Неприязнь по взаимному согласию

Хватило бы недели. Красивое число. Постоянное число. Вся жизнь делится на эти семь дней, подобно долькам апельсина. Ровные и неизменные. Недели было бы достаточно, чтобы прекратить весь цирк. Их с Шерлоком затянувшееся ребячество. И переступить на следующую ступень отношений. Джон не мог поверить в то, как наивно он смотрел на мир. Если бы все было так просто. Но ростки надежды, казалось, перезрели. Несобранные плоды начали сгнивать, пока не были выброшены в бездонную корзину ожиданий. Неделя растянулась на месяц. Месяц вылился в год. В гроздь из двенадцати месяцев и четырех сезонов. Их дешевая пьеса затянулась. Перетянулась как струны гитары, которые настраивали неумелые руки. Только некому было исправить поломанный инструмент. Так же было и с самой ситуацией. Глупо полагаться на Шерлока. В особенности на Шерлока. На того, кто начал это дурацкое представление и не собирался с ним кончать. Джону хотелось обвинить во всех проблемах кого угодно: своего соседа, чье присутствие делало каждую минуту невыносимой; даже Майка Стэмфорда, который познакомил его с Шерлоком. Но это ему не удавалось, потому что Уотсон в первую очередь винил себя. Каждый раз Джона ущемляло чувство того, что во всем виноват именно он. И мог бы оказаться прав, если бы не сбивал прицел совести в свою сторону. Даже эгоистичный отказ Шерлока был очевидным высмеиванием Уотсона. Никто не принуждал его выбирать самодовольного детектива в качестве объекта внимания, жить с ним, и, в итоге, первым поцеловать его. Просто Джон привык быть виноватым во всем. Потому что так на самом деле и было. Если бы возникла возможность пропустить этот год, забыть и представить, что прошла всего одна ночь, ничего бы не изменилось. Практически ничего. Ни Шерлок, ни Джон не решались заговорить о том, что произошло между ними. От молчания никому не становилось легче. Но со временем они постарались забыть. Лишь очередной этап их ненормальных отношений, нераскрывшийся зачаток платонических чувств друг к другу. Иллюзии бережно строились внутри Джона кирпичной ментальной стеной. А потом приходил Шерлок и камня на камне не оставлял. Не было похоже, что он даже старался вести себя приемлемо. Без сомнений, их глубоко замерзшая Антарктида взаимоотношений потихоньку начинала подтаивать, приближаясь к глобальному потеплению, но что значил легкий теплый ветерок над вечной мерзлотой? Он не значил абсолютно ничего. Джон принял участие в расследованиях Шерлока. Приятный бонус к нестерпимым неделям с ним. Только не достаточно, чтобы погасить ноющую и раздирающую боль в груди. Это были не те раны, которые беспокоили в ту ночь. Отнюдь. Те зажили, не оставив намека на шрамы. Боль, которая на самом деле раздирала Джона, лежала куда глубже, зарываясь в запутанные нити его существа. Рана прогнивала, ее разделывали с особым усердием и оставляли без должного ухода. Приходилось смириться с тем, что Шерлок, скорее всего, никогда не примет или не ответит взаимностью на то, что чувствовал к нему Джон. Но по неизвестной причине, сложной для незамысловатого человеческого ума, детектив намеренно, как будто назло, подпускал Уотсона настолько близко, чтобы он мог на секунду ощутить проблеск восторга, а затем сдувал дурманящую дымку со здравого взора, позволив почувствовать уплывающую сквозь пальцы надежду. В делах, которые они расследовали, – всю работу делал Шерлок, а Джон выступал в качестве группы поддержки, – были и запутанные тайны, оказавшиеся в действительности сущим пустяком, были и погони за преступниками, когда кровь барабанами била в ушах, и адреналин, туманящий взор. Был и заливистый смех, который буйной энергией струился