Неприязнь по взаимному согласию

– И что же нам теперь делать, гений? – раздраженно прошипел Джон, прислонившись спиной к холодной стене. – Не ты ли говорил, что найдешь выход? Они вместе с Шерлоком оказались заперты в небольшой комнате, которая, по словам детектива, была недостроенным помещением для хранения всякого хлама. Будь то важные документы, драгоценности, или какая-либо бесполезная макулатура для розжига каминов. Только жалкий прямоугольник вентиляции над головой давал обещание узникам, что не даст им задохнуться из-за нехватки воздуха. Запах почти отсутствовал. Только неуловимо-колкий аромат металла не позволял забыть про заключение в странной железной коробке. Любые намеки на систему отопления воспринимались скорее как галлюцинации, чем что-то реальное. Изо рта вырывались облачка пара. Это меньше всего нервировало Джона. Неприятное ощущение обреченного зверя сплеталось узлами в животе и выходило ознобом, пока еще контролируемым. Сложно было сказать, что Джон чего-то боялся. Но затянувшиеся ожидание пробуждало в нем самые нежеланные мысли, сеяло зерна беспокойства, чтобы вскоре собрать плоды. Словно поездка на башне свободного падения: не сам конец заставлял сердце стучать быстрее, а неизвестность того, когда кабинка с людьми полетит вниз. Невозможно предугадать, нельзя назвать точный момент, но время, тянувшееся в ожидании, внушало по-звериному режущий страх. Джон даже пытался выбить ногой металлическую дверь, но она продолжала уверенно держаться. В ее пользу играло еще и то, что удары по ребрам Уотсона не прошли зря. Иногда становилось трудно дышать, при любом глубоком выдохе от острой боли рябило перед глазами. Подключалось раздражение, подкатывающее моросящими волнами. Оно не позволяло мыслям построиться в ровное и сконцентрированное течение. Еще и Шерлок, который ничего не собирался делать. Он просто-напросто уселся в углу комнаты. Когда Джон пытался что-то предпринять, – еще несколько раз поиздевался над дверью, – то ему даже послышалось, что со стороны детектива раздавались веселые смешки. Смешки, целью которых было унизить пыхтящего от бесполезного труда Джона. Шерлок был неподвижен, лишь иногда соединял ладони вместе и прислоняя их к подбородку. Взгляд Джона задерживался на нем. Намного дольше, чем того требовало простодушное любопытство, но сейчас Уотсон был крайне возмущен молчанием ублюдка, чтобы следить за собственным поведением. – Ты собираешься хоть что-нибудь делать?! Кто, вообще, нас похитил? Что им от нас нужно? Ты их знаешь? Река вопросов грозила продолжить вырубать свое собственное бездонное русло. Шерлок, не уподобляясь примеру Джона, оставался мертвецки спокойным. Он поднялся, медленно подошел к застывшему на месте Уотсону, прибавив к своему облику острые ноты высшей серьезности. Джон увидел это по серым глазам, которые были полностью сконцентрированы на нем. Хищническое внимание сбивало с толку. Но все так просто не кончалось, Шерлок крепко схватил Джона за плечи, резко развернув к себе лицом. От неожиданности выпада Уотсону грозила потеря равновесия, но жесткая хватка детектива, могла удержать все что угодно, даже не пошатнувшись. В подобной ситуации любой бы мог чувствовать себя в самой несовершенной безопасности. На этот же раз Джон входил в число «всех». И всю картину полностью дополняло выражение лица Шерлока. Оно было… а каким оно было? Джону, сколько бы он не хвастался перед детективом своими социальными навыками, сравнивая их с его нетактичностью, сложно было найти даже намек на прежние эмоции. Все попытки отыскать издевку, оглушающую самоуверенность и стучащего по ушам эгоизма полностью провалились. Только следы прокалывающего насквозь отчаяния отражались на лице Шерлока. И оно било намного фатальнее пущенной пули. Уж Джон точно знал, какого это было. Видеть подобное у человека, который в любой – почти – ситуации ведет себя удушающе холодно и спокойно, было самым