Межиречье

За Межиречьем было тихо и тепло. Мягкий голубой дым стелился по земле и окутывал ноги; вдаль вела поросшая мхом тропинка. Деревья с повязанными на ветви белыми лентами приветственно кивали Маргарите кронами. Она кивнула в ответ и сделала шаг вперёд. Вода всё ещё хлюпала в ботинках, но дрожь ушла, больше не стучали зубы и не немели пальцы. – Пришла, – послышалось отовсюду разом. Она подняла глаза. Из-за деревьев к ней шагали фигуры – чёрные, величественные и, как почувствовала Маргарита, безопасные. Тела существ были целиком затянуты чёрной материей, отчего очертаний лиц было не различить. Они подошли к Маргарите и окружили её кольцом – всего их было восемь. Марго молчала. – Маргарита, – сказало одно из существ, не то спрашивая, не то утверждая. Маргарита кивнула, вглядываясь в лицо духа. Было видно, что губы его шевелятся под материей. – Мы ждали тебя. Ты должна увидеть Матвея в последний раз. В последний раз. Последний. Это прощание. Была ли она к этому готова? Пожалуй, да. С того момента, как вышла из дома, она знала, что это будет прощание, хотя не могла признаться самой себе. Это было бы слишком трудно – идти сюда, признавая, что нет никакой надежды уйти вместе с ним. Она снова кивнула. Духи молча развернулись и двинулись по тропинке. Маргарита поплелась следом. Они шли, утопая ногами в голубом тумане, вдоль десятков одинаковых деревьев с резными стволами и сотнями лент, украшающих ветви. Когда Маргарита на миг оглянулась, то не увидела позади никакой стены, только змеящуюся тропинку с деревьями по обе стороны до самого горизонта. Вздохнув, она продолжила путь. Когда существа без всякого предупреждения остановились, Марго чуть не врезалась в спину последнего из них, но успела остановиться и удержала равновесие. – Матвей здесь. Матвей лежал на широкой тёмной доске – необычно красивый и умиротворённый, в раме из белых кувшинок, таких же свежих, как его лицо. Он был в одном из своих выходных костюмов; шарф, подаренный Маргаритой, обмотан вокруг шеи. Глаза его были закрыты, лицо дышало спокойствием. Руки с такими любимыми длинными пальцами был сложены на груди. Маргарита присела рядом с телом, взяла с носилок один цветок и вложила в пальцы брата. Хотелось плакать, но слёзы не текли, только жгли глаза. – Мы хранили его для тебя, – негромко сказал дух. Снова воцарилась тишина; существа терпеливо ждали, пока Маргарита закончит своё молчаливое прощание. Минуты бежали, растворяясь в тишине, а Маргарита не знала, что должна делать. Обычно в таких случаях бросаются родным на грудь, рыдают, кричат, клянут судьбу, взывают к небесам… кличут смерть? Она сидела на траве, смотрела на тело, уже не бывшее Матвеем – вообще никем не бывшее, да как же это так! – и не знала, что должна делать или говорить. Не придумав ничего лучше, Маргарита прикоснулась губами ко лбу брата. – Ты попрощалась? – спросил один из её провожатых. Она молча выпрямилась и отошла от носилок; к ним тут же подошли четверо Чёрных. Не согласовывая своих действий, они быстро подхватили носилки и в восемь рук подняли на плечи. – Ты должна вести шествие. Она перевела пустой взгляд на духа, обратившегося к ней. – Что? – Шествие должна вести ты, – повторил он. Погребальное шествие, конечно же, догадалась Маргарита. Пошатываясь, она обошла чёрные фигуры и стала во главе процессии; позади шли духи с носилками, замыкали шествие те, кто остался без дела. Маргарита не представляла, куда нужно идти и что делать, но ноги сами зашагали по тропинке назад, к реке, из которой Марго вышла. Каждый удар сердца гулко отдавался в висках. Она закрыла глаза и всё равно продолжала идти прямо, словно ей и не нужно было видеть путь. Чёрные снова затянули песню, и теперь Маргарита знала, что это за мелодия – реквием. Его она слышала из шкатулки на берегу, он вёл её, когда она заблудилась в лесу. Она должна была понять раньше – хотя что это изменило бы? Маргарита давно поняла, что в эту ночь время текло по-другому, и всё же путь, который она прошла, возглавляя процессию, был поистине бесконечным. Она