между Шерлоком и Джоном. Приходилось ограничиваться лишь этим. Касание плечами, пробуждающее дрожь, или опасная близость в одночасье рушили их мнимый восторг. Они резко отдалялись друг от друга. Так было проще. Проще, чем снова попасть в неловкую ситуацию, но на этот раз не найти выхода из нее. Джон ранее предполагал, что Шерлока не волновало проявление чувств к другим людям. Позже он окончательно убедился в полной нелояльности детектива, прибавив к не утешающему списку полное ограждение от намеков на сантименты. Даже простое «как дела», произнесенное чуть ли не на автомате, прерывалось на полуслове. Джон больше не обращал на это внимания. Он привык. Куда еще деваться? Но одна интересная вещь о Шерлоке доходила до Уотсона долго. Она отдавалась тревожными сигналами, прозрачными намеками – очень прозрачными – и двусмысленными фразами. Джон удивлялся, как в его голову это не пришло раньше. А весь фокус был в том, что Шерлоку нравились мужчины. С той ночи их количество стало увеличиваться с каждым днем. Слишком много для одного человека. И каждый раз новые. Джон даже не представлял, как можно было так изловчиться, чтобы на протяжении целого года не переспать с одним и тем же партнером. Уотсон предполагал, считая себя каким-нибудь избранным или особенным, что Шерлок запал только на него, при этом являясь личностью асексуальной, как на первых порах он резюмировал. Но нет, реальность оказалась куда более ожидаемой и одновременно неприятной. Кончалась осень, зима стояла у порога. На протяжении многих дней небо было затянуто серым полотном туч. Все самые депрессивные оттенки красок вылили на небосвод и усердно размазали их. Только так можно было описать то, что творилось за окном. Снег не спешил выпадать. Он бережно накапливал свои силы, чтобы огромным белоснежным слоем засыпать землю. Джон, встав с утра, включил телевизор на заднем фоне, давая разуму возможность проснуться. Он взял небольшой отгул с работы. Его принудили к этому. Прежде он бы не стал тратить свое время на перерыв от работы по вполне очевидным причинам. По одной причине, из-за Шерлока, если Джон собирался быть честным с собой. Его начальница, Сара, кажется, так ее звали, силком вытолкнула Джона с его рабочего места и отправила домой. Странно, учитывая сезон наплыва болезней. Дала пару дней отдыха. Наверняка не могла больше терпеть ту унылую мину, которую видела каждый раз в кабинете Уотсона. Он ее прекрасно понимал. Никому не нужны подавленные сотрудники, чей внешний вид угнетал остальной коллектив. По телевизору начался прогноз погоды. Диктор обещал самую сильную снежную бурю за последний век. Оставалось надеяться, что она сметет весь Лондон к чертовой матери. Как можно быстрее и эффективнее. Позитивный настрой Уотсона оправдывался бессонной ночью. Шерлок со своим… кем-то, чей пол был мужским, слишком громко издавали звуки. Джон хотел попросить беруши у миссис Хадсон, но все никак не мог выкроить для этого свободную минуту. И вспоминал про них только во время непосредственных проблем со сном. Устало потерев глаза, Джон ждал, пока в чайнике вскипит вода. Веки слипались, тянуло на глубокое дно дремоты. Но сверху послышались шаги. Уотсон быстро поднял голову и взглянул на часы. Короткая стрелка ползла к двенадцати, длинная догоняла ее. Отставание было совсем небольшим. Как посмел Шерлок так долго проваляться в кровати? Слабо дергающийся разум Джона не подумал на самого себя. Существовали веские причины недосыпания, но у кого их точно не было, так это у детектива. Уотсон поглядывал в сторону гостиной и затем сразу же отрывался от созерцания пустующей комнаты. Делал вид, что утренний кофе является одной из самых