худшим. Шерлок старался спрятать свой неутешительный мрак под сосредоточенным выражением. Джон посчитал, что тот не хотел убивать окончательную надежду в своем соседе. Но этим жестом милосердия он окончательно кинул любые намеки на чудо в непроглядно-глубокий колодец мертвецов. – Нас убьют, да? – просто спросил Джон. Он сначала не поверил своим ушам, но вскоре смирился. Просто смирился со всем, что их могло ожидать. – Хуже. Ты когда-нибудь слышал про китайских «триад»? – голос Шерлока, отдаленно имел такие же ноты, сквозившие в словах Уотсона. – Нет. – Эта мафия имеет лидирующие позиции в торговле. В особенной торговле. Они скупают и продают людей. – В рабство? – Ты действительно хочешь знать для чего еще, кроме рабства? Джон опустил свой взгляд вниз, задумавшись. Чужие пальцы ожидающе стучали по его плечам, как будто играли никому не известную мелодию. Шерлок склонился ближе к Джону, стремясь поймать его взгляд, но мигом наткнулся на смиренное выражение глаз, которое заставило едва ощутимо вздрогнуть от своей непредсказуемости. – Нет, не хочу. Вывернувшись из хватки детектива, Уотсон отвернулся от него. Рой мыслей предательски замолчал. Только некоторые, вовсе не утешающие варианты развития событий, высовывали свои острые клювы из потока размышлений. Приходилось насильно подавлять их, рассеивая в пыль поднимающиеся огни смятения, которые лесным пожаром подбирались все ближе и стремились своими лижущими языками сжечь почти полностью завядшее дерево надежды. Если это были их последние часы, или даже минуты, проведенные вместе, то Джону оставалось доделать одну очень важную вещь. То, ради чего он последовал за Шерлоком и попал в чертову передрягу, грозившую обернуться самыми ужасными последствиями. Ощущение чужого присутствия за спиной сбило напряженные раздумья Уотсона, вынудив резко обернуться. Очередное нарушение уютной зоны комфорта. Подолы пальто Шерлока готовы были обернуться вокруг Джона темным коконом. Облачко пара вырвалось из его рта и молниеносно дошло до лица детектива, спрятавшись в кучерявых волосах. Все должно было пойти по классическому, ставшему неотъемлемым аспектом жизни, сценарию: немедленное дистанцирование от раздражителя, гневные ругательства, перемешанные с неуверенными размышлениями по поводу надоедливого ублюдка. Но на этот раз Джон не последовал своему установленному шаблону. Он слегка приподнял голову вверх, стараясь вычислить, что же могло вертеться на языке и в уме Шерлока. Тот наклонил свою макушку в сторону, напоминая заинтригованного зверька. Лишь веки его были слегка опущены. И поэтому пробуждали внутри Джона совсем недобрые подозрения. Не сказать, что они могли предвещать нечто плохое. Вполне вероятно, что даже что-то хорошее. Подобные соображения крались по кромкам сознания Уотсона, ему еще не удалось во всей мере ощутить силу его богатого на воображение сознания. Но как только мысли выбрались из своего кокона, уверенно раскрыв яркие крылья, по телу Джона прошел сильный озноб, а из легких выбило весь оставшиеся воздух. Б-боже. Джон всерьез был уверен, что Шерлок собирался его поцеловать. Черт возьми, поцеловать. Поцеловать по-настоящему. И соседи точно подобным не занимаются. Нет, не может такого быть. В голову Уотсона своенравно влезли давние воспоминания о том, как он всегда целовал свою тетю в губы, когда был младше. В детстве. Всего лишь целомудренное приветствие, которое не несло больше, чем переживания дальней разлуки. Д-да, это могло сойти для отговорки, но родственные связи с Шерлоком были весьма сомнительны. Джон себе бесстыдно врал. Подобное было невозможно и шагало рядом с безумием. – Шерлок, я не… – Джон, прости меня. – А? – выйдя из ступора, Уотсон с трудом нашел силы выдавить из себя какой-то звук. – Прости меня, – тяжело проговорил Шерлок. Между ними повисла пауза, которую можно было назвать и неловкой и в то же время удивленной. – Мне очень жаль, что мешал тебе