Если ты покинешь меня

      Хоть в чем-то Мэл и Лили были схожи — они обе ранние пташки. С самого утра и до вечера, врач постоянно критиковала девушку во всем, тыкая ей на каждую мелочь, которая по ее мнению, не приемлема. Шел шестой день, Джеймс начинал злиться на эту блондинку, отрицая перед собой, но очевидно из-за Мэллони. Его рыжая бестия почти всю эту неделю ходит как в воду опущенная. А у него нет даже свободной минутки, что бы подбодрить девчушку. Раззадорить, расшевелить угольки бунтарства, которые тлеют у нее внутри. — Я уже устал! — Вовремя обеда воскликнул гневно Джеймс, ударив кулаком по столу. Зазвенел сервис, Лили вздрогнула. — Я когда инвалидом не был не работал столько, сколько сейчас! — Он гневно уставился на врача. — Я понимаю, но все не так просто, как ты можешь подумать. Протезирование, это очень сложный шаг, он требует подготовки. У нас по плану, после обеденного отдыха, будут водные процедуры, потом опять массаж, а так же… — Массаж? То что ты почти отдираешь мне кожу, это по твоему массаж? — Хватит! Я не буду слушать твои жалобы. Ты сам согласился, и сиделка твоя согласилась! Так что будьте добры, выполнять то что я говорю, — холодно, в то же время строго выпалила Лили. — Мне это не нужно, — процедил мужчина, но, посмотрев на Мэллони, осекся. Он еще некоторое время возмущался, но уже не так рьяно.       Оставшееся время все ели молча. Джеймс замечал как Бестия пару раз посмотрела на него, но потом вновь смущенно уткнулась в свою тарелку. Что до старой Кэтрин, так она казалась была только рада приезду Лили, занимаясь делами по дому, не обращая внимания на остальных обитателей дома. Лили напоминала Джеймсу акулу, а он сам, и Мэл, были маленькими детьми, заплывшими слишком далеко. И он понимал, что плавать на месте, наблюдая как кружит вокруг тебя плавник акулы, точно не для него. Ему хотелось свободы. А последнее время им даже почитать не удается. — Мэллони, подойди, — слишком строго выпалил мужчина выкатываясь из своего кабинета после обеда. Девушка нервно покосилась на Лили, та кивнула, и гордо ушла в сторону бассейна. Она все это время настаивала на личном уходе, намекая чтобы Джеймс уволил девчонку, и он знал какую цель преследовала эта акула. — Что-то случилось? — теребя рукав рубашки, спросила девушка. — Ты же умеешь водить машину? — Когда он убедился, что акула скрылась, весело спросил Джеймс. Девушка недоуменно уставилась на работодателя. Кивнула. Мистер Остин расплылся в улыбке. Ох, он уж и не помнит когда так улыбался. — Ну тогда пошли быстрее. — Он направил свое кресло к парадному входу, а затем к гаражу, и на все причитания Мэл лишь смеялся.       У машины их уже ждала Кэтрин с прогулочным креслом, корзиной еды и ключами от минивена. Оторопевшая девушка помогла Джеймсу усесться на пассажирское место, погрузила со старушкой все вещи, потом села за руль и по команде босса выехала с участка. Отъехав подальше, она припарковала авто у обочины и повернулась к мистеру Остину, который блаженно откинувшись, отдыхал. — Тишина, — выдохнул он, проведя рукой по волосам, — наконец-то! — Куда мне вас везти? — Он приоткрыл один глаз, и посмотрел на такую милую, немного заалевшую от смущения девушку. Он понимал, он знал, так же отчетливо, как знал какой сегодня год, что хочет поцеловать ее. Желание не отпускать, крепко держа в объятиях, оно возникло не из ниоткуда, оно уже давно с ним. В его мечтах, он целует ее, потом она отвечает ему. Сама. Хотелось этого едва ли не сильнее, чем жить. А может и сильнее, что еще милого сердцу, кроме этой рыжей бестии, осталось у него? — Куда сама хочешь, главное подальше от того дьявола! — Мэл засмеялась, и Джеймс невольно засмотрелся на нее, чем и смутил малышку. Она тронулась с места и повезла его в неизвестном направлении.