важных вещей в его существовании. Джон вновь бросил беглый взгляд через плечо, но на этот раз наткнулся на Шерлока, который с задумчивым видом глядел в окно. Стоял спиной к кухне. Шерлок не замечал своего соседа или просто не хотел замечать. На нем, подобно наряду жителя древней Греции, было накинуто одеяло. И, видимо, больше ничего. Уотсон быстро отвернулся, ощущая скребущую в животе неловкость. Молился, чтобы горящие щеки не выдали его. За спиной раздались неторопливые шаги. Джон чуть не выронил кружку, вовремя успев вцепиться за ее ручку пальцами. И уже наливал кипяток в чашку, когда справа раздался требовательный голос, почти над самым ухом. – А мне? Я тоже хочу кофе. Можно сказать, он мне крайне необходим. – Ты спустился позже меня, а я не телепат, чтобы читать мысли. Поэтому напрягись и сам себе свари. Джон не собирался поднимать взгляд. Он знал заранее, наученный гадким опытом, что только от одного внешнего вида Шерлока что-то внутри встрепенется, а потом свернется в тугой клубок проволоки. А в своем необычном амплуа он выглядел еще более обворожительно. Легче было избегать, чем принять все то, что бушевало внутри. Джон не хотел мириться со своим чертовым сердцем, которое предательски ускоряло свой ритм. Его зов он не собирался слушать. Как бы хотелось, но это бы повлекло за собой самые горькие последствия. От недобрых мыслей его отвлекала чужая рука, зарывшаяся в волосах. Она мягко скользила через светлые пряди, кончиками пальцев массируя кожу головы. Изо рта Уотсона раздался вздох, он прикрыл глаза от удовольствия. Разум слабо сознавал, кому принадлежала ладонь, не до конца пробудившись ото сна. Все ощущения сконцентрировались на том, как это было хорошо. И что-то подсказывало, что так было даже правильно. Блаженство не продлилось долго. Рука, до этого действовавшая нежно, теперь насильно развернула Джона лицом к Шерлоку. Было не больно. Неприятно. И, конечно, неожиданно. Чувство мелочного предательства оскалило свои острые клыки. Едва заметная дрожь прошла по его телу. Спокойный взгляд детектива проникал в саму глубь души Джона. Губы Шерлока слегка искривились в усмешке. С плеча медленно начала сползать импровизированная накидка, но он успел избежать полного краха конструкции, согнув свободную руку в локте. Только теперь это не было похоже на одежду древних греков. Все выглядело так, как будто Шерлок закончил принимать ванну и сразу же выскочил в гостиную, небрежно повязав полотенце вокруг бедер. Джону приходилось хуже всего. Во всех смыслах. Его изменнический взгляд пытался впитать представший перед ним образ полураздетого детектива, но от Шерлока это не укрылось. Он потянул за волосы, приподнимая голову Уотсона выше. Лишил любой возможности опустить глаза ниже шеи. – Убери свои пальцы, черт возьми, – прошипел Джон сквозь зубы. Теперь он тянул за волосы намного больнее, чем до этого. Сначала потряс перед носом пряником, а затем наградил отборной долей кнута. Воспитание «зверюшки», достойное профессионального укротителя. Только Джон был не в восторге от своей роли в этом представлении. – Или что? Будешь меня разглядывать? Нет, вообще-то ты и так разглядываешь, но не столь очевидно же! Поимей совесть. И сохрани остатки своей убежденности в том, что тебе нравятся женщины. – Тебе это льстит. Я знаю, насколько тебе это приятно, Шерлок, знать, что ты мне… по вкусу. И уверю тебя, что милые девушки мне не разонравились. – Как собственно и я, – хищно протянул Шерлок, но все же отпустил Джона и присел на тумбочку рядом с раковиной, как ни в чем не бывало. – Ты прав. Полтора года жизни со мной возымели хоть какие-то плоды. Есть намеки на ум. На то, что с ним граничит. Но