Другая реальность

      Она до последнего надеется, просыпаясь каждое утро и прислушиваясь к тишине пустующего особняка. Надеется, что произошедшее с ней только сон, этакой кошмар, преследующий её уже какую ночь. Может неделю? Или две? Или месяц? Считает до трёх, прежде чем открыть глаза и встретиться с одиночеством и горькой правдой о том, что её муж — сонный, улыбающийся, родной, не лежит на той стороне кровати и не обнимет её как прежде. Не прижмёт к своему горячему телу и не потрётся колючей щетиной о нежную кожу груди.       Потому что у неё больше нет мужа.       Потому что его ежедневные звонки, просящие её подписать бумаги о разводе, лишний раз напоминают о том, что семья Майколсонов фактически перестала существовать.       Из-за малолетней, коварной сучки, сумевшей перевернуть их привычную жизнь, разрушить их мир и на его осколках создать свой собственный.       Как же она её ненавидит.       Хейли лежит на кровати и не торопится вставать. Просто лежит и смотрит в потолок, вспоминая, анализируя и ища выход из создавшейся ситуации. Думая о своём будущем и попросту не представляя его без Клауса. Пустышка — без него. Бесполезная — в одиночестве. Мёртвая — в этой пустоте.       Прислушивается к тишине и вздрагивает, когда слышит внизу хлопок двери. Неожиданно резко вскакивает и не может поверить собственным ушам. Только у Клауса есть ключ, значит он... значит он вернулся. Хейли дрожит от волнения, подбегая к зеркалу и начиная судорожно причёсывать растрёпанные после сна волосы. Оглядывает себя с ног до головы и морщится, недовольно одёргивая комбинацию.       Не стоило всё это время прозябать в алкоголе и так запускать себя.       Но шаги всё ближе и ближе, и вот уже она запинывает пустые бутылки под кровать, чтобы Клаус не узнал, что она пьёт, пытаясь алкоголем залить горе от расставания.       — Ник... — срывается с её губ, когда в спальню действительно заходит Майколсон. Кидает на неё беглый взгляд и тут же отводит, замечая её полуобнажённый вид.       — Извини, стоило предупредить, но ты упорно не берёшь трубку, — его голос холоден и твёрд, и Хейли делает глубокий вдох, пытаясь справиться с подступающими слезами. Он пришёл не для того, чтобы помириться. Он пришёл не потому, что соскучился. Он вернулся не к ней...       — Что толку? Я знаю, о чём ты попросишь, но я не поменяла своего решения, Клаус, — она пожимает плечами и не торопится одеться, пристально разглядывая любимого мужчину, следя за каждым его движением и глубоко вдыхая знакомый до боли аромат парфюма. Как же она скучала.       — Хейли, ты ведь понимаешь, что это просто вопрос времени, я лишь хотел сэкономить его и найти компромисс, — Клаус подходит к столу, где стоят давно увядшие цветы в вазе, и начинает срывать лепестки. Один за другим. Лишь бы не смотреть на неё и не видеть этой растерянности и боли на красивом лице, не чувствовать себя последним мерзавцем, бросающим жену после десяти лет брака. — Я принёс бумаги. Подпиши...       Он не успевает договорить, как чувствует её дыхание на затылке, тонкие руки, обвившие грудь, хрупкое тело, прижавшееся к нему.       — Я прошу тебя, Клаус. Не бросай меня. Не оставляй, — наконец, она всхлипывает, позволяя слезам вырваться наружу, ещё крепче прижимаясь к мужу и пытаясь достучаться до его сердца.       — Перестань, я думал мы поговорим как взрослые люди. Прости меня, Хейли, мне правда жаль, но я не хочу сохранять брак лишь из жалости к тебе. Ничего не будет как прежде. Я люблю её... — он не думал, что ему придётся говорить это. Не думал, что так просто признается жене в своей любви к другой. Не думал, что Кэролайн станет для него настолько важной.       Настолько, что сомнений в правильности своего поступка даже не возникает.       А Хейли за ним застывает, перестаёт всхлипывать и не дышит.       Любит.       Другую...       — Пошёл отсюда и больше не появляйся на пороге моего дома, Клаус, — она шипит, грубо отталкивая его и напоминая взбесившуюся кошку. Прищуривает глаза и с ненавистью во взгляде наблюдает, как он разворачивается к ней. — Ненавижу. Проваливай. И я ничего не подпишу, ты не откупишься от меня жалкими подачками, я тебя разорю, Никлаус.       Хейли истерично тыкает пальцем на выход, а Клаус лишь качает головой, раздражаясь от её упрямства. Чёртова истеричка, никак не желающая мирно разрешить конфликт.       — Ладно, не хочешь по-хорошему, тогда до встречи в суде, милая, — он направляется к двери и во время скрывается за ней, прежде чем та самая ваза летит в его сторону. А Хейли зло копается в сумке и достаёт оттуда фотографии Кэролайн, добытые Тайлером. Смотрит в лицо своей сопернице и смахивает слёзы, трясущимися от гнева руками набирая номер друга.       — Тайлер, мне нужна твоя помощь, — дождавшись, когда парень ответит, шепчет она. Глубоко дышит, захлёбываясь в этой ядовитой ненависти, и нервно ходит по комнате, не зная, как озвучить свою мысль.       — Хейли, что произошло?       — Я хочу, чтобы ты избавился от неё...       — Ты совсем спятила? — Тайлер перебивает её и прогоняет девицу со своих колен, боясь лишних ушей и чувствуя, что Хейли на грани.       — Прошу, Тай, я заплачу, сколько надо. Ты моя единственная надежда. Помоги мне, прошу, по старой дружбе. Ты ведь всё можешь, Тай, пожалуйста. Я не могу без него. Я... я убью себя, слышишь?       Он застывает, чуть не выронив телефон из рук и борясь с желанием убить Майколсона собственными руками.       — Я не могу, Хейли. Я не хочу связываться с Майколсоном, он ведёт дело моего отца и не хотелось бы всё портить. Просто забудь его. Начни новую жизнь...       — Так найди того, кто сможет... — она не собирается отступать назад, и даже если Тайлер не согласится, всё равно найдёт того, кто поможет. И Локвуд понимает это, поэтому и кивает, уже найдя выход из ситуации. Он знает, кто сможет сделать это.       — Хорошо, красавица. Я найду. Только не натвори глупостей и не смей сама ничего делать. Жди звонка.       Короткие гудки, и ядовитая ухмылка Хейли.       Игра не по правилам, но она сделает всё, чтобы отомстить этой суке.       Пусть для этого придётся даже убить её.       Заслужила.