~*~

— Я сразу заметила, что кресло для прогулок. У меня у мамы было только такое, другого не было, и я часто выбиралась сюда с ней.       Пока Мэл везла его по неширокой тропе сквозь густые, но приветливые дебри джунглей, она рассказала о своей матери, о ее болезни, и Джеймсу сейчас больше всего хотелось встать, подойти к девушке, и крепко прижать ее, успокоить. Показать, что он-то рядом, здесь, никуда не уйдет. Заставить и Мэл остаться с ним. Да будь он здоров, он бы давно уже сделал её своей, заставил смотреть как на мужчину, а не на калеку-работодателя.       Толстые шины инвалидного кресла шуршали по каменистой насыпанной тропе. Этот звук сливался с шумом приближающегося моря. А духота острова постепенно сменялась морским бризом. В тени пальм и тропических деревьев было приятно находиться, до безобразия уютно, несмотря на то, что это уже и парком то назвать сложно. Экзотические птицы с интересом смотрели на чужеземцев. Охота на острове запрещена, и живность не особо то и боится людей. — Оно не очень-то удобное для меня, — поерзав в кресле, забубнил мужчина. Брезентовые ленты сиденья, неприятно врезались в кожу, и после мягкой набивки дорогих кресел, это не добавляло удобства и комфорта телу. — Не жалуйтесь, мы уже почти пришли, — Джеймс не видел лица девушки, но точно знал что она улыбнулась. Иногда на него накатывала паника, от того, что он так хорошо знает эту рыжую бестию.       В скором времени они действительно пришли. Джеймс понял это по волшебному пейзажу, открывшегося его взору. Это была тенистая бухта с белым песчаным пляжем, чистым и нетронутым, словно здесь никогда не ступала нога человека. Вход в море достаточно широкий, что бы большие волны клубами накатывали на берег, но тем не менее залив обособлен скалистым обрывом с одной стороны, и холмистым наростом непроходимых джунглей с другой. Солнечный свет проникал сюда только по самому центру, оставив по бокам блаженную тень для укрытия. Из зеленой чащи доносились звуки живой природы, стрекотание и шелест насекомых, звонкое пение птиц, шорох животных, скрывающихся в гуще растений. И Джеймс впервые за такое долгое время почувствовал умиротворение.       Хоть пляж по большей степени и был в тени, Мэл устроила место пикника под навесистым скалистым утесом. Кэтрин собрала им целый стол, словно они уехали на неделю, как минимум. — Там случаем палатки в машине нет? А то может Кэтрин хотела избавиться от нас не на пару часов, а на пару дней? — Девушка усмехнулась на заявление Джеймса. — Мне палатка и не нужна, тут под звездным небом лежать сплошное наслаждение. — Не поверю, пока не проверю, — мужчина резко притянул ее к себе на колени, — что мы будем читать? — Спросил он, что бы как-то отвлечься от нежного, зардевшегося личика, которое находится в опасной близости. — У нас осталась недочитанной книга «Нетерпение сердца», а еще я взяла «Алхимика», давно хотела прочитать эту книгу. — Джеймс кивнул, и позволил девушке выбраться из объятий. Мэл помогла ему устроиться на песке, облокотившись спиной о плоский камень. Она достала из рюкзака книгу и два нектарина, и села, пожалуй, слишком близко, чем следовало бы. Прижавшись со стороны отсутствующей руки, и перекинув через ноги Джеймса свои, она открыла заложенную на определенной странице книгу. — Я буду читать, а вы кормить меня, — она лукаво, немного по-детски, улыбнулась, протянув ему нектарины. Джеймс взял фрукты, тем самым приняв вызов в её игре.       Но начав читать, Мэл полностью погрузилась в это занятие, проникнувшись историей офицера Антона Гофмиллера, который стал объектом преданной любви Эдит, потерянной и сломанной, невинной девушки. Мэллони сразу втянулась в историю, начав сопереживать героям, а вот для Джеймса это оказалось не так легко. Он иногда подносил сочный плод к губам девушки, что бы она, откусив кусочек, вновь возвращалась к чтению. Джеймс мог поклясться, что чувствовал вкус ее губ на фрукте, эдакий непрямой поцелуй у них получался. С каких это пор я стал таким сентиментальным?       