всё шагала и шагала, мерный хруст веток и шум травы за спиной подсказывали, что Чёрные также не замедляют шага. Ноги совсем не уставали, она их вовсе не чувствовала; тело двигалось само по себе, забирая у Маргариты даже возможность отвлечься на боль, холод или усталость. Она была обречена думать, хотя этого сейчас хотелось меньше всего. Минуты сливались в часы, а она всё шла в том же темпе, под ритм заунывного хора голосов. Исчезли деревья, и белые ленты, и тропинка, и, река, и всё смешалось в липкий туман, стелящийся у ног. Маргарита попыталась застонать, но голос не послушался её, и крик оказался заперт где-то в груди. А потом всё вдруг остановилось, и река с лесом вернулись на свои места. Маргарита стояла на берегу, где на прибрежной влажной земле всё ещё виднелись следы её ботинок. Значит, прошло совсем немного времени? – Мы пришли, – сообщил Чёрный. Носилки опустились на землю, и Марго увидела, что большая часть кувшинок растерялась по дороге. Затем Матвея спустили на его деревянном плоту на воду. Один из духов, присев у воды, одним прикосновением, без спичек или зажигалки, поджёг край доски. Огонь пожирал тело неестественно быстро; не успела Маргарита понять, что происходит, как пламя уже охватило цветы и одежду Матвея. – Нет, – прошептала она бессильно, едва заметно качая головой. Чёрный дух толкнул полыхающую доску рукой, но она продолжала держаться на воде у самого берега. – Не-ет, – простонала Маргарита. Она закрыла глаза, но продолжала видеть горящее тело Матвея; даже когда она заслонила лицо руками, видение не ушло. В ужасе отшатнувшись от берега, Маргарита неловко упала на спину и застыла. Крик, месяцами сдерживаемый внутри, вырвался, наконец, из её груди; она кричала и не могла остановиться. По лицу бежали горячие слёзы, она едва успевала набирать воздух в лёгкие, как новый отчаянный крик подступал к горлу, но даже так она не могла заглушить треск огня. А когда Маргарита остановилась, треск тоже затих, и затихло всё вокруг. Захотелось спать, и она уснула. Когда Марго с трудом разлепила веки, она всё так же лежала на берегу реки. Конечности онемели от холода, пальцев она не чувствовала вовсе. Ни чёрных существ, ни Матвея на берегу уже не было, так же, как не было тумана, следов сожжения и белых лент. Погребальная церемония была закончена, участники разошлись по домам. Куда идти ей самой? Со второй или третьей попытки она поднялась и отряхнула руки от грязи. Несколько минут ушло на то, чтобы размять непослушные ноги. Ботинки просырели напрочь, как и одежда, даже волосы были влажными, так что она решила и в этот раз не раздеваться перед тем, как перейти реку. Тем более, что теперь, при свете солнца, река превратилась в ручеёк по колено глубиной. Марго перешла его в несколько шагов, а затем так же быстро преодолела Межиречье, снова ставшее небольшой тихой долиной. Она шла мимо куста, у которого пёс нашёл шкатулку, мимо деревьев, где она обронила топорик, шагала через лес, где больше не было слышно ни ведьм, ни навок, перелезала через деревянную ограду, приблизилась, наконец, к своему домику. У самой двери она поняла, что ключи остались в кармане куртки, а куртка всё ещё лежит где-то за Межиречьем, если её не унесло водой. Несмотря на это, Маргарита принялась упорно искать связку в карманах джинсов и стучать в собственную дверь. Через несколько минут силы покинули её; она схватилась руками за стол на веранде и тяжело опустилась на скамейку. – Маргарита! – послышался знакомый голос, и в уплывающей реальности Марго успела выхватить взглядом три обеспокоенных лица – Андрея, Антона и Тани. Потом чьи-то руки подхватили её, и она позволила себе перестать цепляться за сознание. Маргариту куда-то несли, кто-то говорил с ней, что-то холодное касалось её кожи. Придя в сознание, она обнаружила себя лежащей на пружинной кровати в лазарете. На ней было что-то чистое и сухое; в палате никого не было. Марго встала, обошла пустую палату, выглянула в окно. Время точно перевалило за полдень, но что это за день? Долго ли она здесь? Заметив