Настоящие дни

      Перегораживая Ичиго дорогу у выхода из аудитории, Рен глубоко дышал, стараясь набраться спокойствия, перед тем как сказать… А, кстати, что сказать?       Сейчас, посмотрев девушке в глаза, Абарай понял, насколько необдуманным был порыв. Прошло больше года, у нее новая фамилия и, вероятно, жизнь. Как и у Рукии. Кто он такой, чтобы напоминать о прошлом?       «Я тебя узнал!» — и что? Ей до этого, какое дело?! «Спасибо, что не запамятовал, мне лестно твое внимание», — да скорее земля и небо поменяются местами, чем Куросаки скажет подобное без сарказма.        «Я тебе, вроде как, должен», — нет. Ренджи мотнул головой, тоже не годится. Где он раньше был, когда Апельсинчик была больше похожа на зомби, чем на женщину? На женщину, впрочем, она и сейчас походила с натяжкой. Как нужен был, сидел, жалел себя, наматывал сопли на кулак. А как иначе назвать свои мысленные эксперименты на тему: «Я, Бьякуя и бесконечный набор действий» — так и не претворившиеся в жизнь? Хоть в рожу бы дал, самоуважения сейчас было бы побольше.       Нет, если бы к самому Абараю с таким сунулись, даже не убил бы, побрезговал.       Ему было нечего сказать, но и стоять, как истукан, или сдуться и уйти, не позволяло реноме: — Ну, ты и удружила, И-чи-го-тян! — Рен подчеркнуто кровожадно улыбнулся. — Даже не знаю, как тебе быть. Впрочем, коробка тайяки может помочь в улаживании этой неурядицы.       — А не пойти ли тебе лесом, Ананас-кун? Могу придать ускорения!       Хисаги закатил глаза, глядя на симметрично скалящуюся парочку: — Их умение конфликтовать на ровном месте, за время обучения, вероятно, станет легендой. Как считаешь? — он повернул голову к ближайшему однокурснику и даже немного удивился, увидев гайдзина. «Изуру, точно! » -- он и фамилию то запомнил из-за примечательной внешности, на занятиях тот по большей части отмалчивался, вопросов не задавал, только строчил прилежно.       Гайдзин неопределённо дернул плечом и вжался в стену аудитории, давая место любопытным и просто спешащим по своим делам. Последних, правда, было немного. Разборки Абарая и Куросаки из раза в раз привлекали внимание, а сейчас все были еще и заинтригованы гендерной принадлежностью Ичиго.        — Лесом? Только с тобой за компанию, так уж и быть, Апельсинчик, покажу пару приемов самообороны. А то с таким паскудным характером ты долго не протянешь.       Ренджи предвкушающе сощурился, увидев, как напряглась рыжая. Ни один из них не станет махать кулаками на территории универа – дураков нет. Забьют стрелку на вечер, а к тому моменту он уже придумает, что сказать. Тем более что Куросаки-Шиба – вполне понятная личность, не из слащавых фиф или фригидных белоручек, найдутся общие темы.       Он уже открыл было рот, чтоб озвучить время и место, как к ним подвалил какой-то задрот в костюме-тройке: — Абарай, как вам не стыдно угрожать девушке! — и уже к Ичиго, — Не обращайте на него внимания, поверьте, не все мы – невоспитанные мужланы.       Сказать, что Ренджи охренел, значит, ничего не сказать. Не потей этот выскочка так отчаянно и риски действительно влезть между ними, он бы его даже слегка зауважал. Но долбанный пикапер замер на безопасном расстоянии и уже оттуда подкатывал яйца. Как, блядь, в долбанном боулинге.       Рыжая, что примечательно, только сильнее нахмурилась.       — Пацан, тебе мама не учила, не лезть не в свое дело?! Или… — начал Абарай, но осекся.       Между ним и Куросаки без малейшего напряжения влез Потеряшка – именно так с первого дня Ренджи окрестил гайдзина со скорбным покерфейсом. И сейчас Рену пришлось дышать прямо в блондинистый затылок, настолько малое расстояние между ними было. А он бы вполне обошелся и без знания того, как пахнет чужой шампунь.       — Говорят, профессор Тамура очень строгий, — вот и все что сказал Изуру.       Но уже через секунду Абарай на пару с неудачливым воздыхателем наблюдали колоритную парочку, удаляющуюся в закат.       «Да какого хрена?!»