Но чуть погодя, Джеймс и сам проникся романом, который рисовала для него Мэл своим теплым голосом. Он вдруг почувствовал себя покинутой Эдит, а полная жизни и светлого будущего Мэллони виделась ему молодым Антоном. Бежит ли она от него так же, как главный герой от своей знакомой подруги? Джеймся надеялся, что нет. Он боялся быть покинутым, боялся признаться в этом себе и другим. Печальный роман, и заканчивается трагично, увлажнив глаза юной рыжей девчонки, и тронув неизведанные струны души мужчины.       Она повернулась к нему, может быть что бы сказать о чем-то, но Джеймс не позволил, прильнув к манящим, таким горячим губам. Не рассчитывая особо ни на что. Но Мэл ответила. Сразу же. Закинула тонкие ручки ему на шею и прижалась всем телом, будто боялась что он исчезнет. Он еще чувствовал липкий сок фрукта на её мягких губах, отвечающих так страстно, но еще немого неумело, когда она отстранилась. — Нам… — Ничего не говори, — перебил он возможный отпор. — Не говори — «нам не следует», «мы не должны», «это неправильно». Молчи и позволь тебя целовать, — обжигающим шепотом выдохнул мужчина.       Мэл кивнула, и сама коснулась его легким поцелуем. — Нам нужно… освежиться, — Она посмотрела на рубашку Джеймса, где темным пятном высыхал след зажатого между двумя телам нектарина. И это совсем не единственная причина освежиться, подумал мужчина, надеясь, что Мэллони не заметит, не почувствует его возбуждения. — Купальник-то я и не взяла, — с досадой воскликнула она. Джеймс едва удержался от колкого предложения купаться нагишом. К слову о купании… — Я конечно все понимаю, — начал саркастичным голосом Джеймс, когда Мэл принялась расстегивать его рубашку, — но море это не бассейн, здесь нет поручней и держателей, которые могут мне помочь. — Зато здесь есть я, — прошептала она, и коснулась лба мужчины губами.       Она раздела его до трусов, разделась и сама, посадила на кресло, не забыв при этом взять испачканные вещи, и покатила к морю. Вода оказалась на удивление прохладной, возможно так казалось из-за душного воздуха на суше, но Джеймс тут же «освежился». Мэл поставила его спиной к набегающим волнам, а сама принялась оттирать их рубашки от сладости.       Ощущение живой воды, которая нежным, и одновременно резким, движением обволакивает твое тело, было волшебным. Джеймс почувствовал ту самую дрожь возбуждения, которую чувствовал будучи молодым. Перед настоящей стихией все кажется незначительным, и он на миг выбросил из головы свою ничтожность, отдавшись чувствам легкости, которое дарило ему море. — Мама к концу совсем не могла ходить, я с ней тоже так приходила сюда и ввозила в море. Она улыбалась. Я помню это как сейчас. — Мужчине меньше всего сейчас хотелось поддаваться грустным воспоминаниям девушки. Не хотелось что бы она вновь переживала. — Думаю она была очень счастлива, — девушка жалобно посмотрела на него, закусив губу. — Я уже очень давно не ощущал волн настоящего моря своим телом, только теплая вода бассейна. Это удручает — когда ты не можешь жить мелочами, вроде морской воды обволакивающих твои ноги, или пикников на берегу, или бездумных побегов из дома, ночевок на диване в гостиной, вечеров на веранде с книгой. Эти мелочи… благодаря им я снова чувствую себя живым. Благодаря тебе, Мэллони.       Джеймсу казалось что она сейчас расплачется. Может она и собиралась, но сначала она поцеловала его, горячо, так же отчаянно, как там на берегу. Несмело коснулась языком нижней губы мужчины и прикрыла от наслаждения глаза. Джеймс уже почувствовал накатывающие наслаждение, когда на него обрушился ураган ледяной воды. Волна накатившая на них сбила девушку, и кресло бы сбила, если бы оно не погрузилось в песок. Могут возникнуть проблемы с этим. Мэл, мокрая с ног до головы, засмеялась так искренне и весело, что Джеймс не смог устоять и засмеялся вместе с ней. — А где рубашки? — Еще смеясь, задала неуместный вопрос девушка. И мужчина понял, что вещей, повешенных на ручки кресла, на месте нету. Теперь они полуголые поедут домой. Лили будет в бешенстве. Мэл тут же принялась нырять в волны в поисках потерянных вещей. На удивление её попытки увенчались успехом, правда наполовину. Удалось выловить только одну рубашку — Джеймса. Поныряв еще минут эдак пять, и не отыскав свою одежду, девушка раздосадованная вернулась к мужчине. — Я хочу встать, — вдруг сказал Джеймс. — Как мы делаем в бассейне. Поможешь мне? — Он не приказывал, понятное