Если ты покинешь меня

      Прошлым вечером, когда буря застала Кэтрин на кофейной плантации семьи Остин, женщина впервые за долгое время действительно запаниковала. Если Джеймс по глупости своей отпустил Мэл домой, кто же за ним присмотрит?       Для миссис Райт же управляющий уже выделил гостевую комнату в своем доме близ плантации, но мог ли он знать, что она бы предпочла нестись домой под проливным дождем, а не сидеть в тепле перед мощенной печкой. Всю ночь мысль о том, что Джеймс там один, и даже передвигаться нормально по дому не может, не давала спать старушке. Она маялась пол ночи на небольшой, но мягкой кровати, и не выдержав своих ужасных мыслей встала и прошла на кухню. Кэтрин налила себе стакан холодной воды и уселась напротив окна, вперив взгляд на неистово трепещущие кусты на улице. Огромные капли дождя барабанили по окнам и крышам, и это в купе с фантазией старушки, было поистине жутко.       Внезапные размышления старой сиделки прервал старший сын управляющего — восемнадцатилетний Лин Суан Бао. — Почему Вы не спите? — С явным акцентом, доброжелательно поинтересовался он. — Мой подопечный остался дома один. Ты же слышал о Джеймсе Остине? — удручено вздохнула женщина. Молодой человек налил себе разбавленного лимонного сока и уселся рядом с Кэтрин. — Наш хозяин, — он еще раз кивнул, будто в подтверждение слов. — Дед часто рассказывал, что это благодаря старику Остину, так он его называл, мы имеем такое хорошее место работы и деньги. — Да, это дедушка Джеймса основал здесь плантацию, и способствовал процветанию острова в качестве туристического места. — Паренек все время кивал, и Кэтрин не была уверена, что он понял все сказанное ею. — Если Вы так волнуетесь, я смог бы Вас отвезти домой, — немного смутившись, сказал Суан Бао. Кэтрин тут же оживилась и была готова сорваться с места, но быстро остепенилась. — А как же твой отец? Он будет зол. — Он сам сказал, что когда буря стихнет, если Вы еще не будете спать, что бы я Вас отвез, — неумело и запинаясь на словах, сказал мальчик.       Кэтрин не сказала бы что буря утихла, но во всяком случае она уже была не такая сильная как в начале. Старший сын семьи Лин был довольно высоким и крепко-сложенным. Он вел машину уверенно, плавно, и не смотря на то что старушка спешила, она была бы не против если бы Суан Бао сбавил скорость. Из-за проливного дождя, в ночи, видимость была совсем ничтожна, но юноша, казалось, не обращал на это внимание.       Спустя двадцать минут, старый пикап припарковался возле особняка Джеймса. Кэтрин предложила молодому человеку остаться у них, а когда тот отказался, старушка сунула пару банкнот в руку парня, и вышла из машины, еще раз его поблагодарив.       Мисс Райт наспех обошла весь первый этаж, а затем и второй в поисках своего господина. Но нигде не было ни его, ни Меллони. И она уже почти отчаялась, когда случайно заметила мигающий таймер сушильной машины. Внутри оказалась одежда Джеймса… и девушки. Кэтрин обошла дом еще раз, более тщательно, и только случайно заметила шевеление в гостиной, на полу. Между диваном и кофейным столиком действительно лежала эта злополучная парочка, тесно прижавшись друг к другу и укрывшись пледом. Кэтрин хотела было начать ругаться, но вовремя остановилась. Лицо Джеймса было таким безмятежным, таким расслабленным. Женщина принесла одеяло и подушку, устроив для них чуть более удобное гнездышко.       На утро парочка проснулась только к одиннадцати. Мэл смущенно отворачивала взгляд от Джеймса, а он был подозрительно тихим, задумчивым. На расспросы старушки, оба отвечали скромно и будто бы не заинтересованно. Она лишь поняла что дождь почти застал их когда они были на пляже, и больше ничего толком не сказали. Только когда Мэллони уходила, Кэтрин поняла что вчера случилось что-то намного более значимое чем дождь. Она поняла это по нежному, немного печальному взгляду мужчины, который он бросил вслед уходящей девушке. Старушка не была уверена, что мистер Остин сам осознавал, что происходит. Но она то знала, она видела подобный взгляд. Когда-то давно, в другой жизни.