стакан с водой на прикроватном столике, она в мгновение опустошила его. Из-за двери в палату доносились женские голоса, но Маргарите не хотелось напоминать кому-либо о себе, она улеглась обратно в постель и прикрыла глаза. Дверь в палату медленно отворилась, к кровати на тихо, стараясь не разбудить больную, подошли Андрей и Лиза. Они молча рассматривали Маргариту, изредка переглядываясь, а ей не составляло труда изображать сон. – Спасибо, что позвонил, – тихо сказала Лиза. Андрей кивнул и вышел из палаты, а Лиза, дождавшись, когда за ним закроется дверь, опустилась на корточки возле кровати и принялась шептать себе под нос. – Лиза. – Сказала Маргарита. Сестра тут же подняла голову и уставилась на Маргариту влажными глазами. Опять что-то прошептала. «Вселенская скорбь», подумала Маргарита. – Очнулась… – заключила Елизавета. Маргарита терпеливо молчала, ожидая слёз и нотаций. Но Лиза молчала, всё вглядываясь в лицо Маргариты, словно пытаясь что-то понять по её глазам. Маргарита в ответ осмотрела сестру. Та была в простой одежде, но с ярким макияжем – наверное, звонок Андрея сорвал её с показа. Недаром она так расстроена. – Ты всё вспомнила, – вдруг сказала Елизавета. – О чём? – О Матвее, – казалось, Лиза не хочет слышать ответ сестры. Но Маргарита ответила: – Да. Елизавета протянула руки, чтобы обнять сестру, но та подалась назад. Лиза неловко отвернулась, и Марго увидела, как задрожали её подведённые красным губы. – Чего ты ждёшь? Что я захочу с тобой чем-то поделиться? – Всё это время я просто хочу поговорить! – отчаянно вскрикнула Лиза и притихла, испугавшись собственного голоса. – О чём тут можно говорить? – О том, что тебе есть ради кого жить, даже если кажется, что это не так, – было видно, что эту речь Лиза готовила заранее, потому что разговор её стал не таким сбивчивым. – Что бы ни случилось в тот день, тебе придётся это принять, как и то, что никакой твоей вины в этом не было… – Нет. – Перебила её Маргарита. Лиза опешила: – Что – нет? Маргарита затихла и опустила веки, пытаясь привести мысли в порядок. Ворот больничной сорочки вдруг показался ей невыносимо тесным, он давил на горло, не давая сделать вдох, и она принялась нервно оттягивать его пальцами. – Если правда хочешь знать, как всё случилось, – проговорила она, с трудом подбирая слова, – я расскажу. Тебе не понравится, и мне тоже. – Но так надо? - предположила Елизавета. – Нет. Теперь это уже неважно. – Но ты знаешь, что я спрошу. Что всё равно захочу знать. – Да. Елизавета устремила взгляд в дальний угол палаты; она больше не могла смотреть в глаза сестре, потому что там горел огонь отчаяния. Тем временем Маргарита начала рассказ. – «Забери меня домой». Он позвонил, и голос у него был совсем пьяный, он так никогда не напивался. Я думала, что-то страшное случилось, а он, оказалось, просто с Кариной поссорился. Она на него обиделась, что они так долго вместе, а живут по раздельности, представляешь? И тогда он сказал, что сделает ей предложение. Маргарита усмехнулась, провела языком по губам. Сестра смотрела на неё с ужасом и не узнавала. – Тогда-то я и потеряла контроль. Перестала следить за дорогой, потому что разозлилась, а не потому, что голова закружилась, ясно? Мне стало нехорошо оттого, что Карина его знает всего полгода, но может забрать у меня, забрать из родного дома. А у меня ведь кроме него, – голос Маргариты сорвался на хриплый шёпот, – у меня кроме него вообще ничего нет. Представляешь, как вышло – убила его, чтоб никому не отдавать. Воцарилась тишина: Маргарита уже сказала всё, что хотела, а Лиза не хотела говорить ничего. – Уходи, так будет легче для тебя, – сказала Марго, утомившись молчанием. – А для тебя? – Мне всё равно. Вопреки ожиданиям Маргариты, Лиза встала и пошла прочь от кровати. У самой двери она развернулась: – Видимо, пансионат и вправду был плохой идеей. Завтра я перевезу тебя в лечебницу. Мне казалось, так тебе будет легче это принять. – Мне никак не будет легче, – сказала Марго. То были последние её слова на несколько недель вперёд.