Хищник или жертва

В зале темно и тихо. Тьма поглотила всё. Ещё днём он был переполнен множеством людей, а сейчас никого не осталось. Мангетсу медленно обходит площадку для боёв по трибунам для зрителей. Закрывая глаза, представляет людей и то, что развернулось перед их взорами. Редкое зрелище. Им надо благодарить богов за такую возможность. Мангетсу начинает тихо смеяться, но постепенно смех становится всё громче. Он прокатывается по пустому залу, отражаясь от стен. Какая же ирония судьбы! Одно дело, когда кровь и насилие где-то там, где тебя нет, и так приятно обсудить «ужасы» на улицах за чашечкой чая среди друзей. А совсем другое — когда всё происходит прямо на твоих глазах. Мангетсу спрыгивает на пол. Гранитный пол холодит ноги даже через подошву. Они были здесь. Все эти вчерашние дети, которым предстояло сразиться не на жизнь, а на смерть. Все ждали пафосных боёв один на один. А что в итоге? Один-единственный ученик сделал шаг вперёд и превратил забаву в кровавую резню. Чем не вызов устоям общества? Любое кровавое зрелище должно быть в рамках норм, когда же оно выходит из-под контроля, люди приходят в ужас. Мангетсу делает шаг вперёд. Скользко. Гранитные плиты не пропускают жидкости, и сейчас здесь целое кровавое озеро. Трупы убрали, а вот кровь ещё не успели. Мангетсу достаёт свиток и улыбается. На это он и надеялся. Меч появляется неохотно, словно ему стыдно за своё уродство и слабость предыдущего хозяина, не сумевшего его уберечь. — Потерпи немного, — тихо произносит Мангетсу, беря его за эфес. Из лезвия меча выломаны куски, будто его пытались стереть в порошок. Линии других разломов напоминают старые шрамы бывалых бойцов, которые смогли выжить и вернуться. — Теперь у меня достаточно крови, — говорит Мангетсу, опуская меч. Лезвие касается плит. Мангетсу медленно идёт через зал, таща за собой меч — металл скрежещет по гранитным плитам пола. Кровь на полу приходит в движение и медленно, словно живая, ползёт к клинку, поднимаясь по нему вверх. Разломы затягиваются. Когда Мангетсу доходит до другой стены, крови на полу не остаётся. Меч ещё некоторое время затянут алой плёнкой, но и она постепенно впитывается. Лезвие выглядит как новое. Мангетсу усмехается и делает несколько пробных выпадов. — Доволен? Похоже, тебе пора познакомиться с твоим новым хозяином. Забуза удивлен. Мангетсу кажется вырезанным из лунного света ночным видением, явившимся в страшном кошмаре. Забузе кажется, что он всё ещё спит, когда видит Мангетсу на кухне в общежитии, выйдя ночью за водой. — Я бы не отказался от чая, — произносит Мангетсу с улыбкой. — Хотя нет, прости. Слишком тороплюсь — срочная миссия. Он роняет на стол тяжёлый свёрток. Забуза чувствует запах полироли, крови и примятой травы. — Ты имеешь на него больше прав, чем все остальные. Только благодаря тебе он ожил, и пока ты не умрешь, он будет верно служить тебе. — А Кисаме? — К сожалению, моё право голоса сейчас под сомнением. Мне разрешили решить судьбу одного меча, и моё решение не будет подлежать сомнению. — А Самехада? Как же… — Он получит её. Я не сомневаюсь в Кисаме. К тому же по дороге к ней у него будет ещё пара неотложных дел, да и я обещал ему, что пока он не найдёт цель, то не получит меча. Цель оправдывает средства. Все решится очень скоро. Береги его — и удачи. Мангетсу поднимается и выходит из комнаты. Забуза смотрит ему в спину, чувствуя, что это первая и последняя их встреча. Ещё один мечник растает в кровавом тумане деревни так же, как все его предшественники, став легендой. Забуза жалеет, что ему не довелось с ним сразиться, и ловит себя на том, что это слишком напоминает образ мыслей Кисаме. Они действительно слишком похожи, чтобы это отрицать.