~*~

      Неделя за неделей, Джеймс менялся. Менялась и Меллони, изменились их отношения. Они стали более теплыми. Нет, они все так же препираются друг с другом, ругаются и язвят, но делают это с некой теплотой. Мистер Остин стал больше гулять, не без помощи Мэл конечно, он реже пропадает в библиотеке, но от книг не отказался — девушка читает ему. Он по-настоящему наслаждается этими моментами. Он стал более активным, более заинтересованным в окружающем мире. Кэтрин не могла никак нарадоваться. Он возвращался. Тот самый Джеймс, каким он был до аварии.       По уже устоявшемуся за несколько месяцев обычаю, пока Кэтрин готовила завтрак, Джеймс и Мэл делали утреннюю зарядку. По словам девушки, мистер Остин уже с легкостью может выполнять все упражнения, потому на следующей неделе приезжает личный инструктор Джеймса, что бы проработать более интенсивную программу. Сейчас мужчина находится в хорошей физической форме, насколько возможно, будучи инвалидом.       Пока Кэтрин щепетильно выливала идеально ровные блинчики, она заметила упавшую в проходе коридора сумку Мэллони, чье содержимое рассыпалось по полу. Закончив с едой, старушка подняла вещи девушки, и, видит Бог, случайно заглянула в блокнот. Там были рисунки. Много потрясающих набросков, все были волшебно притягательными, даже не проработанные, небрежные пробники. Там были и люди, и пейзажи, и животные. И каждым рисунком был запечатлен идеальный момент. В последних набросках часто встречалось лицо Джеймса, такое узнаваемое, но всегда новое.       Старушка наспех засунула блокнот в сумку, когда услышала шум шагов и кресла, и вернулась на кухню. — Мэллони, а на кого ты хочешь учиться, там в Нью-Йорке? — Во время завтрака, поинтересовалась старая домохозяйка. Девушка немного смутилась, а Джеймс вскинул голову, словно забыл что-то важное. — Ну это немного глупо, но я бы хотела стать художником, — спрятав рыжую прядь за ухо, тихо ответила Мэл. — Своя собственная выставка — моя детская мечта. Может и не осуществимая, но надо же к чему то стремиться, — она улыбнулась, и в этот момент сделалось ее личико таким хорошеньким, что старушка невольно заразилась мечтательностью девушки.       По просьбе Кэтрин, она показала тот самый альбом с рисунками, который видела старушка. Джеймс фыркнул, когда увидел свое лицо, возмутившись со словами — «Тебе что, больше нечего делать»? Это было адресовано только к его изображению, однако сказал он это так, словно имел ввиду все ее хобби в целом. Старушка возмутилась, а девушка смущенно затихла и спрятала тетрадь.       Все время до приезда тренера Джеймса, он вел себя крайне неприятно, вновь став закрытой льдышкой. Он даже не отшучивался с Мэллони, и не парировал ее колкости и замечания. Девушка была крайне озадачена таким поведением, и сама ходила понурая. Кэтрин пару раз аккуратно смела поинтересоваться у мужчины, что же стряслось, но каждый раз её встречали грубым отпором. Они так и гуляли, занимались и проводили время как раньше, но Джеймс будто бы опять отгородился ото всех. Кэтрин и Мэл устроили тайный сговор, с целью выяснить, в чем причина дурного настроя их работодателя. После возвращения с очередной прогулки, Кэтрин, как только девушка оставалась наедине, спешила к ней, с расспросами. То же и Мэл — с утра придет, да сначала со старушкой словом обмолвится, не прознала ли она чего. Но результаты были отрицательными.       День приезда Лили — инструктор ЛФК*, а по совместительству и реабилитолог, — сопровождался суматохой во всем доме, несмотря на то, что из активных деятелей здесь было только два человека. Джеймс со спокойным лицом наблюдал, как нервничая, на кухне суетится Кэтрин, а Мэл беспокойно мельтешит по гостиной. — Сядь и успокойся, — одернул девушку Джеймс. — Это раздражает. — Простите, — она села рядом и принялась мять в руках подол шифонового сарафана. Не просидев и минуты, она вскочила, словно собираясь убежать — может вам налить кофе? — Успокойся, — тихо, что старушка едва расслышала, прошептал Джеймс, схватив Мэл за руку. Он дернул ее на себя, усадив на колени. Кэтрин отвела взгляд, будто напротив, в гостиной происходило что-то интимное, но раз-другой, поглядывала на парочку. Джеймс обхватил здоровой рукой талию Мэл, удерживая её, и что-то шептал на ухо. Девушка, красная, что спелый помидор, сидела неподвижно. Внезапный звонок в дверь, был подобен грому в тишине. Миссис Райт кинулась ко входу, впустить гостя.       