Неприязнь по взаимному согласию

Джон уже не в состоянии был подсчитать, сколько мертвых людей ему удалось увидеть за прошедший год. Однозначно, набиралось несколько десятков. А, может, уже дошло до сотни. У Афганистана появился достойный конкурент, который собирался его перегнать. Еще парочка лет сотрудничества с Шерлоком и количество увиденных трупов перейдет на отметку в тысячи человек. Кому уж точно было плевать на все проблемы, так это тем, кого Уотсон подсчитывал. Им, собственно, такое занятие было положено. Не по собственной волне, но деваться было некуда. Шерлок не входил в их число. Он был живым, к сожалению, и очень не неравнодушным. Будучи ужасным в плане тактичности, детектив не собирался утешать родственников и друзей убитых. Скорее предпочитал самыми варварскими – по мнению Джона – способами вытягивать необходимые ему крохи информации. Нет, он не вырывал им зубы плоскогубцами, хотя Уотсон подозревал, что у Шерлока иногда проскакивал порыв так поступить. Надавливая на больные места и действуя без компромиссов, детектив ударял фактами, словно молотком, жонглировал чувствами, словно ножами, и искусно доводил до слез беспокойных родных. Джон сглаживал углы, бросая осуждающий взгляд на Шерлока, но тот снисходил лишь на небрежное пожатие плечами. Позже детектив просвещал, что бестолковая трата времени на мягкое обращение лишь все усложняет. Всем всегда было выгодно, чтобы он как можно быстрее раскрыл преступление, а не сюсюкался с нытиками. Пусть так и остается поныне. Против этого аргумента Джон был бессилен, поэтому ему оставалось только согласиться с ним. Вот и в этот раз они столкнулись с убийством. С очередной местью, ревностью и с вечным стремлением обогатиться. На самом деле, «ликвидирование» людей происходило не так часто, как могло показаться. Джон несознательно преувеличивал их число в своей голове. Как бы он не искал причину этой вредной привычки, на ум всплывали лишь неудачные и глупые объяснения. Можно было обвинить что угодно, хоть само время, за то, что оно текло так быстро. Человеческое тело и разум не вечны. Хилыми кувшинками года несутся по бурлящей реке, чтобы в конце полететь вниз с водопада, где ждало только одно – смерть. У детектива имелся свой рейтинг привлекательности преступлений. Шкала от одного до десяти. Как кинокритики выставляют свежевыпущенному фильму оценки, так и Шерлок ставил делам баллы. Подозрения в измене мужа или жены? «Больше двойки выдавить невозможно!». Самоубийство при странных обстоятельствах? «Что-то интереснее шестерки, могло потянуть на семерку, но не следует вешаться у окна, иначе может возникнуть крошечная вероятность улететь лицом вниз на тротуар. Как наша жертва, к примеру». Украли какие-то побрякушки у важной персоны? «Джон, что за ерунду ты мне находишь?! Тягомотина, скука, она сама спрятала свои украшения». Но в этот раз все выглядело так плохо, как фактически могло быть. Девушка с перерезанным горлом, лежащая на кухне. Совсем молодая, на лице только начали собираться крохотные морщинки. Вокруг маленьких узких глаз. И немного на лбу. Джону не хотелось обращать внимание на кровь, окрасившую пол, или на саму рану, которая огромным пятном винного цвета, насильно притягивала взгляд. По быстрому осмотру сложно было сказать что-то определенное, но убийца очень сильно перестарался в своем «деле». Выступ гортани он беспощадно разрезал пополам, слегка задев незащищенную щитовидную железу. Сделал это в нужном месте, щедро позволяя бедной девушке задохнуться в собственной крови. Ни следа гуманности. Какая, вообще, гуманность могла быть в убийстве других людей? Без особого повода, тихо откликнулся голос внутри Джона. Шерлок стоял по правое плечо от Уотсона, склонившись над мертвым телом. Сидя на корточках, Джон казался совсем миниатюрным, поэтому детектив был для него огромной тенью, своей мощью, подобно черной дыре, поглощал любую встречную материю. – Не загораживай свет! – недовольным шепотом произнес Джон, чтобы его не услышали стоящие рядом следователи. Они бдящими и немного жутковатыми церберами находились поблизости, не спуская раздраженного взгляда. Их легко можно было понять. Это работа полиции, а не каких-то любителей, – точнее, одного дилетанта и «консультирующего детектива», – которые суют свои любопытные носы во все щели. Джон бы и минуты не продержался здесь, но Шерлока пригласили. К