старого пса можно научить новым трюкам. Для разнообразия воспитать в нем влечение к кобелям… – Да заткнись ты уже! Я все прекрасно понял, а теперь свали с глаз куда подальше. Пожалуйста. Последнее слово звучало жалко и вымученно. Джону с трудом верилось, что это вырвалось из его уст. Во взгляде Шерлока всего на миг промелькнуло нечто, не поддающееся описанию, и сразу же скрылось. Не хотело быть замечено. Но Джон подловил детектива. Он явно о чем-то жалел. Было столько поводов для этого, поэтому Уотсон не стал выделять что-либо одно. Просто скинул все в общую кучу, усердно перемешав. Едва Джон открыл рот, чтобы объявить вслух о своей находке, как внезапно заметил, что в широком проходе застыл мужчина. Не слишком молодой, но и вовсе не старый. В руке он держал свою куртку. Блондин, подкаченный, – что не собиралась скрывать обтягивающая майка, – среднего роста. Был немного выше Джона. Только до Шерлока все равно не дотягивал. Уотсон пораженно приоткрыл рот, округлив глаза, и нахмурился. Этот парень чертовски напоминал его самого, только на несколько лет младше. Если бы он не знал детектива, то решил бы, что тот весьма оригинально над ним подшучивал, но дело обстояло куда запутаннее. Джон непонимающе уставился на своего соседа, взглядом показывая в сторону юноши. Шерлок лениво обернулся через плечо, интересуясь, что застало Уотсона врасплох. Выдохнул через нос и подошел к парню. Медленным движением положил руку ему на поясницу, соскальзывая пальцами на задние карманы джинс, и подтолкнул своего ночного «гостя» в сторону двери. В такую минуту любого бы загрызло любопытство, особенно когда это касалось Шерлока, поэтому Джона было легко понять. Он напрочь позабыл про свой кофе, пройдя за ними следом, но остановился у прохода через кухню в гостиную. Шерлок водил ладонью по пояснице юноши, слегка надавливая на нее, а пальцы без спросу пролезали под джинсы. Парень издал довольный смешок, обольстительно улыбаясь, он смотрел снизу вверх на Шерлока завороженным взглядом. Джон знал, что выглядел точно так же, когда находился рядом с детективом. Юноша, казалось, даже не обратил никого внимания на Уотсона, хотя было очевидно, что тот заметил его. И сделал вид, что никого, кроме детектива, в квартире не существует. У Джона не оставалось никаких шансов против Шерлока, который начал шептать что-то на ухо светловолосому парню, губами практически касаясь мочки уха. Внезапный жар, приливший огромным потоком лавы, захлестнул Уотсона. Он никак не мог отделаться от представления, что этот парнишка является им самим. Пальцами потянулся к тому месту, где губы детектива касались юноши. Чувствовалось тепло дыхания. Слышались дурманящие и невозможные ноты похоти в голосе Шерлока. Джон фантазировал, что такого мог сказать его сосед. Ладонь Уотсона непроизвольно сжала косяк. Настолько сильно, что побелели костяшки пальцев. Он закусил нижнюю губу и не желал прекращать этот вздор вуайериста. Но самое соблазнительное ждало впереди, когда Шерлок внезапно подался вперед и впился своими губами в рот парнишки. Тот запустил свои короткие пальцы в темные густые волосы, схватившись за пряди, словно в последний раз. Это было настолько развязно, что со своего места Джон прекрасно видел, как их языки сталкиваются друг с другом и пытаются перехватить первенство над партнером. Очевидно, кто оказался победителем. Оторвавшись от юноши, Шерлок одарил его многозначительным взглядом и демонстративно открыл дверь, прямым текстом говоря, что тому пора идти. Но парень мялся на месте. Неудивительно, особенно после такого прощания. – Давай еще встретимся, – голос светловолосого юноши был раздражающе высок, сразу не понравившись