Lost and Found

Поттер завел себе подружку; вот так обычно и бывает. Поттер завел себе ту самую подружку, которой совершенно не достоин. Джинни смотрит на Драко с оскалом, вот-вот и набросится. Вот-вот и кинется защищать своего дражайшего Поттера. От всего этого желудок скручивает, от всего этого хочется пойти в туалет и выблевать весь завтрак, выблевать утреннюю чашку чая, выблевать все чувства к девчонке, которая ему никогда не достанется, которая смотрит на тупоголового мальчишку со шрамом и мнит его своим миром. Он привыкает к этому ощущению медленно, будто насильно пропихивает себе блевотину вниз по глотке. Будто надо просто смириться, свыкнуться, и тогда его уже ничего не заденет, тогда ему будет просто все равно. У нее раздражение во взгляде неприкрытое, когда она просто на него смотрит. Драко напоминает себе, что она якшается с магглами, что она души не чает в Поттере, что ее родители, в конце-то концов, просто нищие. И всего этого должно быть достаточно. Язвить в ее сторону и играть на публику получается все хуже и хуже, у него оскорбления повторяются, он ничего нового сказать не может. Лишь снова и снова называет ее подружкой Поттера, как будто этим можно сделать кому-то больно. (Кому-то, кроме самого себя.) А потом Черная метка жжет клеймом предплечье, мешает нормально спать; и он ненавидеть начинает Джинни вполне по-настоящему. Для нее ведь они все одинаковые, для нее нет понимания страха в голове, для нее каждый Пожиратель равен другому. У него истерика за грудиной бьется, у него сотня ненаписанных писем матери, у него панические атаки подступающие к горлу, а она смотрит все так же. И будет смотреть на него с еще большим презрением, когда узнает. Он ненавидит ее точно так же, как ненавидит их всех. Получается, на самом деле получается. Никто не протягивает руку Драко Малфою, никто не говорит, что он справится, что ничего страшного в этом новом мире нет. Никто не приходит на помощь. Лишь звенящая ненависть.