счастью, обошлись без фанфар, только детектив выглядел весьма недовольным из-за того, что на него не с особой охотой обращают внимание. Шерлок был и так зудящим нарывом в общении с полицией. С пришествием Джона в качестве компаньона, стражам правопорядка стало куда спокойнее, а их стремительно убывающие нервные клетки начали погибать куда медленнее. Они выбрали Джона в качестве посредника. Роль объекта для передачи информации, включая жалобы на Шерлока, тоже состояли в его юрисдикции. От всего этого он не испытывал особо удовольствия, хотелось скрыться куда подальше, или вовсе нагрубить, заставляя отстать со своим нытьем. Но Джон, в отличие от его соседа, был пунктуален и терпим к подобным вещам, отзываясь понимающими улыбками. Эти измученные люди столько натерпелись от Шерлока, и Уотсон в какой-то степени им сочувствовал. Только единственный человек из этой группы поддержки по обиженным детективом, не доводил Джона настолько, что он с трудом удерживал себя от стрельбы по подвижным целям – людям. Этим человеком был инспектор, глава всей негласной «группы», Лестрейд. Его имя было Грегори. Довольно приятный мужчина, производящий впечатление доброты, сдержанной в разумных рамках, и чувства власти, готовой в любой момент вырваться наружу. Если это было необходимо. Он держался деловито, не размахивал руками, предпочитая пользоваться краткими жестами. Тяжелый груз нелегкой жизни всегда отражался в его облике: будь это синяки под глазами или помятая рубашка, от которой пахло горьким кофе. Такая незатейливость, синдром «открытой книги», привлекали Джона к нему. Уотсон находил в Лестрейде что-то общее с собой. И уже не чувствовал себя таким сумасшедшим. Всегда было легче терять разум, когда с тобой это делает кто-нибудь в паре. Общая открытость и обычность чем-то сблизили их, поэтому уже через месяц они оживленно переговаривались друг с другом и ходили выпивать в паб. Не обошлось без ревностных откликов Шерлока, терроризирования номера телефона бесконечным потоком смс и злобных вопросов. Джон пытался ничего не говорить или хотя бы быть немногословным, что сводило детектива с ума. Со временем он перестал вести жесточайшие расспросы, но по всему его виду было ясно, что Шерлоку так и не удалось смириться. – Я не загораживаю тебе свет! – также тихо произнес Шерлок, но все же отодвинул голову чуть в сторону. – Ты тоже это видишь? – Да-а. Трудно не заметить мертвую женщину на полу с распоротым горлом… – Не смешно, – буркнул Джон. Он, не касаясь кожи жертвы, показал пальцем на разрез под подбородком. – Убийца просто перерезал «адамово яблоко», словно масло. Это не так просто сделать обычным кухонным ножом. – Ты стал в последнее время очень впечатлительным. И каким-то нервным. – Речь сейчас идет не обо мне, а об этой убитой девушке! У нас есть куд- – Нет, – резко произнес детектив, не давая Джону шанс закончить. Губы приблизились к уху Уотсона. Наверняка хотел исключить любые возможности подслушать разговор, промелькнуло в голове Джона, но от глаз подобная интимность момента не могла укрыться. Наоборот – выставлялась напоказ, как само собой разумеющиеся. И оставалось только краснеть и ждать, пока Шерлок не прекратит фамильярничать на виду у всех. – Ты каждый раз вздрагиваешь, стоит мне пройти мимо. Краснеешь. Ведешь себя не как какой-нибудь мужчина с кризисом среднего возраста, а как ученик младшей школы, который только узнал о сексе. Собственно, все слишком очевидно, но даже мне иногда сложно судить по некоторым… сомнительным факторам. Учитывая твою неразговорчивость, воспитанную недавно, факты становятся бесспорным. Чувства. Никогда на дух не переносил сантименты. Они такие предательские, не находишь? Мне озвучить вердикт сразу или позволить тебе? – Не поступай, как мудак, – выдавил Джон из себя, не поднимая головы. – И забрось это идиотское дело. Особенно на глазах других людей. Если тебе так хочется поговорить об этом, то мы обязательно займемся этим дома. – Как примерная семейка! Мне это нравится, – язвительно откликнулся Шерлок и перед тем как выпрямиться, задержал свою руку на плече Джона. Достаточно долго, чтобы у тех, кто наблюдал за сценой, сложилось свое «особенное» мнение. Не поднимая взгляд на любопытствующих людей, Джон быстро последовал к выходу. В ту же сторону направился и Шерлок, пафосно расправляя подолы пальто. Тяжело было справиться