Джону. – Ты знаешь мой номер. Шерлок кивнул, ничего больше не добавив, вытолкнул юнца и закрыл за ним дверь. И тут же то соблазнительное выражение спало с его лица одряхлевшей маской. Он принял раздражительный вид, а ленивые ноты пробежали в его взгляде. Для большей показательности Шерлок закатил глаза, иногда ради разнообразия поглядывая на Джона, который к этому времени уже вышел из своего укрытия. Одаряя Уотсона до ужаса внимательным взглядом, слегка прищурившись, Шерлок на долю момента притормозил, а затем неспешным движением присел за стол в гостиной и открыл ноутбук. Сразу же начал что-то быстро печатать. Только стук клавиш отдавался в комнате неуютным эхом. Джон так и остался стоять на месте, застыв. Но он быстро спохватился и вернулся к своему первоначальному занятию – к приготовлению кофе. Ему казалось странным, что Шерлок, мистер последнее-слово-всегда-остается-за-мной, не сказал ни слова. Несомненно, что все, что было нужно, он успел увидеть. Решил промолчать. Детектива подменили, рассудил Джон с недобрым энтузиазмом. Наверняка похитили инопланетяне. Шум телевизора в этот раз ничуть не смущал Шерлока. Обычно он просил выключать технику. Это было подозрительно, потому что детектив не привык изменять своим привычкам, но за одно утро случилось столько странностей, что хватит на целую неделю. Джон отмахнулся от наплывающих вопросов. Для большей уверенности мотнул головой, как будто это тоже могло помочь. Только от одного ему не удавалось укрыться. Как бы он ни прятался, мысли всегда находили его своим охотничьим нюхом, а затем загоняли в тупик. Ему не давало покоя то, что он мог быть во вкусе Шерлока. Детектив всегда находил подход к любому человеку, желая выпытать информацию или же для чего-то более личного. Но выбрал именно того, кто больше всех напоминал Джона. Тот, сообразил через несколько мгновений, что он сам напоминал тех, кого чаще всего таскал в квартиру Шерлок. Опять считал себя особенным. Надо избавляться от этой вредной привычки. Появилась мельчайшая надежда на то, что с детективом могло что-то выйти. Не просто секс на одну ночь, а нечто большее. Но Джон начинал замахиваться на невообразимые высоты. Не существовало намека даже на секс. Здравый рассудок резко оборвал полет фантазии. Подобное было за гранью разумного. Лучше, вообще, просто не думать об этом. – Ты и дальше собираешься смотреть в чашку? – прозвучал голос Шерлока. Стук клавиш остановился, но затем опять продолжился с удвоенной силой, как будто пальцы пытались проделать в ноутбуке дырки. – Сделай и мне кофе, будь так добр. – А волшебное слово? Джон приподнял уголок рта в ухмылке, оглянулся на Шерлока. Встретился с раздраженным выражением. Было ясно, что простого «спасибо» от него не допросишься. Уотсон достал еще одну кружку и уже в скором темпе сделал кофе. Зажал в руках чашки. Одна из них была горячее другой, да и аромат от нее шел куда приятнее. Он поставил эту самую кружку рядом с ноутбуком, а сам сел напротив, с не особой охотой попивая свой остывший напиток. – Кто это был? – Кто? – не отрываясь от долбежки по клавишам, переспросил Шерлок. – Тот парень, который был в нашей квартире несколькими минутами ранее. – Никто, конечно. – Это не ответ. Но если ты не хочешь говорить, то и не сообщай мне ничего, – Джон решил пойти на хитрость. Подобное срабатывало с женщинами и меньше детьми. Он наверняка не знал, пройдет ли то же самое с детективом, но решил попробовать. – Простое любопытство. Сначала ответа не последовало, Уотсон вновь отхлебнул немного кофе. Звук стука клавиш становился все более напряженным, пока вовсе не закончился. Шерлок резко и громко закрыл крышку ноутбука. – Случайный