Лили сдержано поздоровалась и прошла в гостиную, куда указала старая сиделка. Кэтрин лишь про себя молилась, что бы Джеймс не учудил чего, но видит Бог, все тщетно. Когда обе женщины вошли, им предстала картинка вырывающейся девушки, из лапы цепкого хозяина. Он словно клешней вцепился в нее, не выпуская из объятий. Но и сама Мэл, хотя и умоляла отпустить, но высвобождалась не прикладывая силы, может боялась поранить хозяина, может просто не хотела отстраняться. — Здравствуй, Джеймс, — голос светловолосой красавицы был сильным, властным, но в то же время нежным, по обращению к мужчине. Мэл ойкнула, и воспользовавшись замешательством мистера Остина, вскочила и отошла на безопасное расстояние. — Отлично выглядишь, да и желаниям своим смотрю не отказываешь, — Лили перевела острый взгляд ясных голубых глаз на девушку, которая смущенно потупила взгляд. Старушка поняла — акула, хищница, эта инструкторша. Виляет хвостом и глазками хлопает, как кошечка, но на соперников тигрицей смотрит. — Ну здравствуй, — усмехнулся мужчина. — Тебе то точно неоткуда знать о моих желаниях. Делай свою работу по-скорей, и проваливай восвояси, — грубо одернул мужчина, потянувшись к Мэл, пока Лили не видела. Старушка не знала, что переменилось в нем, то ли он назло пытается вывести из себя девушку, или все же он вновь оттаял. С его перепадами настроения, никогда не знаешь, чего ожидать. — Брось, — мило улыбнулась женщина. Она была бесспорно красивой, Кэтрин видела как неловко-цепким взглядом ее осмотрела Мэл, засмущавшись, по-видимому сравнив себя с ней. Ох, глупышка, знала бы ты Джеймса получше! Не нравятся, и никогда не нравились ему эти львицы, утягивающие себе лицо и тело, с въевшимся слоем косметики. Он всегда считал их легкодоступными. Так оно и было. — Незачем грубить. Твой брат сказал, что твое состояние, физическое и психологическое, улучшается. Надеюсь ты пойдешь на поправку, и закончишь с жизнью Робинзона Крузо. — Ха! Только после того, как у меня отрастет новая нога и рука, — злобно отчеканил Джеймс, при этом улыбаясь женщине, словно он шутит. Только тон его был серьезным. — Ни за что я не вернусь в это сборище змей. Уж не обессудь. — Ладно-ладно! Давай я тебя осмотрю, и поговорим. — Лили коснулась рубашки Джеймса, собираясь его раздеть, но он оттолкнул намарекюренные ручки. — Ты знаешь — я не люблю когда меня трогают посторонние. — Он перевел взгляд на Мэл. — Будь так добра, помоги, — более мягким тоном произнес мужчина.       Лили сверкнула глазами в сторону девушки. Неприятно быть отвергнутой, но возмутиться она не может, это же ее работа. Мэллони помогла Джеймсу снять одежду и усадила на диван. — Спасибо, я позову когда вы понадобитесь, — негромко молвила врач. Джеймс кивнул девушке, и она мышкой скользнула на кухню. Кэтрин прошла в зону столовой, но так что бы слышать все, что говориться в гостиной. Не из любопытства, а что бы быть в курсе дел, так как из Джемса раскаленными щипцами правду не вытащишь.       Мэл почти залпом осушила стакан холодный воды и села за стол, кидая редкие взгляды на пару в соседней зоне. Все верно растолковала Кэтрин еще несколько недель назад. Ох уж этот взгляд, слишком часто она видала его в глазах девиц, которые приходили к Джеймсу, когда он был еще юн. Может она еще и сама не поняла, что бесповоротно и безоговорочно влюбилась. Только что могло быть отличного между данной ситуацией, и тем давним временем молодости? А то, что сейчас Джеймс смотрит такими же глазами в ответ. Ах уж эти два птенчика, ничего-то они не понимают, всюду им надо помогать.       Как поступить ей — Кэтрин — которая не должна вмешиваться в дела сердечные? Но как же иначе, если глупые, как дети, они не знают что делать, и топчутся на месте. Здесь, она знала, в сложившейся ситуации, Джеймс первый шаг не сделает, подсознательно переживая что его отвергнут. Почему? Потому что он сам загнал себя в рамки и навешал ярлыков на себя и людей. Считает что, если он инвалид, никто с ним не свяжет свою жизнь, а если и свяжет, то ради корыстных целей. И гордость ему не позволит сделать шаг в бездну неизвестности. И наверное сердце его еще помнит острое предательство любви. Но тут мисс Кэтрин поняла, просто вспомнила, за что она зацепилась острым взглядом неделю назад — разговор