дело, просил. Девушка нахмурилась. — По-моему это не очень хорошая идея. — Я хочу, — почти что умоляюще прошептал он. Мэл задумалась. Но все же, завезла его поглубже, и помогла подняться. По всему телу мужчины пошла приятная дрожь. Они зашли чуть глубже, вода доставала ему до груди, и он почти что почувствовал себя прежним. Свободным. — Лет десять назад, не меньше, я последний раз чувствовал это море. Когда я был еще молод, постоянно приезжал сюда. Помню, как сейчас, серфинг, фестивали сезонные. — Он держался за Мэл. Она обнимала его, придерживая. И если разумом Джеймс понимал всю ничтожность своего положения, то душа, напротив, пела. Эти пережитые, за пару часов, эмоции, чувства и ощущения, окрыляли его. И Мэллони, взирающая на него сверху вниз, он мог поклясться, влюбленным взглядом. И ее тело, такое манящие, такое близкое.       Новая волна накатила так же неожиданно, как и предыдущая. Сбивая с ног, и оглушая. Джеймс почувствовал, что Мэл уже не так крепко держит его, пытаясь устоять против стихии. Но все тщетно, волна сбила с ног пару, пытающуюся сопротивляться. Девушка пыталась помочь мужчине, барахтаясь в пене волны. Джеймс здорово хлебнул воды, да и соль жгла глаза, но он смеялся. Мэллони, казалось, искренне негодует, а может и злится, когда ей удалось кое-как вытащить себя и мужчину на берег. Море, все еще близкое, щекотало ноги. А хохот Джеймса до сих пор раздирал легкие. Он уже и не знал от чего смеялся. Может это просто выход всей энергии, которая копилась в нем долгими годами затворничества и угрюмости, а теперь наконец вырвалась на свободу. А может он просто представлял, как Мэл сейчас всполошится, когда поймет что инвалидное кресло, скорее всего, кануло в лету в морской пучине. Или физиономия Лили, которую она состроит, когда узнает что её «пациент» и его сиделка удрали, как парочка влюбленных подростков. А возможно он смеялся над собой, еще не совсем старым, но уже не настолько молодым, что бы верить в чистую, преданную, бескорыстную любовь, но все же надеющимся, что сегодняшний день, не закончится никогда. Наверно оттого, что возвращение в реальный мир, принесет неловкость в их с Мэллони, и без того сложные, отношения.       Как и ожидалось, смущенная и расстроенная девушка, заметив отсутствие кресла, тут же бросилась в его предполагаемое место нахождение, но волны уже давно унесли этот легкий кусок металла и брезента. Мэл чупахалась в волнах, заныривая, отплывая в даль, но все тщетно. Она уже и сама поняла, что не сможет найти его, но выходить из воды не собиралась. Стеснялась, может боялась. — Иди сюда, ты же замерзнешь. — выкрикнул Джеймс. — Это всего лишь кресло, успокойся. У меня хватит денег купить новое, — усмехнулся он, когда понурая девушка плюхнулась рядом с ним на песок. Она выглядела уставшей, действительно вымученной. Этот взгляд Джеймс уже видел, в отражении зеркала. Но если с ним жизнь сыграла довольно жестокую шутку, то от чего же у молодой девушки может быть такой взгляд, словно она пережила нечто подобное. — Я никудышная сиделка, — выдохнула она. — Ерунда… — Только и успел вставить мужчина, но Мэллони его перебила. — Я думала заработать денег, что бы выбраться отсюда. Думала у меня получится, а теперь что? — Она посмотрела на него своими серыми глазами, едва ли не плача, и от той боли во взгляде, у Джеймса свело желудок. — Правильно мисс Лили говорит, надо было вам меня уволить! Разве хороший специалист так поступает? — она указала рукой на пляж, на то место где у них разбит пикник. — Так поступает хороший человек, — накрыв ее руку своей, ответил Джеймс. Он почувствовал жгучее, навязчивое желание ее утешить. — Все те сиделки, квалифицированные и совсем неопытные, даже ничего подобного не пытались сделать для меня. Ты относишься ко мне совсем не как к пациенту, — в сердцах выпалил мужчина, надеясь, что это действительно так, — и от того я забываю, что я калека. Ты заставляешь меня чувствовать себя… живым.       И этот разговор надолго въелся Джеймсу в память. Из своих же слов он понял, что никогда не сможет выбросить эту девушку из своего сердца. Она никогда не полюбит его, не останется здесь ради него, или кого-либо другого, но в сердце мужчины у нее всегда будет отдельное место.