встречаться с… подружками. И надоедал игрой на скрипке. И все остальное, что тебя так долго раздражало. Ты простишь меня? Уотсон скорее инстинктивно, чем обдуманно, отступил назад. Он не верил своим ушам. Но сразу же испытал высокий духовный подъем. Шерлок не собирался его целовать. Или передумал в последний момент? Джон отогнал бесконечно поднимающиеся сомнения, не собираясь в них больше разбираться. – Да, – произнес Джон немного с придыханием, словно он вдыхал разряженный воздухом. – Конечно, я тебя прощаю. Крепко зажмурив глаза, он наконец-то выдохнул. Следовало бы вспомнить те дыхательные упражнения, что советовал ему когда-то давно психиатр. Ладно, зато честно признался себе, что слова Шерлока его откровенно выпотрошили. И почему-то сделали это самым приятным образом, ласково и мило, но своей очевидной «нежностью» поступали самым подлым способом. Джон слегка встряхнул головой и сжал в кулак левую ладонь, изо всех сил стараясь не скатиться в лихорадочный бред. Как этому чертову гению вдруг стало под силу загнать его в дрожь? Надо было содрогаться от гнева, а не от того, к чему он не хотел подбирать слова. Но имело ли смысл сердиться, если им скоро не будет так приятно жить на свете? Ответ был очевиден, поэтому Джон остудил угли пыла, после них остался лишь прозрачный дым обреченности. Уотсон раскрыл веки. Перед его взором пристал согнувшийся пополам Шерлок, чьи руки уперлись в собственные колени. В ином случае он бы просто свалился на землю. Но нашел в себе силы прислониться спиной к стене, скатившись по ней вниз. Сначала в Джоне заговорил инстинкт врача, подсказывая, что Шерлоку могло быть плохо. Контузия или сломанные ребра – что угодно. Но как только Уотсон приблизился к нему, все его сомнения мгновенно испарились. Этот Шерлок. Чертова сволочь, будь ты проклята. Он беззвучно смеялся. Но затем сорвался на громкий и глубокий смех. Впадал в истерику, от которой проступали слезы и розовели глаза. Шерлок позволил себе разойтись, хохоча без остановки. Его тело сотрясалось, а воздуха в легких все не хватало. Когда он ненадолго впал в молчание, его вновь понесло на хохот. Джону оставалось лишь в крайней степени недоумения уставиться на это диковинное зрелище. Он хмурился, рот был немного приоткрыт, что создавало самую нелепую физиономию. Уотсон не мог выдавить из себя даже внятного предложения. – Т-ты, – задыхался Шерлок, – видел бы свое лицо! «Нас продадут в рабство, нам конец!». Неужели ты в это действительно поверил?! Они нам телефоны оставили! Скоро полиция… будет… здесь. Шерлоку сложно было спрятать улыбку. Даже глаза щурились после убийственного приступа смеха. Он выглядел очаровательно. Настоль очаровательно, насколько это было возможно. И, скорее всего, не в состоянии был представить, как ему идет эта веселая улыбка. Джон был рассержен. Но в то же время не мог отвести завороженного взгляда, чуть ощутимо приподняв уголки рта. С трудом он припоминал, когда его в последний раз кто-то вынуждал улыбаться. А Шерлоку подобное удалось на раз-два, несмотря на всю степень нахальности поведения. – Как ты мог! – попытался возмущенно воскликнуть Джон, но вышло у него это отвратительно, потому что снова срывался на оживленную ухмылку. – Так с нами ничего ужасного не случится? – Разумеется, нет! – отдышавшись, наконец-то произнес Шерлок и демонстративно развел руки в стороны. – Эта мелкая банда задир, которая возникла пару дней назад, не может сделать ничего хуже, чем пнуть котенка. Я бы прогнозировал у них врожденный кретинизм, но среди нас ты врач, поэтому твое слово будет весомее моего. Джон присел рядом с Шерлоком. Тот был не против, не отойдя еще от приступа смеха, тяжело вдыхая ртом воздух. Но они вновь дружно рассмеялись, соприкоснувшись друг с другом плечами. – А та больная женщина? Что с ней? – Завистливая любовница одного крупного магната, которая украла какие-то безделушки у хозяйки. Попыталась запутать