о будущей профессии Мэл, и изменившиеся при этом лицо Джеймса. Так вот причина. — Он не хочет что бы ты уезжала, — вслух произнесла старушка и заняла место рядом с раскрасневшейся девушкой. — Ты ведь не такая глупая, ты же видишь, ты осознаешь что между вами двумя. — Мэл покачала головой, зардевшись и раскрасневшись пуще прежнего. — Джеймс сам к тебе на встречу не пойдет, он будет ждать тебя. Он сейчас и ходить не может, за любовью опрометчиво не побежит. Уже обжигался, опытом умудрён. — Мы такие разные, — прошептала девушка. И Кэтрин показалась, что вот-вот, и она расплавится. — Если бы ты сказала об этом, тому Джеймсу, которому 25, я бы с тобой согласилась. Но он другой теперь. — Не хочу быть, — она сжала губки, раздумывая, — «безвыходным вариантом».       Кэтрин усмехнулась. По доброму, без сарказма, просто Мэл еще ребенок, она не понимает, и не знает. Потеряет — пожалеет, потом научится, но боль то останется и у нее, и Джеймса. Новая рана на потрепанном жизнью сердцем. Не нужно это никому. Старушка водрузила чайные принадлежности на серебряный поднос. — Помоги мне, дорогуша, — растянула сухие губы в доброй улыбке мисс Райт, передавая девушке поднос, — сама не управлюсь. — В этом нет нужды, ты можешь показать как это делается моей сиделке, я за это ей плачу, — грубо отчеканил Джеймс, выдернув свою руку из цепких ладошек Лили, в это время Кэтрин и Мэл зашли в гостиную. — Что ж, — вздернула блондинка точенный подбородок, — миссис Райт, может вам удастся убедить этого болвана, что ему необходим профессиональный уход… — Тюремщик мне не нужен, дорогая, — выделив последнее слово, презрительно выплюнул мужчина.       Мисс Райт не сразу поняла о чем ведется спор между этими двумя, и почему вдруг Лили приспичило остаться здесь. Раньше такого желания она не выказывала, а сейчас… Светская красавица, оставит бурную жизнь мегаполиса, чтобы присматривать за Джеймсом? Колокольчики тревоги жалобно забрынчали в душе старушки. Она перевела взгляд тусклых глаз на рыжую девушку, что стояла чуть позади, нервно теребя подол сарафана. Куда тогда податься Мэл? Ей нужны эти деньги. Но что самое главное — сама Мэллони нужна Джеймсу.       Совершенно случайно, мисс Райт перевела взгляд на место, где должна была бы быть нога мужчины. Культя была облеплена чем-то вязким и светлым. Сердце пропустило удар. Неужели… — Я хочу поставить Джеймса на ноги! — Голос этой женщины, слишком приторно сладкий, сейчас даже не пробивался через шум в голове старушки. Одна лишь мысль, что Джеймс снова сможет ходить, сможет зажить прежней жизнью… на Кэтрин вдруг накатила смертельная усталость. Ноги ослабли, и женщина осела на диван.       Мэл засуетилась, присела рядом с Джеймсом и взяла его за руку. — Это же прекрасно! — Лицо ее обрело вновь яркие краски, а глаза радостно светились, как будто речь шла не о ее работодателе, а о самом близком и родном человеке. И вряд ли мистер Остин мог знать, мог понять, как меняется его собственное лицо от близости этой девчушки.       И сейчас, сидя рядом, смотря глаза в глаза, они не могли видеть себя со стороны, видеть их так, как Кэтрин. Они казались чем-то единым и близким, такими прекрасными отражениями друг друга, излучающими тепло. А ведь они лишь переглянулись глазами, задержавшись не дольше минуты. Но та нежность, потаенная страсть, может быть старушка все напридумывала себе, но почему же тогда так ощетинилась светловолосая красавица-врач. Кэтрин подумала, что сама толкнуть Мэл к Джеймсу она не сможет, да и вообще никто не в силах это сделать. Девушка должна сама сделать первый шаг, но Кэтрин сможет создать благоприятные условия для прозревания росточка под название «любовь». — Потрясающая новость! — Воскликнула радостно старушка. — Лили вам обязательно следует остаться и научить всему Мэллони.       Влюбленная парочка вдруг растеряла весь свой свет нежности, и удручающе-недоуменно уставилась на старушку. Они даже сейчас были так похожи, этот взгляд буквально кричал — «Ты все испортила! Зачем ты это сделала?». Так надо, про себя подумала старушка, ревность отличная мотивация. Лили же обрадовалась, но виду особо не подала, что бы не растерять всю свою важность, и напыщенный профессионализм. А Кэтрин знала, что сейчас начнется битва, и Мэл просто обязана научится защищаться и показывать зубки, что бы оберегать то, что пренадлежит ей.