогал тебя везде. И не только руками.       — Это тоже можно исправить!       — Только попробуй, и у моего лучшего друга не останется его самого драгоценного инструмента, — зарычал Лихарев. — А тебя затрахаю до смерти, чтобы уж пресытился.       — Ну-ну, посмотрим, — ухмыльнулся Артем, хитро поглядывая на Костю.       — Ты сейчас просто останешься без десерта, когда он допечется. Дам тебе банку шпрот и корку хлеба. И гуляй, — главред хмурился, стоя над духовкой, источающей сладкий аромат свежей выпечки.       — Не останусь, у меня есть сладкая задница начальства, — пожал плечами Артем, утаив тот факт, что шпроты любит больше сладкого.       — А ты, никак, собрался пробовать ее на вкус? — в ворчании послышалась заинтригованность.       — Если ты меня лишишь десерта, то да.       — Ты ставишь меня перед тяжелым выбором. Вообще, раз такое дело, десерт можно и придержать. Все равно пока глазурь застынет, пока то, пока се… — Лихарев снова присел на табурет, с вызовом глядя на Артема.       — Ну, раз я буду пробовать, то значит я главный. Все, я все решаю! — важно заявил Артем. Эта самая важность настолько зашкалила, что юноша соскочил с табурета. Он нашел на кухне полотенце и метнул его в начальника, якобы выражая свое главенство.       — Какие мы дерзкие… — заерничал мужчина, ловя полотенце и вальяжным жестом набрасывая его на плечи. — И что, ты даже вставишь свой член в давно не траханную “масипусечкину” задницу?       — В этом плане Малиновский был плохим вариантом, да? Бедный Костенька, никто не пялил его в зад, — не сдержался Артем и засмеялся. Точнее, как говорят, “заржал” тем самым неприятным издевающимся над окружающими смехом.       — Только его верные силиконовые друзья, — парировал Сергеевич. А потом в его мозгу, видно, что-то переклинило, он успокоился и ласково улыбнулся Артему, протягивая руки. — Иди сюда…       — Не, я так не хочу, — отмахнулся Артем, а, как говорят часто дамы, “глазенки загорелись”. — Я хочу как мачо, подойти, загнуть, по стенкам покидать и трахнуть!       — Успеешь еще. А теперь просто иди сюда, не зли меня, — Лихарев нервно дернул пальцами, щурясь.       — Нет, говорю. Хочу как мачо. Могу и не успеть, кирпич на голову упадет.       — Ай, да ну тебя, — начальник хмыкнул и снова отправился разбираться с кексами. Вскоре те уже допеклись, и Лихарев, достав выпечку, начал покрывать ее глазурью. — Вот… чудесные кексы по-Чеховски. Буду называть их в твою честь.       — Кру-у-у-у-уто, — радостно отозвался Артем, поглядывая на получившееся угощение. Однако близко к начальнику он не подошел, решив, что игра в “как стать мачо” еще не окончена.       — А теперь они будут стынуть. Может, хочешь пока чего-нибудь еще?.. Мачо.       Мужчина заухмылялся, скрещивая руки на груди и приближаясь к Артему. Похоже, он решил подразнить разбушевавшегося на тему нового опыта в сексе парнишку. И именно по этой причине выражение лица Лихарева теперь стало весьма интригующим, а взгляд — голодным, но никакой инициативы он, как раньше, не проявлял. Артем же, как обычно воспринимая всю ситуацию как-то отлично от реальности или желая отомстить начальнику за годы издевательств, вдруг выхватил руку Лихарева и увел за его спину, придерживая начальника свободной рукой в плечо. В следующую же секунду главреда приложили уверенным толчком к столу, и обзорщик крепко зажал его собственным весом. Чех хищно хихикал, пару раз болезненно воздействуя на сустав в руке силовыми движениями, но не причиняя особенной боли, а лишь фиксируя.       — Ну все, Константин Сергеевич. Попали Вы.       Лихарев ответил наигранно-возмущенным голосом, для правдоподобности подергав руками в попытках высвободиться:       — Да что Вы себе позволяете, молодой человек?!       — Еще и издеваешься, да? Ну я тебе покажу, так и знай, — обиженно зафыркал Чех и, придерживая начальника все в том же положении, запустил руку тому под халат. А там он нашел голое тело. Нащупав член, обзорщик тут же принялся аккуратно массировать его, целуя начальника в шею. В какой-то момент он даже как-то по-кошачьи укусил главреда, а после нежно зализывал ранку, удерживая пленника. Что-то в этом легком насилии возбуждало не меньше распахнувшегося халатика мужчины. И возбуждало не одного Артема. Лихарев сладко засопел, расставляя ноги. В какой-то момент он зашевелился, видно, по привычке собираясь сделать что-то рукой, но — вот незадача — игра еще не закончилась. И тогда мужчина решил: “Гулять — так гулять”.       — Что-то Вы слишком нежны для маньяка-насильника, юноша… — затянул Лихарев своим унылым издевательским тоном, которым обычно разносил работы Чеха. Под волосами и при таком развороте не было видно, но губы главреда сразу после этого растянулись в широченной довольной ухмылке, а сам он резко подался назад, прижимаясь бедрами к паху Артема. Ситуация заводила мужчину, и с удивлением для себя он отметил, что такое непривычное положение может быть весьма желанным и приятным, хотя обычно сама мысль оказаться под кем-то ему не очень нравилась. А Артем еще больше нахмурился и даже немного обиделся, ибо такие бесконечные поправки начальника очень задевали уверенность юноши в том, что он и сам прекрасно знает, как быть мачо. (Хотя на самом деле Чеха глодали сомнения: вдруг мачо для женщин и мужчин разительно отличаются?)       Правда, начальник сердил рыжего, и последний, грозно сопя, вовсе сдвинул халат, чтобы тот не мешался. По “случайному” стечению обстоятельств этот самый халат задернулся именно на голову Сергеевичу, чтобы наглая “начальничья морда” меньше болтала и не сбивала с настроя. “Итак, не знаю, как дальше… Сразу вставить? Я ж насильник. Он сам сказал, что я слишком нежен! А ничего не поврежу?..” — мучился Артем, как сопливый подросток тыкаясь давно вставшим достоинством в желанное место. Но недолго. Припомнив все то, что Константин Сергеевич ему всегда в столь “легкой” форме сообщал в чертовом кабинете, Артем не задумываясь толкнулся членом в анус (и сразу попал!). Еще одно воспоминание — и головка вошла. “Твоя статья дерьмо, Чех, а ты…” — а теперь по “самые яйца”, как выражаются в порно. Главред, лишенный еще и возможности видеть, тут же зажался от неожиданности, попытавшись увильнуть, но тщетно. В голове у обзорщика на секунду помутнело, а руки в исступлении гуляли по крепкой спине Лихарева, который задавленно вскрикнул под халатом и уже нешуточно задергался, что-то неразборчиво рыча.       Чех, как только пришел в себя, начал двигаться. Вместе с систематическими толчками в голову приходили все те годы оскорблений, что он получал. И жаль, что его зловещую улыбку на грани экстаза сейчас не видел Костя! В какой-то момент парень, озаботившись тем, что начальнику тяжело дышать под халатом, сдвинул с его головы несчастный предмет одежды. Впрочем, он развязался и просто свалился на пол. Артем набирал темп, кровь нагревалась и быстро бежала по телу, а у Чеха смешно раскраснелись уши и область возле носа. Когда уже сам обзорщик начал срываться на несдержанные сдавленные стоны, он припомнил каждую статью, переписанную по много-много раз по воле начальника. Здесь на юношу не могло не накатить вдохновение, и Артем, запустив пальцы в богатую шевелюру начальника, потянул того на себя, отчего Лихарев вдруг замолчал, перестав болезненно шипеть и причитать на тему отсутствия презерватива или хотя бы смазки. Угол наклона изменился, ощущения тоже, а Чех вновь смог авторитарно укусить мужчину в область шеи, обостряя ощущение. Ну или просто желая ощутить свое временное превосходство.       Главред постарался, насколько это возможно, повернуть голову в сторону Артема. Его ноздри трепетали, а недовольство уже окончательно сползло с лица, уступив место любопытству и блаженству. Пользуясь ситуацией, мужчина все же умудрился высвободить руки, чем немного испугал, а после крайне возмутил Чеха, но к счастью последнего сделано это было не для того, чтобы вырваться или побить. Лихарев устроил одну ладонь на бедре Артема, впиваясь пальцами в кожу и сильнее направляя в себя, а второй удобнее оперся о стол. Предмет мебели истошно скрипел и грохотал в такт громко сопящим и стонущим любовникам, и Сергеевич, похоже, искренне переживал за сохранность своего имущества.       — Артем… — неопределенно позвал обзорщика Костя, чей голос сейчас сорвался и стал каким-то совсем неузнаваемым.       — М? — Чех тут же отозвался, а активность мужчины слегка отрезвила его. Он тут же немного замедлился, теперь движения стали чувственными и томными. Артем также кинулся зацеловывать плечи Лихарева, а свободная рука поглаживала низ живота и область паха, не касаясь члена. Вместо ответа мужчина тихо засмеялся, а потом вздохнул и, издав донельзя эротичный стон, сам толкнулся навстречу юноше, вжимаясь в него задом и стискивая плоть внутри себя. Так же медленно соскользнув, Костя повторил свои движения несколько раз, а потом стал агрессивно подмахивать, заставляя Артема вернуть прежний темп.       — Раз уж так вышло, — хрипло начал Лихарев, похотливо ухмыляясь и наклоняя голову, отчего волосы натянулись, а главред, видно, испытал какое-то извращенное удовольствие, — я хочу, чтобы ты кончил в меня. И, ах да, оторвался по полной. Это вместо премии.       Артем закатил глаза, ухмыляясь. “Даже в таком положении он пытается командовать…” — определил для себя поведение любовника он и, явно будучи уже на пределе, принялся упиваться ощущениями. Правда, теперь он уже не стеснялся и не сдерживал себя, вдалбливаясь в начальника. Он принялся ласкать рукой плоть Лихарева, прекратив придерживать его за волосы и постанывая тому на ухо. Все, что вытворял юноша, случалось как-то по наитию, само собой, что где-то в глубине сознания удивляло самого обзорщика. Но долго удивляться не пришлось. Скоро Артем споткнулся в ритме движения и забился в конвульсиях. Очередная столь яркая развязка изумила Чеха, тот чуть ли не врос в Костю, когда судорога побежала по телу. Стоны, яркие и открытые, наверное, оглушили любовника. Артем даже на некоторое время замер, изливаясь в начальника. Едва сознание прояснилось — юноша принялся достаточно агрессивно доводить Лихарева до естественного финала, и тот вскоре тоже задрожал в бурном оргазме, стискивая член внутри себя сжавшимися в судорогах мышцами.       Когда напряжение покинуло тело главреда (а произошло это отнюдь не быстро — спазмы доводили мужчину до исступления так же долго, как совсем недавно — Артема), он расслабленно распластал торс и руки на прохладной столешнице, шумно сопя и просто наслаждаясь весом так же развалившегося сверху партнера. Но вскоре Косте отчаянно захотелось романтики, и он, потолкавшись, отстранился от Чеха и развернулся к нему лицом, тут же лениво врезаясь носом и губами в щеку. Спустя мгновение Лихарев как будто бы удивленно охнул и дернулся — это семя потекло по бедру. Артем улыбнулся, выловив губы мужчины, и впился в них крепким теплым поцелуем.       — Я даже не знаю, что мне понравилось больше… — многозначительно выдал главред после, когда голодные до близости любовники уже приняли душ. — Быть в тебе, быть под тобой… наверное, самое точное — быть с тобой. Как думаешь?       — А мне еда, — пожал плечами Артем, казалось, говоря на полном серьезе. Он же, конечно, вот-вот сорвался бы на смех.       — Нда? — Лихарев с недоверием посмотрел на обзорщика. — То есть, ты хочешь сказать, что спал со мной за еду?..       — Да… — грустно отозвался Артем. — Начальник — зверь, зарплата хреновая… Приходится спать за еду.       — Ясно. Ну, раз так, я могу обещать тебе только три вещи… — главред начал загибать пальцы, хищно глядя в глаза Чеха и растягивая обычную садистскую улыбку. — Я тебя не кормлю, я тебе не плачу и я с тобой не сплю.       —...и я иду к Игорю, — заявил Артем. — Ничего личного, бизнес, Константин Сергеевич!       Лихарев поморщился, начиная закипать ревностью и копить обиду.       — Блядь.       Артем заулыбался, вздернув нос и тем самым знаменуя свою победу. После Лихарева смачно шлепнули по заднице.       — Но у тебя попка круче. Да и вообще… круче. Важный кекс “Константин Сергеевич”. С самой вкусной глазурью, — Артем не мог закончить череду комплиментов адекватно, посему, вскинув руки, заорал. — Я явлюсь еще, чтобы сожрать твоих детей!!!       Лихарев смущенно опустил взгляд и рассмеялся, явно уже не в силах игнорировать местного шутника. Но потом он заговорщицки сощурился и приблизился к Артему.       — Кстати, о глазури и детях. Мне кажется, что твоих-то я не распробовал…       После этого Константин Сергеевич крепко задумался о том, сколько в его возрасте можно трахаться. Решив, что это, возможно, последний секс в его жизни, да и вообще, вдруг завтра война, он решил использовать свои возможности по максимуму…