следы, что и заинтересовало меня, но ее любительский подход прикончил все мои надежды на остатки криминальных гениев в этом городе! Деньги имеют большой вес, особенно для никчемной банды наемников. Она решила воспользоваться их «услугами». Опрометчивый выбор, – Шерлок затих, после чего снова заговорил: – Немного профессионального грима, и даже ты, Джон, будешь выглядеть как мертвец. Но хватит и твоего вида по утрам. Резкий толчок в живот Шерлока наглядно показал, что Джону не понравились подобные выражения. Вышел он не сильным, а скорее даже дружеским. Трудно было поверить, но между ними заискрилось нечто приятельское. Доброе и яркое, чьи лучи пробивались сквозь долгие месяцы взаимной неприязни. Они столкнулись головами, пытаясь отдышаться. Смеховая терапия не пошла на пользу груди и животу Джона. Боль пульсировала, но она не представляла из себя одну из самых смертельных ран. Шерлоку совсем не обязательно было знать что-либо. Его темные волосы настырно лезли в глаза Уотсона, словно длинные щупальца морского чудовища. Только взбунтовавшиеся «монстры» не были опасны, разве что могли полностью закрыть весь обзор. Джон слегка повернул голову вбок, его нос коснулся курчавых волос. Ощущая себя зависимым или, на самый худой конец, наркоманом, он откровенно вдыхал запах Шерлока. Глубоко и с наслаждением, не заботясь о том, как на подобное мог прореагировать обладатель этих самих волос. Да и какое сейчас было дело? Джон отключил прежнюю осторожность, не подбирал каждое действие и слово, а просто делал то, чего давно хотел. По крайней мере, Уотсон убедил себя, что он этого заслужил. И подлый ублюдок – почему это звучит так умилительно? – еще не скоро загладит моральный ущерб, нанесенный своему соседу. – Кхм, – как-то нервно откашлялся Шерлок и, перед тем как продолжить, сглотнул. – М-мне нужно открыть эту дверь, чтобы вытащить нас отсюда. А ты… ты мешаешь это сделать. Джон резко оторвался от детектива, готовый отскочить чуть ли не до самого конца комнаты. Господи, что он наделал? Только спустя пару моментов Уотсон с проникновенным ужасом осознал, что это было чертовски глупо. Слишком бестолково. Вел себя как ребенок, который даже не подозревал, что каждое действие может повлечь за собой последствия. Будут ли они плохими или хорошими, но чертовы последствия всегда остаются. А что было плохого в этом? Джон спрашивал себя самого так, словно разговаривал совершенно с посторонним человеком, который запрещал совершать любое необдуманное действие. После пойдут неловкие взгляды? Или молчание, грязным комом кружащиеся над ними с Шерлоком? Вспыхивало осиное гнездо вопросов, а ответов на свет выскальзывало все меньше. Шерлок открыл дверной замок, о чем свидетельствовал резкий щелчок. И без лишних промедлений выбежал за дверь. Джону пришлось столь же быстро последовать за ним, хоть и боль в районе живота настырно стремилась замедлить Уотсона. Они поднимались по наклонной бетонной поверхности. Длинный коридор вел вверх, по его бокам располагались узкие перила, которые змеями следовали по серой растянутой кишке. Обстановка роднила длинный туннель со старым бункером или заброшенным хранилищем; стоило добавить жуткую паутину, свисающую с потолка. И в придачу вековые слои пыли, от которых тянет залиться жутким кашлем. Только одинокие лампочки, развешанные на значительном расстоянии друг от друга, освещали проход вперед. Джон не испытывал особого желания узнать, что осталось за спиной, внизу. Он слепо следовал за Шерлоком, надеясь, что ему удастся вытащить их из этой дыры. Ощущение было слабое, оно неторопливо и медленно крепло в Уотсоне, но сам он начинал верить, что детектив знал, куда надо идти. И в его власти было не одно лишь направление. Казалось, что любая неконтролируемая ситуация в руках Шерлока превратится в пустяковое дело. Джон приукрашивал детектива, воспевая его в своих фантазиях, как героя старинных сказаний, который готов