парень. На одну ночь. Американец, судя по акценту. Родился в маленьком городке, но воспитывался в приличной семье. Художник. Выгнали из университета. Почти в самом начале учебы. По всей видимости, за его образ жизни. Еще не все смирились с тем, что существуют мужчины, которым нравятся другие мужчины. Теперь ходит по клубам, надеясь найти легкий путь к сексу. Под конец своей вдохновленной речи Шерлок звонко цокнул языком, показывая, как его раздражал этот юноша. Джон полностью поддерживал детектива по всем пунктам. Но ревность втыкала свои иголки в кожу, с ней невозможно было бороться. Уотсон старался заглушить ее. Поэтому он решил сосредоточиться на других вещах. – Я же тебе успел сказать, как это было потрясающе? – Шерлок приподнял бровь, делал вид, что не улавливает намек на очевидную похвалу. – Потому что это было потрясающе! Не сомневаюсь, что ты узнал это все по мозолям на пальцах и, наверное, по пробору волос. Детектив довольно ухмыльнулся, скрестив руки на груди и приложившись спиной к стулу. – Одно из двух. Уже неплохо. – Неужели я услышал похвалу от Шерлока Холмса, которая была высказана без попытки высмеять мой «недалекий» интеллект? – Наслаждайся моментом. Повисла тишина, но Шерлок не собирался возвращаться к своему прежнему делу. Его взгляд, как будто, смотрел одновременно на Джона и сквозь него. Подобное казалось неприятным, но не настолько, чтобы заявить об этом вслух. – Почему тебе во всем хочется быть сверху? – внезапно спросил Джон, не до конца понимая смысл вопроса. Слова вырвались сами. – Предпочитаю быть снизу. Напрашиваешься на исключение? И тут до Джона разрядом молнии дошло, как на самом деле звучала его, казалось, безобидная фантазия. Весь воздух без труда выкачали из легких парой движений. Остатки кофе готовились пойти через нос, но Уотсон вовремя прижал ладонь к лицу. Чуть не подавился. Хорошо, что напиток оказался холодным, только от этого не становилось легче. Дыхание потяжелело, а щеки стали горячее. Очень хотелось приложить к ним что-нибудь прохладное, но от по-соколиному внимательных глаз Шерлока тяжело было скрыться. Кинув быстрый взгляд на своего соседа, Джон увидел, что детектив провел кончиков языка по своей верхней губе. Подлый ублюдок. Чтоб он сдох самой мучительной смертью. От влияния Шерлока труднее становилось усидеть на месте. Даже ноги скрещивать было бесполезно. – Зачем тебе это? Скука? Так засунь ее куда подальше, у меня все от тебя болит. Мы можем просто… решить эту проблему. За минут пять или десять. А потом, удалив твое чувство самодовольства, жить дальше. Как бы это не прозвучало униженно, но сам Джон слабо верил в свои слова. – Но ведь я ничего к тебе не чувствую. Тогда для чего мне это делать? – звучало хуже, чем нож, воткнутый в самое сердце. – Ты ведешь себя как озабоченный подросток, которые не в состоянии контролировать свою нервную систему и либидо, разумеется. – Я тебя ненавижу, – как можно откровеннее произнес Джон сквозь зубы. – Это просто отвратительно. Это твое… поведение. – Я знаю. Шерлок одарил Джона колкой улыбкой, с которой хищник перегрызает горло своей жертве. Уотсон бы сам с удовольствием вспорол горло этому «зверю». И так бы сделал, но нечто удержало его от резких слов. Что-то было неладно. Джону редко удавалось поймать кого-нибудь на лжи, потому что он сам не состоял в клубе превосходных врунов, но он заметил, что Шерлок говорил чушь. Детектив нагло врал в лицо своему соседу, что тот ему не нравился. Джону с трудом удавалось разглядеть реальные мотивы. Будь он умен как Шерлок, то уже бы до всего догадался. Оставалось только гадать. Но он уже успел убедиться в том, что Шерлок часто, если не постоянно, врал.