Другая реальность

Спустя три года

      Время проходит стремительно, незаметно, притупляя наши эмоции и оставляя нам только воспоминания. Какую весну по счёту он был без своей девочки? Вернее, уже не своей. Так низко им преданной и оставленной в самый тяжёлый период её жизни. Было ли ему оправдание? Лишь одно — она сильная и она справилась, как он и ожидал. Вот только внутри до сих пор пусто, а вечерами хочется перекроить память, вычеркнуть тот период из головы и забыть блеск её глаз, запах её кожи и звонкий смех, который ему так нравился.       Но как назло её образ, пусть и поблекший за эти годы, до сих пор тревожит его ночами, и предательское сознание каждый раз, когда он видит или ощущает что-то знакомое, связанное с Кэролайн, да тот же самый аромат розового грейпфрута, подкидывает ему новую порцию воспоминаний, от которых становится физически больно. А он думал, что его сердце умерло — в тот день, когда он сделал выбор в пользу своего ребёнка. Оказывается, нет. Оно ещё умело чувствовать, храня в себе ту самую любовь, что когда-то свела его с ума.

***

      Вокруг шум и гомон толпы, пестрящей голубыми мантиями и ждущей этого дня с самого поступления. Вежливый голос декана, стоящего на трибуне, привлекает к себе внимание, и бурная толпа студентов послушно замолкает, вслушиваясь в монотонную речь своего наставника.       Никлаус не хочет мешать. Нет. И просто стоит у своей машины, вглядываясь в сторону университета и пытаясь разглядеть в толпе Кэролайн. Ведь сегодня и её выпуск тоже. Сегодня она получит диплом и вступит во взрослую жизнь, быть может уедет куда-нибудь и навсегда исчезнет, будто её и не было вовсе. Никогда.       Он слышит озвученные деканом фамилии даже отсюда и напрягается, когда различает её имя. Чуть подаётся вперёд и с грустью в глазах рассматривает знакомую фигуру, вышедшую получать диплом из рук какого-то спонсора. Всего минута, такая жалкая, такая ничтожная. Минута, чтобы увидеть её и уехать, мысленно пожелав удачи и попрощаться.       Наверное, навсегда.       Звонок телефона так некстати отвлекает его от наблюдения, и Клаус чертыхается, нервно принимая вызов и вглядываясь в машинное стекло для того, чтобы проверить свою девочку, оставленную им в машине. Улыбается, когда видит старательное лицо дочки, играющей погремушкой, и остывает, меняя раздражённый тон на спокойный и дружелюбный.       Спустя несколько минут Клаус выключает телефон и уже подходит к водительской дверце, собираясь уехать, как знакомый до боли голос останавливает его и заставляет замереть в неверии.       — Ник?..       Кэролайн. Его светлая солнечная девочка, стоящая в метре от него и сдержанно улыбающаяся, крепко прижимающая к груди полученный только что диплом. Будто бы только эта вещь помогала ей справляться с нахлынувшими эмоциями и волнением от встречи со своим прошлым.       — Здравствуй, Кэролайн, — как давно она была так близко к нему? И Клаус замолкает, внимательно разглядывая смущённую девушку. Кажется, она не изменилась, вот только в глазах, отражающих другую реальность — ту, где они были вместе, поселилась грусть. Впрочем, как и у него.       — Что ты здесь делаешь? — она осматривается по сторонам и боится его ответа. Ответа, в котором он скажет, что ждёт знакомого или просто проезжал мимо, к примеру.       — Не догадываешься? Я приехал пожелать тебе удачи, Кэр. Счастья во взрослой жизни... — и Клаус поджимает губы, замечая слёзы в блестящих голубых глазах.       Он не заслуживает её слёз...       — Прости, я не должен был...       — Не надо, — она пожимает плечами и показывает ему в сторону машины. — Кажется, там кто-то хочет твоего внимания, — Клаус оборачивается и, немного растерявшись, открывает дверь машины.       — Я хочу тебя с кое-кем познакомить, Кэролайн. Это моя дочь — Хоуп, — он ловко берёт на руки ребёнка и подходит ближе к улыбающейся девушке, которая, стирая слёзы, трогает протянутую к ней маленькую ручку. — Давай, Хоуп, познакомься. Это Кэролайн.       А Кэролайн не может отвести взгляда от счастливого и улыбающегося Никлауса, когда он с искренней любовью и обожанием смотрит на ребёнка на своих руках. Ребёнка, как две капли воды похожего на отца.       — Прими мои поздравления, Ник. Она чудо. — Девочка начинает капризничать и ёрзает на руках Клауса, утыкаясь носиком в его шею.       — Спасибо, Кэр. Боюсь, мне пора, да и тебя уже ждут, — показывая взглядом на Бонни и Елену, стоящих чуть в стороне, говорит Клаус. — Хоуп пора спать, а засыпает она только со мной.       — А как же Хе... ? — Кэролайн запинается на полуслове и проклинает собственное любопытство, из-за которого она услышит сейчас болезненную правду.       — Она лишена родительских прав, Кэролайн, — лицо Никлауса становится серьёзным и строгим, когда он слышит имя уже бывшей жены, а заодно и женщины, разрушившей его счастье и подарившей другое. — Желаю тебе отлично отметить выпускной.       Так больно прощаться, но он попросту не имеет права возвращаться в её жизнь и, уж тем более, не заслуживает прощения.       — Спасибо, — она сдержанно улыбается и тут же разворачивается, чтобы в очередной раз отпустить Ника и вернуться в привычную жизнь, где она, пусть и с большим трудом, но научилась жить без него. Отпустила обиду и простила.       Давно.       Шаг за шагом и она всё дальше отдаляется от машины, прикусывая нижнюю губу чуть ли не до крови и пытаясь сдержать подступившие к горлу слёзы. Расставаться всегда больно.       Глупо, наверное.       А потом, услышав его негромкое "прощай", брошенное ей вслед, Кэролайн застывает и оборачивается, рассматривая до сих пор любимого мужчину и вспоминая каждую счастливую минуту, подаренную им, а ещё борясь с сомнениями и разумом, нашёптывающим ей не делать глупостей. Сколько можно наступать на одни и те же грабли?       И всё же сердце побеждает.       — Ник! Мы... Знаешь, мы сегодня отмечаем в клубе, и я буду рада, если ты придёшь. Если конечно, Хоуп тебя отпустит.       Пожалуйста...       — Конечно, я умею с ней договариваться, — его широкая улыбка, и воскресшая из пепла надежда.       Спасибо...