с желанием выколоть ему глаза и удержаться от обвинений, намекая, что дело еще не закрыто. Без детектива преступление невозможно было раскрыть. И можно не сомневаться, что главным теперь выступал Шерлок, а все остальные должны подстраиваться под него. Внутри бурлило горячее негодование, которое стремилось вылиться через край. Джон сжимал руки в кулаки, чтобы сдержать свой темперамент от необдуманного порыва применить физическую силу. Сам потом пожалеет об этом. Будучи погруженным в беспокойный источник эмоций, Уотсон не заметил, что Шерлок застыл в проходе. Путь был кем-то прегражден. Воздух вокруг внезапно оживился, колыхаясь совсем недоброй энергией. Ситуация не могла обещать что-либо хорошее, но Джон решил сразу не судить. Может, просто показалось и его обманывает собственная интуиция, а Шерлок решил постоять в походе исключительно из вредности. Это было в его стиле. Но стоило Джону обойти детектива, он понял, что чутье его не подвело. Своей костлявой тушей проход загородил человек, одетый в мусорный пакет. Представшая картина напоминала Хэллоуин, где все стремились подобрать самый оригинальный и необычный наряд. И мужчине это удалось неплохо. Только на нем был надет не маскарадный прикид, а защитный костюм, который висел на нем огромным пакетом из ближайшего супермаркета. Лицо мужчины было красное от злости и не сложно было догадаться, чем она вызвана. Джон задумался на несколько секунд, перебирая свою память в поиске момента, где он мог встретиться с человеком-пакетом. И вдруг вспомнил. Это был судмедэксперт из команды Лестрейда. До ужаса неприятный тип, всеми чертами забирая что-то от птиц. Виноваты в этом были его нос, похожий на клюв, и странный прищур глаз. Взгляд орла с обрезанными крыльями, который не стремился терять свою горделивую осанку. Он изрядно не нравился Джону. Только человеку-пакету знать подобное было не так уж всенепременно. А тот предпочитал не обращать внимания на Джона, считая его мелкой сошкой, шестеркой Шерлока Холмса. Пока Уотсон восстанавливал свою память, подобно барахольщику, который искал среди огромной горы мусора ценные вещи, двое спорщиков успели наговорить друг другу достаточно гадостей, но кончать на этом не собирались. «Куда подевался Лестрейд?» – мелькнул в голове Джона вопрос, но также быстро и исчез. Между ними, Шерлоком и человеком-пакетом, существовала странная химия. Химия ненависти. Стоило им только столкнуться взглядами, как искра, воспламеняющая конфликт, поджигала все окружение. Они готовы были задохнуться от злости. Джон недоумевал, что могло такого случиться в прошлом, раз теперь эти двое на дух друг друга не переносят. Но что-то жуткое и пугающее пробежало внутри Уотсона ледяной волной, и поэтому он больше не испытывал желания возвращаться к вопросам в подобном русле – Не будь такой наиглупейшей человеческой формой, – почти по-кошачьи прошипел Шерлок. Шерлок быстро оглянулся на Джона, после чего заговорил более сдержанным тоном, все равно не скрывающим колкого презрения. – Хотя ты и человека едва напоминаешь. Посторонись, ты отнимаешь мое… то есть наше время. На момент возникла возможность продуктивно потратить его на расследование убийства, но благодаря тебе, Андерсон, наш «счастливый случай» оказался опущен. Теперь виновника будет куда сложнее поймать. – Я с тобой еще не закончил! Т-ты, – человек-пакет уже не находил кислорода в своих легких, – ты просто стараешься впечатлить своего дружка. Откуда нам знать, может, ты виновен в этом преступлении! – Я не убийца. – Я не его дружок! Шерлок и Джон сказали это практически одновременно. Только из уст Уотсона это звучало обиженно и негодующе, а от детектива провокация отлетела, как каучуковый мячик от стенки. Лишь его взгляда хватило бы, чтобы прожечь в стене дырку насквозь. И в то же время он умудрился бы поселить в душу животрепещущий страх, обжигающий своей морозной остротой. На лбу Шерлока проступали угрюмые морщины. Он хмурил нос, оставляя губы практически неподвижными. Может, только лишь уголки рта неохотно стремились вниз. – Ха, так ты в долю взял и еще этого… карлика?! – человек-пакет начинал выходить за дозволенные рамки, но Джон пока терпел. Он не знал, сколько мог выдержать. Раньше это был плевый вопрос. Терпение хватало на внушительно много времени. Но насчет сегодняшнего дня уверенности неоткуда было питать свои силы. – Вы всех