был победить злобных существ, а после рассказывать простому люду о своих храбрых подвигах. Образ рыцаря-хвастуна вырисовывался во всевозможных тонах и настолько ярко, что без труда можно было поверить в его подлинность. Но он мигом шел в когнитивный диссонанс с амплуа избалованной королевы. Боже. Джон испугался бы подобных мыслей, если бы услышал их от стороннего человека. – А нас никто, например, не схватит? Мы же пленные. Неужели здесь даже охраны нет? – Не-а, – проговорил Шерлок, не постаравшись обернуться. – Хватит задавать свои глупые вопросы, они раздражают. И не думай! Это хуже всего, потому что ты делаешь это даже громче, чем говоришь. Джон уже приготовился возмутиться, но тут детектив резко остановился. Уотсон вовремя затормозил, оглянувшись через плечо Шерлока. Перед ними предстала внушительная железная дверь с огромными заклепками. Ржавчина, подобно следам засохшей крови, скопилась на углах массивной преграды, стекая вниз и заражая каждый сантиметр поверхности. Выглядело это тем, что не могло вселить надежды. Но сквозняк, навязчивым дуновением метя в лицо, дал обещание на скорое освобождение. Не решаясь попросить Шерлока достать свои волшебные отмычки, Джон просто ждал, когда тот сдвинется с места. Вместо детектива это совершила дверь, которая, на удивление, совсем тихо открыла проход вперед. Шерлок помог ей в этом, просто толкнув ее рукой. Разумеется. Резкий порыв ветра принес за собой свежий воздух, сметая оставшиеся следы подземной влажности. Шаткий деревянный пол, стоило сделать лишь несколько шагов вперед, словно вышел из старых фильмов ужасов, где за углом поджидал очередной взбесившийся маньяк. Через дырки в стенах пробивались ледяное дуновение и дальний свет улиц. Оборванные выцветшие обои не внушали эстетического удовольствия: можно было различить их желтизну, но прежнего рисунка в цветочек не осталось – на их прежнем месте выступали мутные пятна. Неприятное предчувствие засело в Джоне. Он продолжал храбро молчать, пока Шерлок пребывал в своей собственной голове. По его глазам сложно было сказать, разбирает ли он дорогу под ногами или нет. Но сам шел достаточно уверенно, внушив Уотсону ту же убежденность. Остался последний пункт их непродолжительного приключения. Ничтожная дверка, которая держалась на остатках петель. Но, черт возьми, Шерлок решил разобраться с ней с помощью отмычек. Серьезно? И растянулось это на куда более долгий срок, чем можно было ожидать. Джон нервно шагал из стороны в сторону, моментами оглядываясь назад и прислушиваясь. Вдруг тем, кто их похитил, взбредет в голову спуститься вниз. Учитывая широкую роскошную лестницу, посередине которой виднелась внушительная дыра, путь вниз у преступников вышел бы нелегким. Тем лучше им с Шерлоком. – Чего ты там копаешься? – раздраженно рявкнул Джон, теряя терпение. – Дай мне еще одну минуту… Не собираясь ждать больше ни секунды, Уотсон врезал по двери ногой. Прямо у самого лица Шерлока, что пробудило мрачную удовлетворенность внутри Джона. Детектив непонятливо моргнул глазами. Сам Уотсон уже направился прочь из дома. Но сразу же расплатился за свой приступ дерзости до жара неприятным уколом чуть ниже груди, инстинктивно схватившись за больное место. Это очевидное действие не укрылось от взгляда Шерлока, но Джон не собирался принимать его подачек. Только не после всей череды поступков, шагающих на грани идиотизма. Он не решался поднять взгляда, быстрым шагом идя вперед и не разбирая дороги перед собой, дабы не встретиться с, обвиняющими в проявлении слабости, глазами Шерлока. Но докучливый детектив не собирался от него отставать, иногда перегоняя Джона. Того волновало лишь то, чтобы ко всему «приятному» в этой прогулке не добавилась еще и хромота. Он чувствовал стучащую боль в ноге, предпочитая ее игнорировать. И пообещал себе, что разберется со всеми своими проблемами, когда доберется до дома. Если по дороге не упадет в обморок. – А