Lost and Found

Она смотрит на него, как на запутавшегося в себе ребенка, когда Люциус почти что за шкирку притаскивает Регулуса к ним домой посреди ночи. Нарцисса в объятиях кузена сжимает и старается не задавать вопросов; край метки на предплечье отвечает и так на большую часть из них. Ее муж молчит, ее муж позволяет мальчишке остаться и даже распоряжается, чтобы ему постелили в одной из гостевых спален, чтобы у него было все нужное. У Регулуса во взгляде никакого страха, лишь потряхивает все еще явно, пока Нарцисса гладит его по спине, по голове, пока какие-то глупости повторяет, глупости, совершенно не способные ничего исправить. Нарцисса совсем не разбирается в том, что несет с собой Темный Лорд, даже не пытается. Ее задача — ее близкие; и она все сделает, чтобы они были живы. — Я не буду, — звучит он упрямо, когда она чашку разве что не к губам его подносит. — Не хочу, не стану. И она гладит его по голове, тихо-тихо говорит: — Нужно, милый. Говорит: — Ну давай, не упрямься. И вливает все же в него травяной чай, в котором помимо обычных трав еще успокаивающее зелье, которое она сама обычно от бессонницы пьет, когда Люциус не ночует дома из-за очередного задания. Регулус из объятий ее не рвется, не пытается ничего ей объяснить, ничего даже рассказать не пытается. Она — такая вдруг взрослая, степенная и стабильно-правильная — возится с ним, почти как с ребенком, каким он приезжал в дом ее родителей, кажется, давным-давно. Разве что в кровать не укладывает. Улыбается ему нежно-ласково и волосы со лба убирает. — Завтра мы все вместе позавтракаем, а потом поедешь домой, хорошо? Завтра будет лучше, я тебе обещаю. Нарцисса не говорит, что по сути понятия даже не имеет, будет ли лучше. Нарцисса не говорит, что не видела, как ее муж переживал принятие метки. Нарцисса не говорит, что она понятия не имеет, что вообще нужно делать. Она просто делает что-то, просто пытается как-то помочь, как-то облегчить все это. И у Люциуса не спрашивает, что и как прошло. Лишь утыкается носом ему в грудь в спальне и молчит; все это тяжело, но если она часть этого мира, то она с ним справится. Она сильная, она не одна. Мысли о том, что ее кузен совсем еще ребенок, только никак не покидают. Люциус предлагает ей выпить либо огневиски, либо того же зелья, которое она дала Регулусу. Люциус обещает, что выходные они проведут где-нибудь во Франции, Люциус целует ее пальцы, а она все думает о том, что война ломает шестнадцатилетних мальчиков, до глупости уверенных в словах взрослых мужчин. Шестнадцатилетних мальчиков и их кузин, не способных ничего изменить.