переубиваете тут! Сначала меня прикончите, конечно, а потом и весь отдел. Но что потом? Будете сосаться друг с дружкой на наших трупах? Уже приготовившись отпустить едкий комментарий, Шерлок открыл рот, но Джон стремительно встал перед ним, устроившись между двумя спорщиками. Не самая выгодная позиция, чтобы хоть на одну четвертую показаться устрашающим, только Уотсон не был привередой в этом плане. Он поднял голову вверх, стремясь заглянуть в глаза озадаченному человеку-пакету, который от неожиданности выпада отпрял назад, переступая на ступеньки. – Держи свой язык за зубами, иначе тебе не за чем будет его удерживать от своих идиотских изречений, – злобно пригрозил Джон, скривив губы. – И научись вежливости, иначе нам придется исполнить наш… план. И тебе в нем отведена роль ужина… Уотсон, не тратя попусту свой блистательный момент, схватил Шерлока за ворот пальто, оттолкнул человека-пакета и насильно вывел детектива на улицу. Человек-пакет, испуганно бурча проклятья себе под нос, предпочел скрыться в теплом здании. Во время своей короткой речи Джон не успел проследить за выражением лица своего соседа. И только теперь ему это удалось. Сказать, что он был ошеломлен – это сказать абсолютно ничего. На лице Шерлока как будто перемешалось сразу несколько эмоций одновременно. Недоверие и удивление. Они не пытались друг с другом состязаться. Они договорились существовать вместе, выливаясь в странный альянс. Брови Шерлока были нахмурены, а рот слегка приоткрыт. Сейчас его серые сосредоточенные глаза казались намного больше, чем были раньше, из них пропало то тягучее ощущение скуки. Ее место заняло оглушительное ошеломление. Настолько очевидное и неприкрытое ничем, с трудом можно было поверить глазам, что подобные эмоции выражает сам Шерлок Холмс! Тот человек, который пятью минутами ранее презирал любое проявление чувств, будь в них хоть лучик чего-то светлого, теперь сам поблескивал восторгом. Но нечто, почти неуловимое озарило глаза Шерлока. Неудивительно, потому что Уотсон практически всегда предпочитал оставаться в стороне, когда детектив выступал с колкими замечаниями. Столь нехарактерное удивление для Шерлока, что Джон сперва не поверил своей едва живой внимательности, которая не подавала признаков жизни до сих пор. Уотсон слегка поджал губы, не отводя откровенно прямого взгляд от детектива. Шерлок настолько сильно старался это упрятать от Джона, что резко закрыл рот, едва слышно клацнув зубами, и зашагал в обратную сторону. Его руки устремились в карманы пальто, прячась больше от опрометчивых действий, чем от холода. Джон на пару секунд задержался на месте, посмотрев в сторону дома с убитой девушкой. Он беспокоился, что Лестрейд мог вернуться в любой момент и не обнаружить их там. Может, стоило хоть смс отправить? Но Уотсон не собирался упустить из виду Шерлока, который передвигался довольно резво. Поэтому было решено оставить все, как и есть, надеясь на то, что хотя бы человек-пакет пожалуется на их возмутительное поведение. Местность была почти не знакома Джону. На улице стоял слабый ветер, подходил вечер. Машины издавали недовольный журчащие звуки, выпуская из выхлопных труб пар, который паутинистым узором устремлялся кверху. Люди уже одевались потеплее, чтобы спастись от надвигающегося холода. Кто-то спешил по делам, а кто-то наслаждался свободным временем, вырвавшись после длительного трудового дня. Шерлок шел далеко впереди, Джон ускорил шаг, чтобы его догнать. Иногда он жалел, что был таким коротышкой, из-за этого приходилось бежать, когда в это же время детектив шел быстрым шагом. И если теперь Шерлок несся, не чуя ног, то Джону пришлось бы ловить такси, дабы сравняться с ним. Сладкий запах выпечки из пекарни слева от Уотсона заставил его отвлечься от своей «цели», голодно оглянувшись на витрину, богатую всякого рода хлебобулочными изделиями. Желудок издал негодующее бурчание, призывая срочно заполнить себя. Но следовало только с жалостью проигнорировать его жалобу. На перекусы не было ни времени, ни даже денег, которые Джон оставил дома. Через десять ярдов Шерлок наконец-то замедлился. Явно не от усталости, учитывая, как он пулей бегал за сбежавшими преступниками. Пожалел Джона, чтобы тот поскорее от него отстал. Выглядел детектив не лучшим образом. Он угрюмо свесил голову вниз. Не обращал внимания на окружающих. Даже когда Уотсон