разве полиция не должна была приехать? – Недавно мимо проехала, – констатировал Шерлок. – Мы уже подходим к жилым районам. И скоро настанет утро. – За что, вообще, могут их посадить? Ты сам говорил, что они котенка не обидят. – Например, за похищение людей. Есть еще несколько вещей, но не будем так глубоко погружаться в эти совершенно никчемные подробности, ведь ты меня все равно не слушаешь. – Слушаю, – обескураженно ответил Джон, не поднимая взгляда. – С чего ты взял? – Я взял это с того, что, если бы ты имел хоть немного любви к себе, то наверняка бы попросил помощи. – Не нужна мне помощь. Особенно твоя, убл– Джон прервался на половине слова, отмахнувшись. У него не осталось сил на любые попытки ругаться с детективом. Легче всего было оставить это до следующего дня. До следующей недели. Лучше всего до следующего года, но подобной фантазии оставалось безрадостно проводить свое одиночество в голове Джона. – Давай, продолжай. Я постараюсь тебя внимательно дослушать, хотя уже предполагаю, что именно ты, Джон, пытался иметь в виду. – А мне наплевать, что ты там себе думаешь! – резкий окрик раздался на пустующую улицу. Уотсон сразу же разрушил свои намерения, принятые моментом ранее. Злость была сильнее. Сложно даже вообразить, что Джон когда-то славился своей терпимостью. Не в этой жизни, если она связана с детективом. Развернувшись лицом к Шерлоку, он выплеснул на единственного, попавшего под руку, человека всю скопившуюся боль и раздражение. Боль в первую очередь; она не могла прекратить отбивать на своих барабанах дробь, заставляя мучительно хмуриться. Джон, тяжело дыша, поднял взгляд на предмет своего беспричинного гнева. Ожидал разглядеть во всем виде Шерлока высокомерное выражение. Губы, искривленные в глубокой неприязни. И все то, что собой представлял детектив, его типичное поведение из раза в раз, редко меняющее привычный хладнокровный ход. Какого же было удивление Джона, который вздрогнул, когда он не увидел ничего из этого. Кажется, началось открытие нового человека. Немой вопрос возник в голове, а сколько Уотсон знал Шерлока? Достаточно долго, чтобы точно укрепить свое мнение о нем нерушимыми оковами. Но всего за несколько часов детективу удалось распылить практически все предубеждения о самом себе. Выражение лица Шерлока оставалось спокойным, даже умиротворенным, словно он ничего не расслышал. Руки сцеплены за спиной. И теперь он не хвалился своей идеально прямой осанкой. Наоборот – немного сгорбился, наклоняясь вперед к Джону. Взгляд выступал отражением того, чем действительно являлся детектив. И глаза показывали тревогу. Воздержанные от невозмутимых нот, дающие себе секундную слабость. Отдых, перерыв от самодовольной кучи упреков и апатичного поведения. Лишь этот взгляд умудрился пробрать Джона до самой глубины души, а, возможно, намного дальше. Несмотря на звериный холод, высунувший свою отвратную морду на улице глубокой ночью, по его телу прошла волна тепла, а нечто волнующее поднялось в районе груди. Оно не заглушало боль. Оно шло вместе с ней, смешивая невообразимый микс с чем-то дурманящим. – Хватит смотреть на меня своими щенячьими глазами, – тихо высказал Шерлок, не в состоянии упрятать то, как ему это льстило. – И не улыбайся так. Лучше иди быстрее, я не испытываю абсолютно никакого желания тащить тебя, находящегося на грани жизни, до квартиры. – Какие глаза? Ничего я не делаю. Было неестественно слышать подобные выражения от Шерлока, но Джон сразу же выдал бесстрастную мину. – Нет, делаешь. – Ради всего святого, просто помолчи до того момента, пока мы не дойдем до дома, хорошо? – Разумеется, Джонни. Завершая свою успешную фразу, чертова Королева Драмы в пальто нацепила на себя довольную усмешку. Джон не забыл про свое внутреннее обещание устроить ублюдку хорошую взбучку, когда все наконец-то закончится. И на этот раз сохранил молчание, оставив Шерлока праздновать свою мнимую победу.