пошел с ним в ногу, устроившись немного справа и сохраняя разумную дистанцию, Шерлок не соизволил повести взглядом в его сторону. Словно вокруг детектива скопилась одна огромная туча, которая не собиралась подпустить к нему тепло, а лишь глубже погружала в тяжелые раздумья. Джон не мог представить, что так сильно могло повлиять на Шерлока, но одно он осознавал совершенно ясно – ему было больно видеть детектива таким. Таким потерянным в своих мыслях. Они лишь с первого взгляда казались такими отсортированными, выставленными по местам на полочках. На самом деле, Шерлок был таким же человеком, как Джон, только боялся признаться в этом вслух. Не говоря ни слова, Уотсон взял Шерлока за локоть, настаивая, чтобы он немедленно остановился. На удивление, детектив его послушался. И теперь они застыли на месте. Только Шерлок не собирался поднимать взгляд. Темные волосы загораживали его лицо, невозможно было увидеть, какие эмоции отражаются на нем. – Все в порядке? – спросил Джон. – Я за тебя волнуюсь. – Что? За меня? Не смеши. – Я тебе на полном серьезе это говорю. Мне мучительно видеть тебя таким. – А каким, значит, тебе будет не больно меня видеть? – огрызнулся Шерлок, но с не особым энтузиазмом, чтобы ответить ему взаимностью. – Самим собой. Джон крепче сжал локоть Шерлока, прекрасно понимая, что подобное действие может быть воспринято во всевозможных смыслах, но что сейчас волновало его в последнюю очередь, так это мнение других. Детектив поднял голову и заглянул в глаза Джона внимательным взглядом. В его глазах не отражалось колкое желание проникнуть вглубь души Уотсона и выпотрошить ее, желая докопаться до мотивов. В глазах виднелось озадаченность. Словно его холодный, четко скоординированный разум, в данный момент вел ожесточенную бойню с его эмоциями, которые не должны были подавать виду. И Шерлок пытался задушить их, пока они не набрали большую силу. При этом вид у детектива был, прямо говоря, болезненный. Неестественная бледность лица и слегка подрагивающие губы ничуть не помогали в составлении образа «нормального человека». Но Шерлока даже в его обычном состоянии можно было назвать кем угодно, только не «нормальным». – Брюзжащим козлом, как ты меня любишь обзывать? Тебе этого хочется, Джон? – Хотя бы этого. Только чтобы ты не выглядел, как зомби, – с беспокойной улыбкой проговорил Уотсон, а затем добавил немного нахальным тоном, желая расшевелить Шерлока: – Мозги мои не получишь, даже не заглядывайся! – Уж на что я буду в последнюю очередь заглядываться, так это на твои мозги. Они оба тихо рассмеялись. Казалось, что обстановка начала разглаживаться. Даже тучи, напряженно висящие над детективом, неторопливо рассеялись. Он убрал прежнюю горбатую осанку и выпрямился, горделиво обозначая свое преимущество над Джоном. Джон не возражал. Но в нем зашевелилось странное чувство, что им не удалось что-то решить до конца. Нечто важное не было высказано и ему грозило навсегда таиться в непроглядной тьме молчания. Джон все еще держал Шерлока за локоть. Уотсон быстро отпрянул, не в силах долго находиться в столь нелепой ситуации. Он откашлялся, словно кашель мог заглушить его развязность. Медленно начав шагать по улице, каждый из них немного отдалился от другого. Это было так незаметно для них, что через несколько мгновений Шерлок и Джон вновь шли вместе, почти касаясь плечами друг друга. – Но я не говорил про самого тебя, – внезапно изрек детектив, когда они переходили на другую сторону улицы. – В общем плане ты привлекателен. По крайней мере, для меня. Это подкрепляется твоим даром «всепрощения», недурным словарным запасом и компаньонскими навыками. – Ты только что сказал, что я привлекателен для тебя? – Нет! Ты меня даже не слушал! – с преувеличенным огорчением проговорил Шерлок. – Ты извлек не тот смысл, который изначально вкладывался в слова. – А мне показалось, что я все правильно понял. Под конец своих слов Джон рассмеялся, чувствуя победу над Шерлоком. Но на разум давило, завязывало разум в узлы то, что все это звучало совсем не как шутка. Совсем не шутка, даже не соседствующая с сарказмом. Вероятно, детектив тоже об этом подозревал. Нет, он точно знал, только решил не просвещать Джона. Какие у него были причины – угадать было не под силу. И подобная неясность лишь подогревала внутри Уотсона интерес – во всех смыслах – к такому человеку, как Шерлок.